Константинополь и Россия

Содержание

Николай II

Последний российский самодержец Николай II ближе всех других русских государей принял к сердцу лозунг «крест на святую Софию!». Стремление присоединить к своим владениям древнюю византийскую столицу он пронёс через всё своё царствование. Возможно, это желание оказалось роковым для Российской империи, поспособствовав её вступлению в Первую мировую войну.

С 1880-х годов Россия активно восстанавливала Черноморский флот и готовилась к захвату Босфора. Со вступлением на престол Николая II в 1894 году вопрос о Константинополе регулярно обсуждался на совещаниях у царя. В 1896 году разразилась очередная война между Грецией и Турцией за освобождение греческих земель, всё ещё остававшихся под властью турок. Возник повод для вмешательства России в балканские дела. Международная обстановка казалась благоприятной, так как даже Англия выступила в поддержку греков. Однако на этот раз воспротивилось военно-морское командование, отговариваясь нехваткой флота.

Тем не менее 5 (17) декабря 1896 года Николай II решил вопрос о десанте положительно, а 11 (23) января 1897 года подписал план проведения операции. Черноморским флотом, в который входило тогда шесть броненосцев и много судов других типов, командовал вице-адмирал Н. В. Копылов. Десант в составе 34 тысяч человек при 112 пушках возглавлял генерал-лейтенант В. фон Шток. Непосредственный сигнал о начале операции должен был дать, смотря по обстановке, телеграммой с заранее условленным текстом посол России в Стамбуле А. И. Нелидов. Вот это-то поручение военного дела дипломату всё и испортило. Нелидов так и не решился послать требуемую телеграмму, а 12 (24) февраля написал депешу, из которой явствовало, что благоприятного момента нет и не будет.

Желание захватить Константинополь было так сильно у российских правящих кругов (впрочем, либеральная оппозиция им в этом не уступала), что Николай II в 1914 году сознательно пошёл на провоцирование вступления Турции в войну. 20 июля (2 августа) 1914 года военный министр Турции Энвер-паша направил в Петербург секретное послание, в котором предлагал России союз Турции против Германии, при условии что Россия откажется от претензий на Проливы. Несмотря на то, что через Дарданеллы и Босфор вёл кратчайший путь, связывавший Россию с западными союзниками, царь не пожелал дать таких гарантий. Осенью 1914 года Турция оказалась в стане врагов России.

Весной 1915 года Николай II подписал директиву о высадке десанта на берега Босфора. Для этого в составе Одесского военного округа была сформирована 7-я армия в составе двух корпусов под командованием генерала от артиллерии В. Н. Никитина. В это же время английские войска уже высадились на берегах Дарданелл. Чуть ранее Англия и Франция подписали с Россией секретное соглашение, признававшее «права» России на Константинополь. Но… началось германское наступление, и предназначенные для десанта войска были раздёрганы для латания дыр во фронте. А когда в начале 1917 года царь в очередной раз повелел готовить десант, исполнить его приказ оказалось некому: в России вскоре разразилась революция…

Россия, вожделея Царьграда, хотела при этом «не обидеть Европу». В высших сферах Петербурга как будто не понимали, что чем-то одним обязательно придётся жертвовать. И всё-таки одной лишь трусоватостью российской дипломатии не объяснить отказы от захвата Константинополя. Какой-то злой рок довлел над русскими царями, и они в последний момент не решались отдать нужный приказ. Словно боялись, что неудача в таком деле тут же приведёт к крушению Российской империи… А она рухнула и без таких попыток.

Русский Константинополь!

У нашей Родины всегда были исторические цели. Одна из таких — обретение Царьграда. Уже более пятисот лет Константинополь задыхается под турецким владычеством. С тех пор, как в 1453 году турецкий султан Мехмед II Фатих не взял город. Второй Рим пал. Над христианской Софией вознёсся полумесяц. Город стал называться Стамбул.
Россия — историческая преемница Византии, переняла многое от неё. Двуглавый орёл, символ императорской власти Византии, православие — истинную веру, и наследие. Когда царь Иван III женился на племяннице последнего императора Византии, утвердил на Руси символы царской власти, Страна поднялась. Сбросила с себя монгольское иго, присоединила к себе остатки Золотой Орды, родилась знаменитая теория: «Москва — Третий Рим». Мы воде как стали хранителями православия, а значит, и самого мира.
С этих пор Россия смотрела на Констанитнополь, как на своего рода символ. Но в то время могущественная Порта (Османская империя) устанавливала свой контроль над Европой. В первую очередь — над православным Балканским полуостровом. Большей частью славянским. Россия стала защитницей южных славян от османского гнёта. Продолжительная серия русско-турецких войн ослабляло Османскую империю. И тогда уже в России родилась идея обретения Константинополя. Более всего к ней подошла Екатерина II. Она дала направление внешней политике России, указала цель, которой необходимо добиться. Эта цель — древний Царьград. Черноморские проливы добавились позже.
С этих пор, и вплоть до Первой мировой войны, Россия шла к этой цели. Русско-турецкая война 1877-1878 года была самой успешной в этом отношении. Русские войска не только принесли независимость от Порты жителям Болгарии, Румынии и Греции. но и едва не звяли Стамбул, до которого, кстати, остался день пути. Солдаты уже видели его на горизонте. Но международное мнение сложилось не в пользу России. Александр II, опасаясь вступление в драку Англии, дал категорический запрету на занятие города русскими войсками. А ведь эта возможность была так близка!
Константинополь остался османским. Россия потеряла возможность овладеть тысячелетним городом на Босфоре.
Последний шанс у России был в период Первой мировой войны. Согласно плану, разработанному незадолго до этого, Константинополь и черноморские проливы, а также территория турецкой Армении включалась в состав России. Не повезло.
Россия вышла из войны обескровленной, оскорблённой и с огромными внутренними проблемами.
Вековая мечта завладеть Константинополем сегодня кажется несбывчивой. Но по прежнему остаётся самой желанной для нашей страны. Однако до момента, когда это произойдёт, возможно ещё очень долгое время. Но боже мой, как хочется всё-же когда-нибудь, увидеть крест над Святой Софией, Увидеть город, который больше не зовётся Стамбулом.
Знать, что многовековая мечта России всё-таки осуществилась! Константинополь стал российским!

Падение Константинополя — это история, которую переполняет пафос. Последний император Византии, бросающийся в битву, чтобы умереть, гигантская бронзовая пушка, стреляющая полутонными ядрами, плавучая крепость, поливающая врагов из огнеметов, предательство Европы, юная империя, пожирающая дряхлую — трудно представить себе что-то более патетичное.

Пятого апреля 1453 года турки подвели армию под Константинополь и началась осада, которая завершилась падением Византийской империи и концом ее тысячелетней истории.

Агонизирующая империя

К тому времени как турецкий султан окружил город, Византия представляла из себя жалкий огрызок прежней могущественной империи, а во владении императора оставался только сам Константинополь и небольшие владения на Пелопоннесесском полуострове. Все остальное было уже в руках турок. Да и сам великий город с когда-то миллионным населением был тенью себя прежнего — на момент осады в нем находилось всего пятьдесят тысяч жителей. Древние каменные стены, построенные тысячу лет назад, были уже обветшалыми и настолько протяженными, что гарнизон не справлялся с их обороной.

Сам гарнизон к моменту осады насчитывал всего 7000 человек: 4983 грека и две тысячи иностранцев — в основном генуэзцев и венецианцев. С флотом тоже дела обстояли прескверно: 26 кораблей, из которых «исконно» византийских только 10 — жалкие останки былых непобедимых флотов. Возглавил же оборону лично император Константин XI.

Союзники Византии клялись помочь в случае нападения сарацинов, но пришли только генуэзские наемники во главе с Джованни Лонго, который привел 700 человек, и турок-перебежчик Орхан во главе шестисот воинов. Венецианские же капитаны, больше всех обещавшие сражаться до последнего вздоха за императора, сбежали посреди ночи, уведя семь своих кораблей и забрав с собой 700 итальянцев.

Вот таким предстал перед турецкой армией некогда великий город: огромные полуразвалившиеся стены, часть которых греки срочно начали ремонтировать, и население, составлявшее едва ли двадцатую часть от прежнего.

В отличие от византийцев, турки имели возможность подготовиться обстоятельно. Учтя прежние неудачные осады, их новый султан Мехмед II, собрал по разным данным от 100 до 120 тысяч воинов. Примерно двадцать процентов из них были башибузуки — иррегулярные войска, которым платили правом грабежа. Остальные — регулярные части и янычары, то есть гвардия самого султана. Флот, которым турки блокировали Константинополь, состоял примерно из 36 крупных и 75 небольших боевых судов.

Еще раньше султан повелел построить прямо напротив Константинополя крепость Румели-хисары. Возведенная всего за пять месяцев, она начала простреливать пролив Босфор в самом узком месте, заставляя все корабли проходить военный досмотр, а тех кто не желал, — топила. Так, например, случилось с венецианским кораблем, который проигнорировал приказ турок, был потоплен, а моряков в назидание казнили. Капитан судна, Антонио Риццо, был и вовсе посажен на кол — в назидание другим упрямцам.

Колоссальная артиллерия турок

Византийцы и в этом аспекте полностью проигрывали более прогрессивным в плане технологий туркам. В самом Константинополе пушек было немного, да и на практике вдруг выяснилось, что обветшалые стены и башни не предназначены для использования артиллерии и при стрельбе та наносит повреждения своим стенам чуть ли не больше, чем вражеская.

Турки превосходили византийцев на порядок. Кроме многочисленного осадного парка, султан пригласил венгерского (а по другим данным германского) мастера Урбана, который по заказу Мехмеда отлил ему несколько гигантских бомбард, самую большую из которых назвали «Базилика». Этот бронзовый монстр достигал, по разным данным, длины от восьми до двенадцати метров, весил 32 тонны и метал полтонные ядра на расстояние до двух километров. На место использования его доставляли тридцать пар быков и двести человек, а обслуживали до семисот рабочих.

Стреляла «Базилика» примерно раз в час, и стреляла так, что стены зачастую разрушались от первого же попадания. Правда, уже на второй день на ней появились трещины, а через шесть недель она и вовсе развалилась, не выдержав эксплуатации. Да и сам мастер Урбан плохо закончил свои дни. По одной из версий он погиб, когда одна из его пушек взорвалась при выстреле, по другой — после взятия города Мехмед узнал, что хитрый мастер приходил сначала к императору и предлагал ему свои услуги, а когда не сошлись в цене, перебежал к султану. Мехмед в гневе казнил незадачливого предпринимателя.

Начало осады и плавучая крепость

Начиная с шестого апреля, турки полностью блокировали город, обстреливали стены, которые греки спешно ремонтировали. Периодически османы проводили разведку боем, а их флот пытался войти в залив Золотой Рог. Однако предусмотрительные греки перегородили его гигантской цепью, тянувшейся из башни на одном берегу к башне на другом через специальные плоты, охраняемые оставшимися кораблями.

Неожиданно для обеих сторон, 20 апреля прибыли три генуэзских и один византийский корабль, везущие оружие, подкрепление и продовольствие осажденному городу. Султан был в ярости и приказал во что бы то ни стало уничтожить их. Сам он при этом настолько нервничал, что заезжал на лошади в море, чтобы лучше видеть, как проходит битва.

И сражение на воде проходило совсем не по плану турок. Корабли генуэзцев были выше и могли безответно осыпать противника градом стрел и дротиков, а византийский корабль еще и жег врага греческим огнем. К тому же ветер мешал туркам быстро подойти вплотную. Когда он все же переменился, и они бросились на абордаж, оказалось, что борта турецких галер настолько ниже, что забираться приходилось словно на крепостную стену. Генуэзским морякам не составляло особого труда отбиваться, рубя головы и руки врагов огромными топорами.

В конце концов европейцы связали все свои четыре корабля вместе и, создав таким образом плавучую крепость, оборонялись от наседающих турок до появления попутного ветра. С его помощью они добрались до цепи, где их уже ждал союзный византийский флот, который прикрыл их вход в Золотой Рог.

После такого провала турецкий адмирал Балтоглу был лишен всех своих привилегий и званий и бит палками по пяткам, словно какой-нибудь раб.

Ответный ход султана и захват Золотого Рога

Небольшая морская победа принесла облегчение жителям города, но радоваться им пришлось недолго. Буквально через несколько дней, 22 апреля, турки по суше перетащили в залив Золотой Рог 70 судов. Сделали они это с помощью примитивных тележек на колесиках.

Маневр позволил окончательно блокировать город. После этого осталось только подготовиться к штурму. Османы построили в заливе большие плоты, на которые ставили пушки для постоянного обстрела стен. Также через некоторое время они навели понтонный мост из связанных попарно винных бочек. По этому мосту турки перебросили свои войска, и теперь штурма можно было ждать и с этой стороны. Вынужденные прикрывать еще и этот участок, немногочисленные войска защитников еще больше растянулись.

Как будто новой угрозы было мало, в стане защитников города началась вражда. Венецианцы предложили напасть на турок, прорвавшихся в Золотой Рог, всеми силами, но при этом послав к черту генуэзцев. Генуэзцы прознали об этом и затаили обиду.

Бессмысленный и глупый конфликт продолжался шесть дней. К тому моменту, когда все успокоились и выдвинулись давать отпор, слухи об атаке уже давно дошли до турок и нападавших встретили подкрепления и огонь артиллерии с берега. Атака захлебнулась, а пленных турки казнили на виду у всего города, на что византийцы вытащили на стены всех пленных турецких солдат и тоже обезглавили.

Поход последней надежды и минная война

Третьего мая отчаявшиеся византийцы отправляют небольшой кораблик под турецкими флагами прямо сквозь вражеский флот на разведку. Это была отчаянная попытка найти венецианский флот, который республика клялась отправить на помощь осажденным.

Через некоторое время моряки вернулись с плохими вестями — они никого не нашли. При этом между ними произошла ссора, так как часть предлагала уплыть в Венецию, но большинство предпочло сдержать слово и вернуться на верную смерть.

Тем временем турки начали использовать другие осадные тактики. Например, 18 мая они создали огромную башню, обтянули ее верблюжьими и буйволиными шкурами и попытались под ее прикрытием засыпать ров. Но ночью один из греков умудрился заложить под башню бочонок с порохом и она разлетелась в щепки.

Параллельно с этим турки рыли подкопы под стены, одновременно отвлекая греков атаками на цепь в заливе Золотой Рог и постоянной игрой на огромном количестве музыкальных инструментов. Это не особо помогало и византийцы все же обнаруживали подкопы. Некоторые из них они затопили, некоторые взорвали, погубив множество турецких и сербских саперов.

Последний бой Императора

Тем не менее, все шло к своей неминуемой кровавой развязке. Силы защитников были на исходе, моральный дух постепенно падал, а после плохих знамений состояние осажденных и вовсе было близко к панике.

Мехмед II

И вот наступила ночь на 29 мая. По приказу султана на приступ бросились башибузуки и венгерские, немецкие и итальянские наемники. Через два часа, когда они измотали греков, в бой вступили регулярные войска турок, до рассвета штурмуя измученных защитников. Те бросили все силы на стены и отбивали атаки, используя как немногочисленное огнестрельное оружие, так и греческий огонь.

Почти на рассвете «Базилика» одним выстрелом разрушает часть стены и туда устремляются турки, но их снова отбрасывают. И тут султан вводит в бой последний резерв — янычар. Две колонны лучших воинов Османской империи в пешем строю молча идут в атаку. Сам Мехмед II возглавляет их, провожая до рва.

Начинается самая кровавая часть штурма, и в это время тяжело ранят Джованни Лонго, который наравне с императором возглавлял оборону. Генуэзцы выносят командира из боя, и это становится сигналом для отступления всех наемников, ибо они понимают, что бой проигран.

Турки усиливают натиск и тут над важной для обороны башней взвивается стяг султана. Оказалось, что за два часа до этого какой-то шальной отряд башибузуков обнаружил тайную дверцу в башне, через которую генуэзцы делали вылазки. И то ли ее забыли запереть, то ли враги смогли ее выломать, но в итоге они легко заняли башню и подняли на ней турецкий флаг. Император, увидев это, сорвал с себя все регалии и бросился в самую жестокую часть боя, где и погиб. Опознали его много позже, по вышитым на сапогах орлам, отрубили голову и вывесили на всеобщее обозрение.

Падение Константинополя

Ворвавшиеся через стены турки открыли ворота, и завоеватели хлынули в древний город, неся огонь, разрушение и смерть. Два дня город подвергался разграблениям, а на третий султан Мехмед II, отныне именуемый «Завоевателем», железной рукой прекратил грабежи, ознаменовав этим новый этап жизни Константинополя.

Отныне этот тысячелетний город будут звать Стамбул, столица Османской империи. Перевернулась еще одна страница истории, и летописцы тех лет с горечью (или наоборот, радостью) записали: 29 мая 1453 года пал Константинополь, Византия навсегда исчезла с лица Земли.

Константинополь у ног русского царя

Русско-турецкая война 1828-1829 гг. 190 лет назад, 14 сентября 1829 года, в Адрианополе был подписан мир между Россией и Турцией, завершивший войну 1828-1829 гг. Русская армия одержала блестящую победу над историческим врагом, стояла у стен древнего Константинополя и поставила Османскую империю на колени. Однако приобретения России по Адрианопольскому миру были незначительны.

Московские триумфальные ворота. Сооружены в 1834—1838 гг. по проекту архитектора В. П. Стасова в честь победоносного окончания русско-турецкой войны 1828—1829 гг.

Русская армия поставила Турцию на грань катастрофы

Летом 1829 года русская армия под командованием Дибича на Балканском фронте совершила беспримерный марш-бросок через малопроходимые Балканские горы, разгромила турецкую армию в ряде сражений. Русские взяли Адрианополь. Казачьи разъезды были видны со стен Константинополя. В Стамбуле началась паника. Османское руководство не имело никаких возможностей для обороны столицы. На Кавказском фронте Отдельный Кавказский корпус под командованием Паскевича-Эриванского разгромил турок, взял главные стратегические крепости врага на Кавказе – Карс и Эрзерум. То есть турецкий фронт на Балканах и на Кавказе рухнул. Османская империя на некоторое время полностью утратила возможность воевать.
Таким образом, у стен Константинополя стояла армия Дибича, которая могла занять турецкую столицу практически без боя, у османов не было боеспособных сил для обороны города. Русская армия начала наступление в западной Болгарии, освободила города центральной части Болгарии, форсировала Балканы и была на подступах к Софии. Русские войска могли освободить всю Болгарию. Рядом с Босфором крейсировал Черноморский флот, который контролировал ситуацию у берегов Кавказа, Анатолии и Болгарии, и мог поддержать захват Константинополя высадкой десанта. В зоне Дарданелл находилась эскадра Гейдена, составленная из кораблей Балтийского флота. В такой ситуации русские могли легко взять Константинополь, чего требовали национальные интересы. А затем продиктовать любые условия мира Турции, в частности, забрать Константинополь-Царьград, что планировала ещё Екатерина Великая, дать свободу Болгарии.
Неудивительно, что в Стамбуле началась паника. Султанский дворец в Эски-Сарае, где располагалась штаб-квартира Дибича, немедленно посетили европейские дипломаты, находившиеся в столице Османской империи. Они были единодушны в своих устремлениях. Послы европейских держав желали немедленных мирных переговоров, чтобы не дать русским занять Константинополь и проливы.
Находившийся тогда при штабе действующей армии военный историк генерал А. И. Михайловский-Данилевский (автор официальной истории Отечественной войны 1812 года) передал настроение русской армии. Он отмечал, что захват Константинополя не представлял проблемы. Город не имел современных укреплений, боеспособного гарнизона не было, горожане волновались, столица была на грани бунта. При этом русские могли перерезать водопроводы, снабжающие Константинополь водой и спровоцировать восстание. Михайловский-Данилевский подчёркивал, что армия была готова идти на Константинополь и пережила большое уныние, когда от взятия Царьграда отказались.

Незавершённая победа

К сожалению, в Петербурге думали иначе. Канцлер и министр иностранных дел Карл Нессельроде (он занимал пост министра иностранных дел Российской империи дольше, чем кто-либо другой, он занимался иностранными делами с 1816 по 1856 г.), который постоянно опасался недовольства Западной Европы, ориентировался на позицию Австрии. А для Вены занятие русскими Константинополя и их победа на Балканах была как нож в сердце. Австрийцы боялись, что Россия займет господствующие позиции на Балканском полуострове, опираясь на славянские и православные народы. Это наносило смертельный удар по стратегическим интересам империи Габсбургов.
Русский государь Николай Первый колебался. С одной стороны, он был бы рад видеть русский флаг над Босфором, с другой стороны, был привержен идеям Священного союза (Россия, Пруссия и Австрия), не желал обострения с «западными партнерами». В конце концов царь сформировал из бюрократов, которые были далеки от понимания национальных, стратегических интересов России, «Особый комитет по Восточному вопросу». Комитет принял резолюцию, составленную Д. Дашковым: «Россия должна желать сохранения Османской империи, поскольку она не могла бы найти более удобного соседства, поскольку разрушение Османской империи поставило бы Россию в затруднительное положение, не говоря уже о пагубных последствиях, которые оно могло иметь для общего мира и порядка в Европе». Эта резолюция означала отказ Петербурга от плодов победы, которые принесли ей победы русской армии. Царь Николай не разрешил Дибичу взять Константинополь.

Очевидно, это было глупостью и стратегической ошибкой. Священный союз, защищавший принцип легитимности в Европе, с самого начала был ошибкой, связавшей Россию. Императоры Александр I и Николай I принесли интересы России в жертву интересам Вены, Берлина и Лондона. Разрушение Турецкой империи, старого исторического врага России, которого Запад регулярно натравливал на нас, было выгодно Петербургу, отвечало национальным интересам. Россия могла сформировать более «удобных» соседей. Дать полную свободу балканским народам, на полстолетия раньше освободить Болгарию, присоединить исторические земли Грузии и Западной Армении. Занять Константинополь и проливы, превращая Чёрное море в «русское озеро», обеспечивая защиту юго-западного стратегического направления. Получить выход в Восточное Средиземноморье.
Понятно, что Западная Европа не одобрила бы решение турецкого вопроса в интересах России. Но кто в 1829 году мог помешать Российской империи? Россия недавно разгромила империю Наполеона, его «непобедимую» армию, была самой мощной военной державой в Европе. Считалась «жандармом Европы». Турция больше воевать не могла, её разгромили в пух и прах. Франция была крайне ослаблена войнами Наполеона, истощена экономически, обескровлена. Франция и Австрия были на пороге революций. В случае враждебности Австрии Россия имела все шансы уничтожить империю Габсбургов – поддержать отделение Венгрии и славянских областей. Англия имела сильный флот, который располагался в Эгейском море, но у неё не было сухопутных сил для противодействия русским и защиты Константинополя. Более того, британский флот в 1829 году не мог сделать того, что он проделал в 1854 и 1878 гг., войти в Мраморное море. У входа в Дарданеллы стояла русская эскадра Гейдена. Её можно было уничтожить, но это автоматически означало войну с Россией. А к ней Англия, не имея «пушечного мяса» в виде Турции, Франции или Австрии, не была готова.
Таким образом, реальных противников у России в 1829 году не было. Однако Петербург испугался мнения «просвещенной Европы» и отказался от решения вековой задачи.

Адрианополь

2 (14) сентября 1829 года в Адрианополе был подписан мир. Со стороны Российской империи соглашение подписали уполномоченный посол Алексей Орлов и глава временной русской администрации в Дунайских княжествах Фёдор Пален, со стороны Турции — главный хранитель финансов Османской империи Мехмед Садык-эфенди и высший военный судья Анатолийской армии Абдул Кадыр-бей. Соглашение состояло из 16 статей, отдельного акта о преимуществах Молдавского и Валашского княжеств и Объяснительного акта о контрибуции.
Приобретения России по этому договору были минимальны. Российская империя возвращала Порте все территории в Европе, занятые русской армией и флотом, кроме устья Дуная с островами. При этом правый берег Дуная оставался за турками. На Кавказе к России отходило восточное побережье Чёрного моря от устья Кубани до пристани святого Николая с крепостями Анапа, Суджук-кале (будущий Новороссийск) и Поти, а также города Ахалцых и Ахалкалаки. Порта признавала прежние успехи России – переход в её состав Картли-Кахетинского царства, Имеретии, Мингрелии, Гурии, а также Эриванского и Нахичеванского ханств. Турция уплачивала России контрибуцию в размере 1,5 млн. голландских червонцев. Российские подданые имели право вести свободную торговлю в Турции, и были неподсудны османским властям.

Турки гарантировали свободный проход русских торговых судов через черноморские проливы в мирное время. Режим проливов в военное время не оговаривался. Адрианопольский договор не касался прохода русских военных кораблей через Босфор и Дарданеллы. Хотя свободное право русских военных кораблей в мирное время было закреплено в русско-турецких соглашениях 1799 и 1805 гг. А Бухарестский и Адрианопольский договора 1812 и 1829 гг. были туманны, они не подтверждали и не отвергали статьи соглашений 1799 и 1805 гг. Эта неопределённость давала формальный повод для России, но была выгоднее Турции, которая могла объявить статьи договора 1829 года исчерпывающими и все вопросы, выходящие за рамки Адрианопольского соглашения, решать в своих интересах.
Таким образом, Россия очень мало получила от своей убедительной военной победы. Однако Европа выиграла, а Турция много потеряла. Австрия, Франция и Англия были довольны: русские не заняли проливы и Константинополь. Турция подтверждала автономию Сербии, Дунайских княжеств (Молдавия и Валахия) и Греции. Фактически они получили независимость.
В результате после смерти Екатерины Великой все войны России с Турцией вели к тому, что Российская империя имела небольшие приобретения в Причерноморье. Османская империя несла серьёзные потери, но выигрывала Европа: Австрия (расширявшаяся на Балканах), Франция и Англия (финансово-экономически закабалявшие Турцию, расширяющие свою сферу влияния на Ближнем Востоке) и балканские страны, получившие свободу.

Что, если бы Россия захватила Константинополь?

В 1877 году, оказавшись в состоянии очередной войны с Турцией, Россия была как никогда близка к тому, чтобы заполучить в свое владение Константинополь, ныне Стамбул. То есть Православная империя могла завоевать древнюю столицу Византийской империи, правопреемницей которой считало себя русское государство. Итак, дорогой читатель, сегодня мы вновь поговорим об истории в сослагательном наклонении, хотя она этого и не терпит…

Восточный вопрос

Российская империя и Турция почти всю историю были соперниками и регулярно сталкивались на поле брани. Турки считали себя покровителями всего мусульманского мира. Россия, в свою очередь, считала себя правопреемницей Византии и покровительницей православных христиан. Русские цари помышляли о возвращении Константинополя в лоно православия, тогда как турки не собирались отдавать свою столицу.

В целом Турция и Россия представляли собой нечто наподобие двух чаш весов, равновесие которых было важно для баланса сил в Европе.

Армия султана Мехмеда II Завоевателя у стен Константинополя в 1453 г.

При Екатерине Великой возник так называемый Греческий проект, предполагавший решение Восточного вопроса (в России так именовали ситуацию в отношениях с Турцией): возродить Византийское государство после уничтожения Османской империи. Екатерина даже назвала своего внука Константина в честь византийского императора Константина Великого.

Тем не менее единого четкого плана или хотя бы понимания того, каким образом Константинополь должен был быть возвращен, никогда не существовало. Дело в том, и это в России понимали, что с 1453 года прошло много времени. Константинополь стал городом мусульманским, православные храмы были превращены в мечети, и эти обстоятельства делали невозможным употребление российскими властями термина «освобождение» по отношению к Стамбулу. Если уж «освобождать», то вести военную экспансию на религиозной почве, и это уже крестовый поход, а объявлять его никто всерьез не собирался, времена не те. Так что Восточный вопрос в большей степени являлся геополитическим – а тут уже интересы крупных европейских держав. В результате даже после блестящей победы в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов Александру II не только пришлось отказаться от захвата Стамбула, но и пойти на уступки европейцам, смягчив условия первоначального мирного договора с турками. Кстати, в эпоху Николая II идея возвратить Константинополь в лоно православия снова замаячила – теперь в качестве предлога для Первой мировой войны.

Но что, если бы Россия все же захватила Константинополь?

Россия «освобождает» в 1878 году Константинополь, и он становится частью Российской империи, отделенной от нее несколькими государствами. Либо же эти государства, такие как Молдавия и Румыния, входят в состав Российской империи вместе с Константинополем. В таком случае проблем у России и остального мира стало бы намного больше. Ни Великобритании, ни Франции совершенно невыгодно свободное пребывание России в Средиземном море, в которое она стремилась как минимум с петровских времен. Как и в Крымскую войну, англичане и французы выступают против России. Только теперь у нее есть стратегические партнеры – Австрия и Германия. Сбывается мечта Отто фон Бисмарка – Россия в составе Тройственного союза, сильнейшего военного союза из возможных в конце XIX века. Мировая война начинается на 30 лет раньше, и избежать участия в ней у Российской империи шансов нет. Поскольку Россия в составе союза вышла бы победительницей, то не было бы ни Ленина, ни Октября, ни всего остального.

Константинополь не наш: почему Россия отказалась от «города на Босфоре»

А что если?.. Таким вопросом мы часто задаемся в быту, но почему-то считается неэтичным пытаться ответить на него применительно к историческим процессам. Хотя иногда очень бы хотелось представить, что бы могло случиться, если бы все сложилось иначе, чем оно сложилось по факту.

Ну вот, скажем, у русских войск не единожды была возможность занять Константинополь. Была она и при Екатерине Великой, и при Александре Освободителе, и при Николае II. Но каждый раз ее реализация срывалась по самым различным внешним и внутренним причинам.

Чтобы понять, почему Константинополь (ныне Стамбул) так и не стал российским, достаточно просто прикинуть, что могло бы случиться, прими Екатерина Великая и Александр II иное решение.

С Николаем II все несколько сложнее — его слабое царствование было изначально обречено вне зависимости от того, рискнул бы он пойти на войсковую операцию на Босфоре или нет. Однако вернемся к нашим гипотетическим сценариям.

Возможное вмешательство Запада

Вид на Константинополь византийской эпохи с высоты птичьего полета (реконструкция)

© wikimedia.org

Основным сдерживающим фактором, не дающим России, даже при наиболее благоприятном стечении обстоятельств (а такие были), установить контроль над Босфором и Дарданеллами и вывести Черноморский флот на средиземноморский простор, была угроза конфликта с западными странами. Причем, как показала Крымская война, опасения эти были отнюдь не беспочвенными.

Примерно этого ожидала Екатерина II, несмотря на революцию во Франции, и уже нисколько в этом не сомневался Александр II. Печальный пример отца Николая I, не успевшего уклониться от прямого столкновения с коалицией западных стран, был у него перед глазами.

При Николае II, казалось бы, ситуация наконец благоволила к осуществлению операции на Босфоре — Запад впервые был расколот на две коалиции, которые сцепились между собой. Но вместо этого слабый и бездарный самодержец зачем-то позволил втянуть свою страну в чуждую ее интересам глобальную драку.

Если страны Запада в ходе Первой мировой войны мечтали о дележе всего мира, то царское самодержавие позволяло себе максимум где-то в глубине двора погрезить об «освобождении храма Святой Софии». Тоже, конечно, вполне себе империалистический план, учитывая, что имелась в виду столица другого государства, хотя и куда более скромный, чем у союзников и противников по Первой мировой.

Кстати, ни в планы Антанты, ни Тройственного союза не входило усиление России. А значит, случись чудо и выдержи маломощная николаевская империя нагрузки войны на три фронта и реализуй план занятия Константинополя, с вероятностью в 100% партнеры по Антанте потребовали бы от «третьего Рима» покинуть «второй» «по-хорошему».

Таким образом, мудрые российские государи фактор войны с Западом учитывали, а слабые — нет. В результате один получил позорное поражение, а второй — и вовсе революцию и падение самодержавия. При Екатерине II никто не стал искушать судьбу, а при Александре II пришлось и вовсе уступить, заключив в 1878 году крайне невыгодный Берлинский договор.

В начале 1917-го Временное правительство по инерции продолжало вынашивать империалистические планы свергнутых им царей, но в Лондоне, Париже и Вашингтоне эти потуги ничего, кроме снисходительной улыбки, вызвать не могли.

Экономические издержки

«Гибель русского флота под Царьградом». Гравюра Федора Бруни. 1839 год

© wikipedia.com

Взять город и удерживать его — это две разные задачи. Действительно, занять Стамбул, вернув ему название Константинополь, русские войска могли много раз в течение XVIII и XIX столетия. Но вот остаться там у них вряд ли бы получилось.

Уйти пришлось бы не только из-за практически неизбежного вмешательства западных держав, не заинтересованных в усилении позиций России в Средиземноморском регионе. Были на то и чисто экономические причины — как-то нужно же было обеспечивать условный гарнизон, который в этом условно занятом Константинополе даже при самом благоприятном раскладе оказался бы в окружении.

В худшем же варианте, помимо войны с Англией и Францией, Россию ждало бы противостояние и со многими восточными государствами. Это могли не учитывать даже самые талантливые полководцы, как, например, А. В. Суворов, но обязаны были принимать во внимание ответственные политики. Императрица Екатерина Великая и ее правнук Александр II как раз такими и были, поэтому на авантюру никто из них не пошел.

Велика была бы вероятность, что все усилия по взятию Константинополя пошли бы прахом, потому что занявшие его войска, и автоматически оказывающиеся окруженными со всех сторон, пришлось бы эвакуировать из-за невозможности наладить их снабжение.

Даже Крым русская армия занимала несколько раз, еще при Анне Иоанновне, но потом все равно отступала на исходные позиции. И именно по этой причине — невозможности снабжать армию на полуострове. Притом что в данном случае существовал-таки сухопутный путь для подвоза всего необходимого.

В случае же занятия Константинополя даже вся мощь Черноморского флота не гарантировала бы бесперебойности поставок константинопольскому гарнизону. Турецкий флот, либо эскадры Англии и Франции, либо корабли Германии обязательно попытались бы перерезать все возможные морские каналы снабжения. При этом судоходство по Босфору было бы наверняка заблокировано путем затопления в нем каких-нибудь старых кораблей.

Негативные последствия развала Османской империи

Так называемое завещание Петра Великого

Вообще-то рассуждения о возможности или невозможности занять Константинополь следовало бы начать с вопроса: а была ли вообще такая цель у царской России? Публично она была озвучена только в так называемом завещании Петра Великого. Такой документ действительно существует, хотя его подлинность и вызывает большие вопросы.

Самое же интересное заключается в том, что, несмотря на многочисленные войны с Турцией, Российская империя никогда не ставила перед собой задачу полного разгрома Османской. Где-то подспудно государи императоры и императрицы чувствовали, что судьбы наших стран каким-то метафизическим образом связаны. И действительно, две могущественные империи рухнули практически одновременно.

А вот если бы Екатерина не остановила Суворова, Александр — Скобелева, а революция — Колчака, то совершенно неизвестно, как сложилась бы ситуация и во время Второй мировой, и в наше время. Ясно только, что никакого урегулирования не случилось бы и Турция наверняка без колебаний выступала бы на стороне гитлеровской Германии.

Символ примирения

Собор Святой Софии — символ византийского Константинополя

© wikipedia.com

Болезненной точкой в истории взаимоотношений двух империй — Российской и Османской — всегда был Собор Святой Софии, ставший после падения Византии мечетью Айя София. Но и этот деликатный момент потерял какую бы то ни было остроту в наше время. Теперь это музей, в котором уживаются суры из Корана и восстановленные православные фрески. В каком-то смысле наглядный символ примирения.

Еще один чувствительный аспект, связанный с проходом судов через черноморские проливы, сняла декларация Монтрё 1946 года. Хотя и не в полной мере, если иметь в виду возможность захода в акваторию натовских кораблей. Но главное — Черноморский флот не оказывается заблокированным. Во всяком случае, в мирное время.