Каннибализм в Японии

Несколько черных страниц Великой Отечественной Вой

Мой дед – красный Военлет. Служил во время Великой Отечественной Войны в специальном полку дальней авиации НКВД. Из немногого, что он рассказал – передаю страшный эпизод из жизни «Воздушных Извозчиков». По определенным причинам – фамилию деда – не называю, все, что здесь сказано – правда, подтвержденная ссылками из публикаций…
«Блокадная драма подавалась только в качестве примера мужества и несгибаемой стойкости как солдат Красной армии, так и обыкновенных гражданских людей. Долгие годы страшная правда о борьбе с людоедами в блокадном Ленинграде находилась под грифом «Совершенно секретно». Тем не менее, такие факты были, и было их немало. Людоедство в осажденном фашистами городе началось уже в 1941 году, когда подвоз продуктов по Ладоге из-за бесконечных бомбежек стал затруднен.»
«Из докладной записки от 21 февраля 1942 г. военного прокурора Ленинграда А.И. Панфиленко секретарю Ленинградского обкома ВКП(б) А.А. Кузнецову
«В условиях особой обстановки Ленинграда возник новый вид преступлений… Все убийства с целью поедания мяса убитых в силу их особой опасности квалифицировались как бандитизм… Социальный состав лиц, преданных суду за совершение указанных выше преступлений, характеризуются следующими данными. По полу: мужчин — 36,5%; женщин — 63,5%. По возрасту: от 16 до 20 лет — 21,6%; от 20 до 30 лет — 23%; от 30 до 40 лет — 26,4%; старше 40 лет — 29%. По роду занятий: рабочих — 41%; служащих — 4,5%; крестьян — 0,7%; безработных — 22,4%; без определенных занятий — 31%… Из привлеченных к уголовной ответственности имели в прошлом судимости 2%».»
Декабрь 1941 года.
— Ну что мужики, готовы? Это КомЭск нашего СпецАвиаТранспортного полка НКВД, официально – Даль-Авиа.
— Готовы!
— Сегодня идем на Ленинград. Там – три дня. Ходим по городу, собираем детей. Ваш участок помечен на карте города. Затем, грузимся и на Большую Землю.
— Штурман: Три дня многовато. В прошлый раз за день набралось на пять рейсов.
— Разговорчики! Сколько надо – столько и будете ходить! С собой, побольше шоколада возьмите, мало будет – свой «НЗ» вскрывайте, потом спишем… Маршрут – знаете.
И скомандовал: Всё. Все по машинам.
(Дальше – словами деда, к сожалению — немногословного)
Двигатели ТБ были прогреты. Вот и полетели, получив «Добро» на взлет. Без сопровождения истребителей, без бортовых огней – для маскировки – так больше шансов долететь, а там, — как повезет. Долетели без приключений, пару раз попадали в прожекторный крест, но все обошлось, при обстрелах в нас не попали.
Посадка на рассвете, как всегда на фронтовом аэродроме – жестковатая: полоса разбита снарядами и бомбами, наспех засыпанная ремонтниками, занесенная снегом, хотя – местами почищенная. Холодно и ветер. Спасает теплое белье и меховая одежда. Быстро в столовую, выпили «наркомовские», что-то поели, и тремя экипажами загрузились на машину под брезент. Несколько часов тряслись под тентом полуторки, попали под «утренний обстрел», через пару часов были на месте. Город – в руинах. Как он еще держится – непонятно. Людей мало, жмутся к стенам домов, смотрят на нас с надеждой в глазах. Стыдно. Мы, здоровые, тепло одетые, сытые – и они. Женщина, сидящая на сугробе, из последних сил поднимает голову, молча смотрит. Отломил от плитки в кармане шоколад, подошел и вложил ей в рот. В глазах – немое спасибо. Помог встать, — тело без веса. Вытащил остаток плитки, положил ей за пазуху, стараясь это сделать незаметно, иначе – другие отберут. Опять поймал взгляд и немое спасибо. Она неожиданно пошла увереннее. Наверное, есть к кому идти.
Вот и первый дом для осмотра на нашем участке. Нам нужно сегодня пройти всего один квартал, проверить все уцелевшие дома и квартиры. Идем втроем. Поднимаемся на первый этаж ледяного подъезда. Квартира – пустая. Окна выбиты. Раскрытые шкафы – без вещей, мародеры уже поработали. Людей нет. Следующая квартира – похожа на первую, Отличается – отсутствием оконного проема – обвалился от взрыва бомбы или снаряда.
Вот так, дом за домом – осмотрели меньше половины квартала. Часто попадались умершие, не похороненные люди. Мы записывали адрес, что-бы передать в похоронную команду. Иногда, попадались люди с отрубленными ногами. Было понятно, что это сделано уже появившимися людоедами.
Еще один дом. Второй этаж. Есть признаки жизни, на заметенных снегом ступеньках – следы. Зашли, немного теплее чем на улице. В комнате – шебуршание. Открываем дверь, полумрак из-за светомаскировки. Картина такая: силуэт человека (оказался мальчик, лет 15), в руках (руки в варежках) в одной нож, в другой – вилка. Перед ним, судя по размеру – детский труп, уже с оголенной ногой. Мы успели. Хотя и нам можно было расстреливать людей в таком случае, мы его не расстреляли. Отвели в соседнюю комнату, дали чай со сгущенкой из термоса и несколько долек шоколада.
… Через три дня мы вылетели на Большую Землю. «НЗ» оставили Ленинградцам, в полуразрушенных кварталах. Все самолеты были заполнены людьми…
Дед – не рассказал многое. Наверное, пощадил нас, своих внуков, в 1963 — еще совсем пацанов. Об остальном, увиденном экипажами ТБ, можно только догадаться, прочитав в коротких статьях на эту тему, например, эти материалы:
Строки из писем, изъятых военной цензурой (из архивных документов управления ФСБ по С.-Петербургу и области ).:
«…Жизнь в Ленинграде с каждым днем ухудшается. Люди начинают пухнуть, так как едят горчицу, из нее делают лепешки. Мучной пыли, которой раньше клеили обои, уже нигде не достанешь».
«…В Ленинграде жуткий голод. Ездим по полям и свалкам и собираем всякие коренья и грязные листья от кормовой свеклы и серой капусты, да и тех-то нет».
«…Я был свидетелем сцены, когда на улице у извозчика упала от истощения лошадь, люди прибежали с топорами и ножами, начали резать лошадь на куски и таскать домой. Это ужасно. Люди имели вид палачей».
За употребление в пищу человеческого мяса арестовано: в январе 356 чел., в феврале 612, в марте 399, в апреле 300, в мае 326.
Приводим характерные сообщения, имевшие место в мае:
У работницы Металлического завода М. 20 мая пропала 4-х летняя дочь Галина. Расследованием установлено, что девочку убила Л., 14 лет, при участии своей матери Л., 42 лет.
Л. созналась, что 20 мая она заманила к себе в квартиру 4-х летнюю Галину и убила с целью употребления в пищу. В апреле месяце Л. с той же целью убила 4-х девочек в возрасте 3-4 лет и вместе со своей матерью употребила в пищу.
П., 23 лет, и его жена Л., 22 лет, заманивая в квартиру граждан, убивали их и трупы употребляли в пищу. В течение месяца они совершили убийства 3-х граждан.
Безработная К., 21 года, беспартийная, убила своего новорожденнoгo сына и труп употребила в пищу. К. арестована, в убийстве созналась.
Безработные К., 50 лет, совместно с дочерью, 22 лет, убили дочь К. – Валентину, 13-ти лет, и совместно с другими жильцами квартиры – токарем завода № 7 В. и работницей артели В. – употребляли труп в пищу.
Пенсионерка Н., 61 года, совместно с дочерью Л., 39 лет, убила свою внучку С., 14 лет, с целью употребления трупа в пищу. Н. и Л. арестованы. В преступлении сознались.
Из докладной записки военного прокурора г. Ленинграда А. И. Панфилова А. А. Кузнецову от 21.02.1942
(Материал из Викитеки — свободной библиотеки)
21 февраля 1942 года
В условиях особой обстановки Ленинграда, созданной войной с фашистской Германией, возник новый вид преступлений.
Все убийства с целью поедания мяса убитых, в силу их особой опасности, квалифицировались как бандитизм (ст. 59-3 УК РСФСР).
Вместе с тем учитывая, что подавляющее большинство указанного выше вида преступлений касалось поедания трупного мяса, прокуратура г. Ленинграда, руководствуясь тем, что по своему характеру эти преступления являются особо опасными против порядка управления, квалифицировала из по аналогии с бандитизмом (по ст. 16-59-3 УК).
С момента возникновения в г. Ленинграде подобного рода преступлений, то есть с начала декабря 1941 г. по 15 февраля 1942 г., органами расследования за совершение преступлений было привлечено к уголовной ответственности: в декабре 1941 г. — 26 чел, в январе 1942 г. — 366 чел. и за первые 15 дней февраля 1942 г. — 494 чел.
В ряде убийств с целью поедания человеческого мяса, а также в преступлениях о поедании трупного мяса участвовали целые группы лиц.
В отдельных случаях лица, совершившие подобные преступления, не только сами поедали трупное мясо, но и продавали его другим гражданам…
Социальный состав лиц, преданных суду за совершение указанных выше преступлений, характеризуется следующими данными:
1. По полу:
мужчин — 332 чел. (36,5 %) и
женщин — 564 чел, (63,5 %).
2. По возрасту;
от 16 до 20 лет — 192 чел. (21,6 %)
от 20 до 30 лет — 204 » (23,0 %)
от 30 до 40 лет — 235 » (26,4 %)
старше 49 лет — 255 » (29,0 %)
3. По партийности:
членов и кандидатов ВКП(б) — 11 чел. (1,24 %)
членов ВЛКСМ — 4 » (0.4 %)
беспартийных — 871 » (98,51 %)
4. По роду занятий привлеченные к уголовной ответственности распределяются следующим образом
рабочих — 363 чел. (41,0 %)
служащих — 40 » (4,5 %)
крестьян — 6 » (0,7 %)
безработных — 202 » (22,4 %)
лиц без определенных занятий — 275 » (31,4 %)
Среди привлеченных к уголовной ответственности за совершение оказанных выше преступлений имеются специалисты с высшим образованием.
Из общего количества привлеченных к уголовной ответственности по указанной категории дел коренных жителей города Ленинграда (уроженцев) — 131 чел. (14,7 %). Остальные 755 чел. (85,3 %) прибыли в Ленинград в различное время. Причем среди них: уроженцев Ленинградской области — 169 человек, Калининской — 163 чел., Ярославской — 38 чел, и других областей — 516 чел.
Из 886 чел., привлеченных к уголовной ответственности, только 18 чел. (2 %) имели в прошлом судимости.
По состоянию на 20 февраля 1942 г. за указанные мной выше преступления Военным трибуналом осуждено 311 чел.
Военный прокурор г. Ленинграда
бригвоенюрист А,ПАНФИЛЕНКО
Убийства и бандитизм в блокадном Ленинграде
Достигнув максимума в 1-й декаде февраля 1942 года, число преступлений такого рода стало неуклонно снижаться. Отдельные случаи каннибализма ещё отмечаются в декабре 1942 года, однако уже в спецсообщении УНКВД по ЛО и гор. Ленинграду от 7.04.1943 г. констатируется, что «…убийств с целью употребления в пищу человеческого мяса, в марте месяце 1943 года в Ленинграде не отмечено». Можно предположить, что такие убийства прекратились в январе 1943 года, с прорывом блокады. В частности, в книге «Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект» сказано, что «В 1943 и 1944 гг. случаи каннибализма и трупоедства в криминальной хронике блокированного Ленинграда уже не отмечались» .
Всего за ноябрь 1941 – декабрь 1942 гг. за убийство с целью людоедства, каннибализм и продажу человеческого мяса было арестовано 2057 человек. Кто были эти люди? Согласно уже упоминавшейся записке А. И. Панфиленко, датированной 21 февраля 1942 года, 886 человек, арестованных за каннибализм с декабря 1941 г. по 15 февраля 1942 г., делились следующим образом.
Женщин было подавляюще большинство – 564 чел. (63,5%), что, в общем, не удивительно для города-фронта, в котором мужчины составляли меньшинство населения (около 1/3). Возраст преступников – от 16 и до «старше 40 лет», причём все возрастные группы примерно одинаковы по численности (категория «старше 40 лет» немного преобладает). Из этих 886 человек лишь 11 (1,24%) были членами и кандидатами ВКП(б), ещё четверо – членами ВЛКСМ, остальные 871 – беспартийными. Преобладали безработные (202 чел., 22,4%) и «лица без определённых занятий» (275 чел., 31,4%). Только 131 человек (14,7%) являлся коренным жителем города.
А. Р. Дзенискевич приводит также следующие данные: «Неграмотные, малограмотные и люди с низшим образованием составляли 92,5 процента всех обвиняемых. Среди них… совсем не было верующих людей».
Образ среднестатистического ленинградского каннибала выглядит следующим: это некоренная жительница Ленинграда неопределённого возраста, безработная, беспартийная, неверующая, малообразованная.
Бытует убеждение, что людоедов в блокадном Ленинграде расстреливали поголовно. Однако это не так. По состоянию на 2.06.1942 г., к примеру, из 1913 человек, по которым было закончено следствие, к ВМН было приговорено 586 человек, осуждено к различным срокам лишения свободы – 668 . По всей видимости, к ВМН приговаривались убийцы-людоеды, похищавшие же трупы из моргов, кладбищ и т.п. мест «отделывались» заключением. К подобным выводам приходит и А. Р. Дзенискевич: «Если брать статистику до середины 1943 года, то по статье 16-59-3 УК (особая категория) было осуждено 1700 человек. Из них 364 человека получили высшую меру, 1336 человек были приговорены к различным срокам лишения свободы. С большой степенью вероятности можно предположить, что большинство расстрелянных составляли именно каннибалы, то есть убивавшие людей с целью употребления их тел в пищу. Остальные — уличенные в трупоедстве» .
Евгений Тархов описывает, как боялся по пути в булочную встретить людоеда. «Накануне в подъезде убили женщину топором по голове. Вырезали мягкие части тела у убитой. Топор остался лежать рядом с трупом. Замерзшая кровь и сейчас там. Людоедов не так уж и мало. Недаром на Смоленском кладбище у многих покойников, которых привозят для захоронения в братских могилах, вырезаны ягодицы. Об этом говорят многие. Рассказывала и соседка, которую мобилизовали в похоронную бригаду. На Андреевском рынке милиция все время ловит торговцев студнем из человечины»
Read more:
Under Creative Commons License:
Кристина ВАЖЕНИНА с «Ответов майл.ру»
Брат моей бабушки служил на флоте в блокадном Ленинграде, в патруле расстреливал людоедов десятками за ночь. Находили их по запаху, как бы они не прятались. А мясо с бульоном выбрасывали на снег и ждали пока замёрзнет , но соседи потом всё равно его выгрызали.
Лунеев В.В. Преступность в годы ВОВ
Черепенина Н. Ю. Демографическая обстановка и здравоохранение в Ленинграде накануне Великой Отечественной войны // Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект. Под ред. Дж. Д. Барбера, А. Р. Дзенискевича. СПб.: «Дмитрий Буланин», 2001, с. 22. Со ссылкой на ЦГА СПб., ф. 7384, оп. 3, д. 13, л. 87.
Черепенина Н. Ю. Голод и смерть в блокированном городе // Там же, с. 76.
Блокада рассекреченная. СПб.: «Бояныч», 1995, с. 116. Со ссылкой на фонд Ю. Ф. Пименова в Музее Краснознамённой Ленинградской милиции.
Черепенина Н. Ю. Голод и смерть в блокированном городе // Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект, с.44-45. Со ссылкой на ЦГАИПД СПБ., ф. 24, оп. 2в, д. 5082, 6187; ЦГА СПБ., ф. 7384, оп. 17, д. 410, л. 21.
Seventh United Nations Survey of Crime Trends and Operations of Criminal Justice Systems, covering the period 1998 — 2000 (United Nations Office on Drugs and Crime, Centre for International Crime Prevention)
ЦГАИПД СПБ., ф. 24, оп. 2б, д. 1319, л. 38-46. Цит. по: Ленинград в осаде. Сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941-1944. Под ред. А. Р. Дзенискевича. СПб.: Лики России, 1995, с. 421.
Архив УФСБ ЛО., ф. 21/12, оп. 2, п.н. 19, д. 12, лл. 91-92. Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб.: Европейский Дом, 2001, с. 170-171.
Архив УФСБ ЛО., ф. 21/12, оп. 2, п.н. 19, д. 12, лл. 366-368. Цит. по: Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД, с. 267.
Белозеров Б. П. Противоправные действия и преступность в условиях голода // Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект, с. 260.
Дзенискевич А. Р. Бандитизм особой категории // Журнал «Город» № 3 от 27.01.2003
Архив УФСБ ЛО., ф. 21/12, оп. 2, п.н. 19, д. 12, лл. 287-291. Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД, с. 236.
Дзенискевич А. Р. Бандитизм особой категории // Журнал «Город» № 3 от 27.01.2003
Белозеров Б. П. Противоправные действия и преступность в условиях голода // Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект, с. 257. Со ссылкой на ИЦ ГУВД СПб и ЛО., ф. 29, оп. 1, д. 6, л. 23-26.
Ленинград в осаде. Сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941-1944, с. 457.
ЦГАИПД СПб., ф. 24, оп. 2-б, д. 1332, л. 48-49. Цит. по: Ленинград в осаде. Сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941-1944, с. 434.
ЦГАИПД СПб., ф. 24, оп. 2-б, д. 1323, л. 83-85. Цит. по: Ленинград в осаде. Сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941-1944, с. 443.

О каннибализме в блокадном Ленинграде

Как только речь заходит о блокаде Ленинграда, появляются люди, желающие разоблачать и задавать неудобные, как они считают, вопросы. Причем, обязательно о том, что во всём виноваты проклятые большевики.

Как правило, люди эти ничего конкретного не знают, знать не желают и хотят только одного – подтверждения их правоты.

И, первый из таких вопросов, а почему вы ничего не рассказываете о том, как власти довели ленинградцев до каннибализма.

Отвечаем на этот вопрос.

Во-первых, писать о таких вещах в книге для детей просто нельзя. Люди, которые всерьез спрашивают, почему мы не написали об этом в книге для детей, вызывают серьезное беспокойство и им стоит обратить внимание на своё психическое здоровье.

Во-вторых – да, безусловно, после замыкания кольца блокады поздней осенью 1941 года в Ленинграде разразился страшный голод, который продолжался фактически до конца весны 1942 года.

Голод не только убивает людей, но и сводит их с ума. Одним из проявлений такого голодного безумия и является людоедство.

Это – неизбежный спутник голода. Каннибализм не является чем-то уникальным именно для блокады Ленинграда. Во все времена находились люди, мораль которых была настолько слаба, что в какой-то момент они переходили барьер, который отличает человека от нелюди.

Увы, были такие и в Ленинграде. Но, если изучить вопрос, окажется, что тех, кто потерял человеческий облик и переступил черту, оказалось очень мало, а руководство города, да и обычные ленинградцы делали всё, чтобы их не было вовсе.

Обо всем по порядку.

Считается, что первый случай людоедства был зафиксирован в Ленинграде 15 ноября 1941 года, когда органы охраны правопорядка задержали женщину, которая задушила полуторамесячную дочь, чтобы накормить троих детей.

Примерно месяц спустя УНКВД по Ленинградской области сообщило Жданову о том, что горожане употребляют в пищу кошек, собак и мясо павших животных. В этом же документе говорилось о 25 случаях людоедства. Причем, речь шла как об убийствах, в том числе и с целью продажи человеческого мяса под видом животного, так и о похищении трупов.

Как правило, арестованные по таким делам проходили психиатрическую экспертизу. Почти все они были признаны вменяемыми. В Уголовном кодексе РСФСР статьи за каннибализм не было. В обычное время преступления такого рода исключительно редки, но в Ленинграде была «особая обстановка». Выход нашли: «Все убийства с целью поедания мяса убитых, в силу их особой опасности, квалифицировались как бандитизм (ст. 59-3 УК РСФСР). Вместе с тем, учитывая, что подавляющее большинство указанного выше вида преступлений касалось поедания трупного мяса, прокуратура г. Ленинграда, руководствуясь тем, что по своему характеру эти преступления являются особо опасными против порядка управления, квалифицировала их по аналогии с бандитизмом (по ст. 16-59-3 УК)». Приравнивание к бандитизму означало для людоедов, которые убивали людей, только одно: безжалостное преследование и смерть. Похитителей трупов приговаривали к различным срокам заключения, но вряд ли они выжили в блокадных тюрьмах. Между прочим, в ряде документов каннибализм значился как «бандитизм (особая категория)».

Так что, очевидно – руководство Ленинграда боролось с этим, и очень жёстко. И на цифры стоит обратить внимание – сравните с общим количеством людей в огромном городе.

Отдельно заметим, что руководство города приняло совершенно правильное решение – не упоминать о случаях людоедства, чтобы не провоцировать население и не усугублять и без того тяжелую обстановку. Но, конечно, слухи были. Сейчас многие недобросовестные писаки пытаются выдать эти слухи за свидетельства очевидцев, «воспоминания блокадников».

В реальности известно следующее. С ноября 1941 по декабрь 1942 гг. за убийство с целью людоедства, каннибализм и продажу человеческого мяса было арестовано 2057 человек. К марту 1942 года «всего за людоедство арестовано 1171 человек». 14 апреля арестованных было 1557 человек, 3 мая — 1739, 2 июня — 1965. К сентябрю 1942 года, когда снабжение ленинградцев наладилось, и их питание стало уже более-менее нормальным, случаи каннибализма почти не фиксировались, а в марте 1943 года вообще не было отмечено убийств с целью употребления в пищу человеческого мяса.

Среди 886 человек, арестованных за каннибализм с декабря 1941 г. по 15 февраля 1942 г., подавляющее большинство составляли женщины– 564 чел. (63,5%). Возраст преступников – от 16 и до «старше 40 лет», причём все возрастные группы примерно одинаковы по численности (категория «старше 40 лет» немного преобладает). Из этих 886 человек лишь 11 (1,24%) были членами и кандидатами ВКП(б), ещё четверо – членами ВЛКСМ, остальные 871 – беспартийными. Преобладали безработные (202 чел., 22,4%) и «лица без определённых занятий» (275 чел., 31,4%). Только 131 человек (14,7%) являлся коренным жителем города. «Неграмотные, малограмотные и люди с низшим образованием составляли 92,5 процента всех обвиняемых. Среди них… совсем не было верующих людей».

В СССР тема каннибализма в блокированном Ленинграде вообще была жестко табуирована. За отказ автора убрать упоминание об этом явлении из своей книги, было отменено советское издание «900 дней» Гаррисона Солсбери. Это был один из первых иностранных журналистов, попавших в Ленинград еще в 1943 году.

Нужно было секретить эту тему или нет уже после войны – вопрос сложный. Слишком много слухов порождало умолчание, в том числе и слухов о распространенности людоедства. Возможно, какая-то часть «бандитизма особой категории» не была вскрыта. Возможно, в реальности преступлений подобного рода было больше.

Но вывод из этой печальной страницы блокады Ленинграда однозначен: в условиях ужасного бедствия, подавляющее число людей остались людьми, даже, несмотря на угрозу мучительной смерти. И именно потому, что люди остались людьми, город выстоял.

Наша книга о блокаде Ленинграда

Почему сумоисты такие толстые, и считают ли их в Японии привлекательными?

Алия Рахимкулова 356 4 года назад школьник

  1. Толстые из-за особой «диеты».

Борцы встают с петухами и натощак приступают к изматывающим тренировкам. Занятия длятся до полудня, после чего все они принимают горячую ванну и отправляются завтракать. В еде борцы себя совершенно не ограничивают. В обычный рацион входит специальное блюдо — тянко, готовящееся в большой кастрюле прямо на столе. Свинину, говядину, птицу, креветки или моллюсков варят в бульоне, приготовленном из бобовой пасты, чеснока, имбиря, кунжутного масла и соевого соуса. В качестве гарнира используют грибы, соевый творог, лук, редис, китайскую капусту, яйца, острую корейскую морковь, лапшу, рис и рисовые лепешки.

За трапезой борцы в зависимости от желания позволяют себе выпить и сакэ, и пиво, что в сочетании с высококалорийной диетой позволяют новичкам достаточно быстро набирать необходимый вес.

  1. Восприятие сумоистов менялось с течением времени. Сумо известно в Японии с давних времен, но в традиционной культуре человека, находящегося ниже по статусу, чем борец, найти трудно. Борцы, которые оголяют свое тело, показывают его — это воспринималось как недостойное «настоящего» человека. Статус сумо стал подниматься только в конце XIX — начале XX века, когда европейцы познакомились с японской культурой. Японцы увидели, что в Европе в это время происходит становление современного европейского спортивного движения. Японцам тоже хотелось иметь свой национальный вид спорта, и они выбрали сумо. Действительно, таких близких аналогов в европейском спорте нет.

Это не отвечает на вопрос их привлекательности. (Все-таки они слишком не похожи на японцев),а говорит об изменении отношения к ним. Поединок сумоистов — это апофеоз ритуально-магического действа начинался он с шумного по улице,потом обряды синтоистских служителей. И,может быть, если акт настолько магический,то и люди должны отличаться от обычных. То есть к сумоистам существует нечто вроде восхищения. Маслов пишет в своей книге «Путь воина. Секреты боевых искусств Японии» : » Действительно, ответ на вопрос о необычайной, почти фанатической увлеченности сумо в Японии (при полном отсутствии интереса к этой экзотической борьбе за рубежом) коренится в особом складе японцев, в этнической психологии этого островного народа. «Маленьким людям» приятно видеть «больших парней». Можно предположить, что на подмостках в лице могучих и не очень стройных рикиси японцы видят свой идеал мужчины – идеал, в существовании которого вряд ли решатся сознаться самим себе.

Мистическая мощь сумотори восхищает поэтов и художников: борцам-чемпионам посвящают стихи, их изображают на художественных свитках наряду с величайшими героями-самураями. В сознании самурайской Японии сумо перешагивает порог простого развлечения, становится культурным достоянием нации и символом ее силы.»

oper_1974

Ещё в XIX и начале ХХ века казнь считалась предпочтительным наказанием по сравнению с тюрьмой, потому что пребывание в заключении оказывалось медленным умерщвлением. Нахождение в тюрьме оплачивалось родственниками, и те сами часто просили, чтобы виновного убили.
В тюрьмах осуждённых не держали — слишком дорого. Если у родственников имелись деньги, то они могли взять своего близкого на содержание (обычно он сидел в земляной яме). Но позволить себе это была способна мизерная часть общества.
Потому главным способом наказания за незначительные преступления (кража, оскорбления чиновника и т.п.) были колодки. Самый распространенный тип колодки — «канга» (или «цзя»). Применялась она очень широко, так как не требовала от государства строить тюрьму, а также препятствовала побегу.
Подчас ради дальнейшего удешевления наказания в эту шейную колодку заковывали несколько заключённых. Но и в этом случае кормить преступника должны были родственники или сердобольные люди.




Каждый судья считал своим долгом выдумать собственные расправы над преступниками и пленными. Наиболее распространёнными были: отпиливание стопы (сначала отпиливали одну стопу, попавшемуся второй раз рецидивисту другую), удаление коленных чашечек, отрезание носа, отрезание ушей, клеймение.
Стремясь утяжелить наказание, судьи выдумали казнь, которая называлась «осуществить пять видов наказаний». Преступника следовало: клеймить, отрубить руки или ноги, забить палками до смерти, а голову выставить на рынке на всеобщее обозрение.
В традиции Китая обезглавливание считалось более суровой формой казни, чем удушение, несмотря на то, что удушению свойственны продолжительные мучения.
Китайцы верили, что тело человека — это подарок его родителей, и поэтому возвращать в небытие расчленённое тело крайне непочтительно по отношению к предкам. Поэтому по просьбе родственников, а чаще за взятку, применялись другие виды казней.
Удавление. Преступника привязывали к столбу, вокруг шеи обворачивали верёвку, концы от которой находились в руках палачей. Они медленно скручивают веревку специальными палками, постепенно удавливая осуждённого.
Удавление могло длиться очень долго, так как палачи временами ослабляли веревку и давали почти задушенной жертве сделать несколько судорожных вздохов, а потом опять затягивали петлю.
«Клетка», или «стоячие колодки» (Ли-цзя) — устройство для этой казни представляет собой шейную колодку, которая была укреплена поверх сплоченных в клетку бамбуковых или деревянных шестов, на высоте примерно 2 метров. Осуждённого помещали в клетку, а под ноги подкладывали кирпичи или черепицу, чтобы затем их медленно убирать.
Палач убирал кирпичи, и человек повисал с шеей, зажатой колодкой, которая начинала душить его, так могло продолжаться месяцами, пока не убирались все подставки.
Лин-Чи — «смерть от тысячи порезов» или «укусы морской щуки» — самая страшная казнь путём отрезания от тела жертвы маленьких кусочков в течение длительного периода времени.
Такая казнь следовала за государственную измену и отцеубийство. Лин-чи в целях устрашения совершалась в общественных местах при большом стечении зевак.
Для преступлений, караемых смертной казнью, и других серьёзных правонарушений, существовало 6 классов наказаний. Первый назывался лин-чи. Эта кара применялась по отношению к изменникам, отцеубийцам, убийцам братьев, мужей, дядей и наставников.
Преступника привязывали к кресту и разрезали или на 120, или на 72, или на 36, или на 24 части. При наличии смягчающих вину обстоятельств, его тело в знак императорской милости разрезали только на 8 кусков.
На 24 куска преступника разрезали следующим образом: 1 и 2 ударами отсекают брови; 3 и 4 — плечи; 5 и 6 — грудные железы; 7 и 8 — мышцы рук между кистью и локтем; 9 и 10 — мышцы рук между локтем и плечом; 11 и 12 — плоть с бедер; 13 и 14 — икры ног; 15 — ударом пронзали сердце; 16 — отрубали голову; 17 и 18 — кисти рук; 19 и 20 — оставшиеся части рук; 21 и 22 — ступни; 23 и 24 — ноги. На 8 кусков разрезали так: 1 и 2 ударами отсекали брови; 3 и 4 — плечи; 5 и 6 — грудные железы; 7 — ударом пронзали сердце; 8 — отрубали голову.
Но был способ избежать этих чудовищных видов казни — за большую взятку. За очень большую взятку, тюремщик мог дать преступнику, ожидающему смерти в земляной яме, нож или даже яд. Но понятно, что такие траты могли себе позволить немногие.
Монголы.
Японцы.
Война в Корее. 1951 г.
Tags: другое

Онода, Хироо

Хироо Онода

小野田 寛郎


Хироо Онода, прибл. 1944 год

Дата рождения

19 марта 1922

Место рождения

д. Камэкава, префектура Вакаяма, Японская империя

Дата смерти

16 января 2014 (91 год)

Место смерти

Токио, Япония

Принадлежность

Императорская армия Японии

Род войск

пехота, войсковая разведка, партизанские отряды

Годы службы

1941—1974

Звание

младший лейтенант

Сражения/войны

В отставке

основатель детского скаутского лагеря

Медиафайлы на Викискладе

Хироо Онода (яп. 小野田 寛郎 Онода Хироо, 19 марта 1922, Камэкава, префектура Вакаяма — 16 января 2014, Токио) — младший лейтенант войсковой разведки японских вооружённых сил, воевавший против союзных войск на филиппинском острове Лубанг во время Второй мировой войны (с 1944 года) и в течение многих лет после этого, отказываясь верить, что война закончилась. Он сдался филиппинским властям только в 1974 году. Проходил обучение в армейском училище Накано, готовившем специалистов по партизанской войне. С 1984 года — председатель «Школы природы», занимающейся социализацией японской молодёжи. Награждён бразильской медалью Сантоса-Дюмона и японской медалью Чести.

Биография

1922—1945

Хироо Онода (справа) и его младший брат в 1944 году

Хироо родился 19 марта 1922 года в селе Камэкава префектуры Вакаяма в семье Оноды Танэдзиро и Оноды Тамаэ. Отец мальчика работал педагогом, журналистом и депутатом совета префектуры, мать была учительницей. Молодой Онода был третьим сыном в семье и имел трёх братьев и сестру. В юности он учился в средней школе города Кайнан, где особенно упорно изучал кэндо, японское фехтование.

В апреле 1939 года, после окончания школы, Онода устроился на работу в частную торговую компанию Тадзима и переехал в китайский город Ханькоу, где овладел китайским и английским языками. Однако уже в декабре 1942 года его призвали на военную службу, и он вернулся на родину. Сначала Оноду приписали рядовым второго класса 61-го пехотного полка, но через несколько дней перевели в 218-й пехотный полк. В июле 1943 года его повысили до звания рядового первого класса, в сентябре — до рядового высшего класса, а в ноябре — до звания капрала.

В течение января-августа 1944 года Онода учился в Первом армейском училище Куруме по подготовке командного состава. В ходе обучения в апреле того же года он получил звание сержанта, а после выпуска — звание старшего сержанта и назначение для продолжения обучения при Генеральном Штабе Японии. Однако Онода решил продолжить карьеру боевого офицера и в августе 1944 года поступил в отделение Футамата армейского училища Накано, готовившего офицеров разведки. Однако окончить обучение ему не удалось из-за срочной отправки на фронт. За два месяца Онода приписали в штаб 14-й армии и в декабре 1944 года отправили на Филиппины в качестве командира спецотряда по проведению диверсионных операций в тылу противника. В январе 1945 года он был повышен до звания младшего лейтенанта и отправлен на филиппинский остров Лубанг. Перед этим молодой офицер получил от своего командира, генерал-лейтенанта Сидзуо Ёкоямы, следующий приказ:

Самоубийство категорически запрещается! Держись 3—5 лет. Я обязательно приду за тобой. Продолжай борьбу, пока ещё жив хотя бы один солдат, даже если придётся питаться плодами пальм. Повторяю, самоубийство строго запрещено!

По прибытии в Лубанг Онода предложил японскому командованию острова начать подготовку к длительной обороне, однако его предложения не были услышаны. В результате войска США без труда разбили японцев, а молодой разведчик со своим отрядом вынужден был бежать в горы. Онода обустроил базу в джунглях и начал вести партизанскую войну в тылу врага вместе со своими подчинёнными: рядовым первого класса Юити Акацу, рядовым высшего класса Кинсити Кодзукой и капралом Сёити Симадой.

1945—1974

2 сентября 1945 года Япония подписала акт о капитуляции. Вскоре в руки Оноды попали американские листовки, в которых сообщалось об окончании войны. В конце того же года самолёты сбросили в джунглях приказ командира 14-й армии Томоюки Ямаситы о сдаче оружия и капитуляции. Онода расценил эти документы как вражескую пропаганду и продолжил борьбу против США, ожидая возвращения острова под японский контроль. Из-за отсутствия связи с его группой в сентябре 1945 года японские власти объявили её членов погибшими. Однако в 1950 году Юити Акацу сдался филиппинской полиции и в 1951 году вернулся на родину, благодаря чему стало известно, что Онода и двое его подчинённых всё ещё живы.

Случай с Онодой не был единичным. В этой связи японское правительство в 1950 году создало специальную комиссию по спасению японских солдат, остающихся за рубежом. Впрочем, она не могла немедленно приступить к работе из-за политической нестабильности на Филиппинах.

7 мая 1954 года в горах острова Лубанг отряд филиппинской полиции столкнулся с группой Оноды. В ходе перестрелки был убит капрал Сёити Симада, прикрывавший отход товарищей. После этого инцидента филиппинское правительство разрешило членам японской комиссии начать поиски японских солдат. На основе показаний Юити Акацу комиссия проводила поиск в течение мая 1954 года, всего 1958 года и мая-декабря 1959 года, но найти Оноду и его подчинённого Кодзуку не смогла. По прошествии десяти лет, 31 мая 1969 года японское правительство вторично объявило их погибшими и посмертно наградило Орденом Восходящего Солнца 6-й степени.

В январе 1972 года на острове Гуам, который находился под контролем США, был случайно найден уцелевший капрал японской армии Сёити Ёкои. Этот случай показал, что некоторые японские солдаты продолжают скрываться на островах Тихого Океана и не знают об окончании Второй мировой войны. Между тем 19 сентября 1972 года филиппинская полиция застрелила одного японского солдата во время нападения на патруль. Им оказался Кинсити Кодзука, последний подчинённый Оноды. Вместе с Онодой они заложили последнюю оставшуюся у них мину на дороге, чтобы взорвать машину с патрулём, но мина вышла из строя от времени и сырости и не взорвалась, тогда они вступили в перестрелку с полицией. В связи с этим инцидентом, 22 октября того же года Министерство благосостояния Японии отправило на Филиппины делегацию из членов разведывательной комиссии по спасению японских солдат, а также родственников погибшего и Оноды. Но поиски последнего результатов не дали.

В течение 30 лет пребывания в джунглях Лубанга Онода адаптировался к их условиям, вёл кочевой образ жизни, собирал сведения о противнике и событиях в мире, а также осуществил ряд нападений на филиппинских военнослужащих и полицейских. Разведчик питался крысами, которых ловил силками, растительной пищей, собранной в джунглях и на окрестных полях. Раз в год, в период дождей, он выходил к деревне и, во время грозы, чтобы не было слышно выстрела, убивал корову местных жителей. Мясо сушил впрок, а жиром смазывал винтовку. Патроны он экономил, поэтому практически не охотился. Со своими подчинёнными Онода совершил более ста нападений на американскую радарную базу, филиппинских чиновников и полицию. В ходе этих операций им были убиты 30 и тяжело ранены более 100 военных и гражданских лиц. Множество раз филиппинская полиция и армейский спецназ устраивали облавы на него и его отряд в джунглях и даже находили его временные укрытия, но всякий раз он уходил от погони. По его словам, в его автобиографической книге, он научился слушать тревожные голоса лесных птиц, которые заранее предупреждали его о «чужаках» в джунглях.

Во время одного из нападений на базу противника разведчик получил радиоприёмник, батарейки реквизировал у местных крестьян и стал получать информацию о положении в окружающем мире. Он также имел доступ к японским газетам и журналам, которые оставляли в джунглях члены поисковых японских комиссий. Он был хорошо осведомлён о событиях в Японии: знал о женитьбе принца Акихито в 1959 году, о проведении Летних Олимпийских игр в Токио в 1964 году и о «японском экономическом чуде», но отказывался верить в поражение своей страны во Второй мировой войне. Ещё перед отправкой на фронт Оноду учили в офицерском училище, что противник будет прибегать к массовой дезинформации о конце войны, поэтому он воспринимал все события политического характера под искажённым углом зрения. Так, разведчик думал, что правительство, которое контролирует Японию после 1945 года, — это марионетка США, а настоящее Императорское правительство находится в изгнании на территории Маньчжурии. Начало Корейской войны 1950—1953 годов казалось Оноде началом контрнаступления японцев из Маньчжурии на позиции США на юге Кореи, а затяжная война во Вьетнаме 1959—1975 годов расценивалась им как успешная кампания Императорской армии Японии против американцев, которые вот-вот должны капитулировать.

20 февраля 1974 года молодой японский путешественник студент Норио Судзуки случайно нашёл Оноду в джунглях Лубанга. Судзуки пытался склонить его к возвращению на родину, рассказывая о конце войны, поражении японцев и современном процветании Японии. Однако Онода отказался, объясняя, что не может покинуть место службы, потому что не имеет разрешения на это от своего старшего офицера. Судзуки вернулся в Японию один, но привёз фотографии японского разведчика, которые произвели фурор в японских средствах массовой информации. Японское правительство срочно связалось с Ёсими Танигути, бывшим майором Императорской армии Японии и непосредственным командиром Оноды, который после окончания войны работал в книжном магазине. 9 марта 1974 года Танигути прилетел на Лубанг, вышел на связь с Онодой, будучи одет в военную форму, и объявил ему следующий приказ:

1. Согласно приказу Его Величества все военные подразделения освобождаются от выполнения боевых операций.

2. Согласно приказу № 2003 о боевых операциях «А» особая группа Генерального штаба 14-й армии освобождается от выполнения всех операций.
3. Все подразделения и лица, которые подчиняются особой группе Генерального штаба 14-й армии, должны немедленно прекратить бои и манёвры и перейти под командование ближайших высших офицеров. Если это невозможно, они должны непосредственно связаться с армией США или армиями их союзников и следовать их инструкциям.

Командир особой группы Генерального штаба 14-й армии Ёсими Танигути

Внешние изображения

Хироо Онода вручает свой меч бывшему президенту Филиппин Фернинанду Маркосу. 1974 год. Фото: JIJI PRESS/ AFP

10 марта 1974 года Онода принёс отчёт для Танигути на радарную станцию и сдался филиппинским войскам. Он был в истлевшем военном обмундировании, но имел на руках исправную винтовку Арисака тип 99, сотню патронов к ней, несколько ручных гранат и самурайский меч. Японец передал свой меч командиру базы в знак капитуляции и был готов к смерти. Однако командир вернул ему оружие, назвав его «образцом армейской верности».

По филиппинскому законодательству Оноде грозила смертная казнь за грабежи и убийства, нападения на полицию и военных в течение 1945—1974 годов, однако благодаря вмешательству МИД Японии он был помилован. На церемонии капитуляции присутствовали высокопоставленные лица обеих стран, в том числе тогдашний президент Филиппин Фердинанд Маркос. Онода торжественно вернулся на родину 12 марта 1974 года.

После 1974 года

По возвращении Оноды в Японию к нему было приковано внимание всех средств массовой информации страны. Часть японской общественности, в основном учёные и журналисты, которые были воспитаны в соответствии с новой политико-общественной парадигмой, прохладно отнеслись к личности бывшего офицера. Ещё в аэропорту Онода трижды произнёс императорское приветствие «Слава Его Величеству Императору!», чем озадачил тех, кто его встречал. Коммунисты и социал-демократы стали клеймить его «призраком милитаризма», а левая и левоцентристская пресса во главе с «Асахи симбун» и «Майнити симбун» утверждала, что Онода в действительности знал о поражении Японии, но в силу своей милитаристской натуры отказывался капитулировать, убивая сотни филиппинцев в течение 1945—1974 годов.

Несмотря на это, Онода имел немало сторонников среди чиновников и простых граждан. Ему даже предлагали баллотироваться в Палату представителей Парламента Японии, но он отказался. В качестве поздравления с возвращением Кабинет министров Японии подарил Онода 1 000 000 иен, однако бывший офицер пожертвовал всю сумму Святилищу Ясукуни в Токио, в котором почитаются души воинов, погибших за Японию в XIX—XX веках. Онода встречался с тогдашним премьер-министром Японии Какуэем Танакой, но отказался от аудиенции с императором Сёва, мотивируя это тем, что недостоин приёма у Его Величества, потому что никаких особых подвигов не совершил. Когда его спрашивали, о чем он думал, 30 лет скрываясь в джунглях и нападая на военных, он коротко отвечал «О своем долге».

Из-за кампании требовавшей призвать его к ответу, в средствах массовой информации, и трудностей в приспосабливании к условиям послевоенной Японии Онода решил покинуть родину. В апреле 1975 года вслед за своим старшим братом он переехал на жительство в Бразилию, где с конца XIX века существует большая японская диаспора. На деньги, вырученные за издание книги, он купил ранчо площадью в 1200 гектаров и 1800 голов скота. В 1976 году Онода женился на Матие Онуку, мастере чайной церемонии. В 1978 году он основал общество «Японцы Бразилии» и занимал пост его председателя в течение восьми лет.

В 1984 году Онода вернулся в Японию и основал общественную организацию «Школа природы» для воспитания здорового молодого поколения. Поводом для её создания стали новости об убийстве японским юношей своих родителей в 1980 году. Оноду беспокоила деградация и криминализация японской молодёжи, поэтому он решил помочь ей, используя опыт, который он приобрёл в джунглях Лубанга, — распространением знаний о том, как благодаря находчивости и изобретательности ему удалось выживать в джунглях. Главной задачей новой организации он видел социализацию юношества через познание природы. С 1984 года под руководством Оноды школа ежегодно проводила летние лагеря для детей и их родителей по всей Японии, организовывала помощь детям-инвалидам, проводила научные конференции, посвящённые воспитанию. За успешную работу с молодёжью в ноябре 1999 года Онода был награждён премией в области социального воспитания Министерства культуры, образования и спорта Японии. Кроме этого, в июне 2000 года он работал лектором в Университете Хокурику, а в апреле 2001 года — лектором в Университете Такусёку.

В 1996 году Онода снова посетил Лубанг, где пожертвовал 10 000 долларов местной школе. Из-за отрицательного отношения местных жителей, помнивших о его злодеяниях, долго он там не пробыл и больше на Филиппины уже никогда не возвращался.

6 декабря 2004 года Онода стал первым из японцев, который был награждён медалью Сантоса-Дюмона, высшей наградой ВВС Бразилии для гражданских лиц. Он также получил звание почётного гражданина бразильского штата Мату-Гросу от правительства этого штата. 3 ноября 2005 года японское правительство наградило Оноду медалью Чести с синей лентой «за заслуги перед обществом».

Несмотря на свой преклонный возраст, Онода продолжал вести дела в Японии и Бразилии, периодически посещая обе страны: в основном он проживал в Японии, но каждый год минимум три месяца проводил в Бразилии. Он являлся членом таких правоцентристских организаций, как Национальный Совет защиты Японии и Японское собрание. Онода — автор нескольких монографий и книг, посвящённых его 30-летнему пребыванию на Филиппинах, а также вопросам Второй мировой войны; наиболее известная из них — мемуары под названием «Моя тридцатилетняя война на Лубанге» (яп. わがルバン島の30年戦争 Вага Рубан-сима но сандзю:нэн сэнсо:, 1974). Он выступал за сохранение традиционных японских ценностей в семье, бизнесе и политике. Жена Оноды является председательницей Общества женщин Японии и депутатом совета префектуры Эхиме.

Умер 16 января 2014 года в Токио, не дожив до 92 лет 2 месяца.

> См. также

  • Сопротивление японских военнослужащих после капитуляции Японии в 1945 году
  • Ёкои, Сёити
  • Накамура, Тэруо
  • Магомадов, Хасуха

> Литература

Hiroo Onoda. Не сдаваться. Моя тридцатилетняя война = No Surrender: My Thirty-Year War. — USA: Naval Institute Press, 1999. — 219 с. — ISBN 9780739407561.

Примечания

  1. 1 2 В Японии скончался легендарный ветеран войны Хироо Онода. Российская Газета (17 января 2014 года).
  2. 1 2 Holdout soldier dies (недоступная ссылка). NHK (Japan Broadcasting Corporation) (Jan. 17, 2014). Архивировано 17 января 2014 года. (англ.)
  3. 1 2 Последний самурай. gazeta.aif.ru. Дата обращения 10 июня 2018.
  4. Onoda, 1999.
  5. 1 2 Тридцатилетняя война лейтенанта Оноды. Радио Свобода. Дата обращения 10 июня 2018.
  6. Assembleia Legislativa de Mato Grosso do Sul. Combatente japonês da II Guerra Mundial recebe Título Honorífico.
  7. Lenta.ru: Мир: Общество: Последний самурай империи

Ссылки

  • Последний самурай // «Аргументы и факты», 18 августа 2004 года
  • Волк-одиночка: воевал в джунглях тридцать лет, не зная, что война давно закончена // «Аргументы и факты», 7 февраля 2007 года

Пленные японские солдаты в годы Второй мировой войны (20 фото)

Фотографии времен Второй мировой войны показывают нам, прежде всего, немецких и советских военнопленных, а также пленных солдат армий Великобритании и США, этот же пост покажет редкие снимки японских военнослужащих, оказавшихся в плену у СССР или США.
Японский летчик, взятый в плен во время боев на Халхин-Голе. 1939 год.
Японцы, попавшие в советский плен в ходе боев на Халхин-Голе. Советский командир на переднем плане имеет воинское звание майор. На советских военнослужащих одеты хлопчатобумажные панамы для жарких районов, дошедшие до наших дней с минимальными изменениями. Спереди на колпаки панам нашиты красные звезды диаметром 7,5 см, в центре прикреплены эмалевые звездочки. 1939 год.
Японские солдаты, взятые в плен после взятия острова Бетио, входящего в атолл Тарава. Из японского гарнизона, насчитывающего более 5000 человек, включая 1200 корейских рабочих, в плен сдалось по разным источникам от 17 до 35 японских солдат, а также более сотни человек гражданского персонала. Ноябрь 1943 года.
Члены команды американского линкора «Нью Джерси» наблюдают за помывкой японского военнопленного. Во время Второй мировой войны, на Тихоокеанском театре военных действий американцы японских военнопленных мыли, стригли, обрабатывали средством против вшей и переодевали в американскую военную форму без знаков различия. Существует версия, что военнопленный на фото — сбитый пилот-камикадзе. 1945 год.
Морские пехотинцы США выводят японского пленного солдата с борта американской подводной лодки, вернувшейся из патрулирования.
Пленные японцы. Манчжурия.
Японский солдат пролежал 36 часов с гранатой в руке, притворяясь мертвым. Получив от него обещание не оказывать сопротивления, американец угощает его сигаретой. Место съемки: Иводзима, Япония. Время съемки: февраль 1945 года.
Американский морской пехотинец, первый (старший) лейтенант Харт Спигал (Hart H. Spiegal) на языке жестов пытается завести разговор с двумя низкорослыми японскими солдатами, захваченными на острове Окинава. Тому, что слева — 18 лет, другому — 20 лет. Место съемки: Окинава, Япония.
Японские пленные готовят к подъему малую подводную лодку №53 (Тип Б Ко-Хуотеки, Kō-hyōteki) в бухте Симпсона на Рабауле (Новая Гвинея). Основные характеристики: водоизмещение — 47 т, длина — 23,9 м, ширина — 1,8 м, высота — 3. Максимальная скорость — 23 узла (подводная), 19 узлов — надводная. Дальность плавания — 100 миль. Экипаж — 2 человека. Вооружение — 2 торпеды калибра 450 мм и 140-кг заряд взрывчатки.
Японский генерал-лейтенант Ямасита Томоюки (Tomoyuki Yamashita, 1885—1946) прибывает в Манилу под конвоем американских военных полицейских. На втором плане справа — личный переводчик генерала, выпускник Гарвардского университета, Хамамото Масакато (Masakato Hamamoto). Место съемки: Манила, Филиппины.
Японские военнопленные на острове Гуам, склонив головы, слушают объявление императора Хирохито о безоговорочной капитуляции Японии.
Японский военнопленный в лагере на Гуаме после известия о безоговорочной капитуляции Японии.
Японские пленные получают обед в лагере Билибид в Маниле на Филиппинах.
Капитуляция японского гарнизона острова Матуа перед советскими войсками. Место съемки: остров Матуа, Курильские острова. Время съемки: 25.08.1945 г. Церемония сдачи в плен военнослужащих 41-го отдельного пехотного полка, входившего в гарнизон острова Матуа. Японский офицер — командир полка, полковник Уэда.
Капитан III ранга Денисов опрашивает пленных японских офицеров. Военно-морская база Катаока, остров Шумшу. Место съемки: остров Шумшу, Курильские острова.
Взятие под охрану подразделениями Красной Армии японских военных складов и имущества после капитуляции Квантунской армии. Взятие под охрану японских складов в зоне действий 57-го стрелкового корпуса 53-й армии Забайкальского фронта в окрестностях китайского города Фусинь. Сразу после подписания 2 сентября 1945 года капитуляции Японии и окончания боевых действий, было принято решение взять под охрану советских войск многочисленные военные склады с продовольствием, вооружением и прочим имуществом, находящиеся на территории Китая. Место съемки: Китай.
В строительстве Фархадской ГЭС (ГЭС-16) — гидроэлектростанция на реке Сырдарья с 1945 по 1956 годы участвовали около пяти тысяч японских военнопленных. Место съемки: Ширин, Узбекистан, СССР. Макс Пенсон.
Двое вернувшихся из СССР японских пленных проходят мимо группы встречающих.
Группа бывших японских пленных идет по дороге после возвращения из СССР.
Группа бывших японских пленных на причале после возвращения домой из СССР.

Зверства безобидных японцев

Сейчас много говорят о помощи японцам, чуть ли не предлагают заселить их в РОссии. Выглядят они и правда безобидно. Этакие позитивные неунывающие лапочки, почитающие свою культуру и историю. Японскую же армию они боготворят. По всей стране понатыканы памятники героям различных войн. А вот и деяния этих героев:
«…Вспомним трагедию китайского города Нанкин, разыгравшуюся в декабре 1937 года. Японцы, захватив город, начали с того, что вывезли из города и закололи штыками 20 тыс. мужчин призывного возраста, чтобы те в будущем «не могли поднять оружие против Японии». Затем оккупанты перешли к уничтожению женщин, стариков, детей. Обезумевшие самураи выдавливали глаза и вырывали у еще живых людей сердца. Убийства совершались с особенной жестокостью. Огнестрельное оружие, бывшее на вооружении японских солдат, не применялось. Тысячи жертв закалывали штыками, отрезали головы, людей сжигали, закапывали живьём, у женщин вспарывали животы и выворачивали внутренности наружу, убивали маленьких детей. Насиловали, а потом зверски убивали не только взрослых женщин, но и маленьких девочек, а также старух.
Свидетели рассказывают, что сексуальный экстаз завоевателей был так велик, что они насиловали всех женщин подряд, невзирая на их возраст, средь бела дня на оживленных улицах. Одновременно отцов заставляли насиловать дочерей, а сыновей – матерей. В декабре 1937 года японская газета, расписывавшая подвиги армии, с восторгом сообщила о доблестном состязании двух офицеров, поспоривших, кто первым зарубит своим мечем более сотни китайцев. Победил некий самурай Мукаи, зарезавший 106 человек против 105.
Всего за шесть недель было убито около 300 тыс. человек более 20 000 женщин было изнасиловано. Террор превышал всякое воображение. Даже немецкий консул в официальном докладе описывал поведение японских солдат как «зверское».
…Практически тоже самое произошло и в Маниле. В Маниле было убито несколько десятков тысяч мирных жителей: тысячи людей были расстреляны из пулеметов, а некоторых в целях экономии боеприпасов сожгли заживо, облив бензином. Японцами были разрушены церкви и школы, больницы и жилые дома. 10 февраля 1945 г. ворвавшиеся в здание больницы Красного Креста солдаты устроили там бойню, не щадя врачей, медсестер, больных и даже детей. Та же участь постигла испанское консульство: около 50-ти человек были сожжены заживо в здании дипломатической миссии и заколоты штыками в саду.
Зверств, как сообщили оставшиеся в живых, было бесчисленное множество. Женщинам саблями отрезали груди, прокалывали гениталии штыками, вырезали недоношенных детей. Мужчины, пытаясь спасти свое имущество из горящих домов, были сожжены в огне – их загоняли обратно в горящие здания. Мало кто избежал смерти.
По самым осторожным оценкам, число погибших во время резни в Маниле гражданских лиц составляет более 111 тыс. человек.
Когда в Новой Гвинее у японцев возникли перебои с провиантом, они вынесли решение, что поедание своего злейшего врага не может считаться каннибализмом. Сейчас трудно подсчитать, сколько американцев и австралийцев съели ненасытные японские каннибалы. Один ветеран из Индии вспоминает, как японцы аккуратно отрезали кусочки мяса у еще живых людей. Особо лакомой добычей у завоевателей считались австралийские медсестры. Поэтому работавшему вместе с ними мужскому персоналу было приказано в безвыходных ситуациях убивать медсестер, чтобы те не попали живыми в руки японцев. Был случай, когда с потерпевшего крушение судна на, берег захваченного японцами острова выбросило 22 австралийские медсестры. Японцы набросились на них как мухи на мед. Изнасиловав, их искололи штыками, а в завершение оргии загнали в море и расстреляли. Азиатских пленных ждала еще более печальная участь, поскольку они ценились еще меньше американцев.
Можно, конечно сказать, что все эти ужасы в прошлом, что к нынешним японцам – людям культурным и цивилизованным, они не имеют никакого отношения. Но, увы, опыт показывает, что культура и цивилизованность, отнюдь не являются преградой для нечеловеческой жестокости и варварства. Несмотря на то, что после войны ряд японских военных были осуждены за резню в Нанкине, начиная с 1970-х годов японская сторона ведет политику отрицания преступлений совершенных в Нанкине. В японских школьных учебниках истории просто обтекаемо пишут, что в городе «было убито много людей».
Военные преступники считаются национальными героями в современной Японии, им ставят памятники, к местам их захоронений водят школьников. Их память публично почитают первые лица страны. Да что говорить – на токийском кладбище стоит монумент сотрудникам «Подразделения 731» секретной японской военной лабораторией, где где в течение 12 лет отряд разрабатывал бактериологическое оружие с использованием бактерий чумы, тифа, дизентерии, холеры, сибирской язвы, туберкулеза и др. и испытывал его на живых людях.
«Подопытными объектами» стали более 5 тыс. военнопленных и мирных жителей. Ну, определение «подопытные» — это чисто наше, европейское. Японцы предпочитали использовать термин «брёвна». В отряде были специальные клетки, куда запирали людей. У подопытных вырезали из живого тела отдельные органы; отрезали руки и ноги и пришивали назад, меняя местами правые и левые конечности; вливали в человеческое тело кровь лошадей или обезьян; ставили под мощнейшее рентгеновское излучение; оставляли без еды или без воды; ошпаривали различные части тела кипятком; тестировали на чувствительность к электротоку. Любопытные ученые заполняли легкие человека большим количеством дыма или газа, вводили в желудок живого человека гниющие куски ткани.
И вот этим нелюдям поклоняются сегодня японцы. Приносят на их могилы цветы, приводят к ним своих детей, чтобы они учились у этих «героев» пресловутому «величию японского духа». Тому самому, которым сегодня восхищаются репортеры, передающие материалы из разоренной Японии, поражаясь, что японцы говорят о погибших родственниках с улыбкой, без слез и дрожи в голосе.
Но едва ли бы они стали удивляться, если бы знали что, перед уходом на Русско-японскую войну 1904-1905 гг. некоторые солдаты убивали своих детей, если в доме была больная жена, и не оставалось других опекунов, так как не хотели обрекать семью на голодную смерть. Они считали такое поведение проявлением преданности императору.
Согласно Томикура и другим авторам, подобные поступки считались достойными похвалы, так как убийство ребенка и больной жены рассматривалось как выражение преданности и жертвенности по отношению к своей стране и императору Мэйдзи.
И в годы Второй мировой войны японские газеты писали о подобных проявлениях «величия духа». Так, в пример другим подданным императора ставилась жена одного японского летчика, которого не взяли в отряд смертников из-за того, что у него было пять детей. Видя огорчение своего мужа, супруга, желая помочь его горю, утопила всех пятерых детей в бассейне для омовений, а сама удавилась. Препятствия для вступления в камикадзе было устранено, но, в этот момент, как назло, Япония капитулировала.
Абсолютная бесчеловечность, как к «своим», так и к «чужим» была и остается в Японии одной из главных «добродетелей» и обозначается не иначе, как «твердый непоколебимый дух».
Следует так же отметить, что японцы отнюдь не готовы довольствоваться технической, экономической, научной и культурной экспансией. Они грезят о реванше, о территориальных захватах, о «восстановлении исторической справедливости».
Так, разумно ли приглашать людей с такой моралью и такими традициями к нам на жительство?
Дмитрий Орлов
30/03/2011 12:26
http://www.segodnia.ru/index.php?pgid=2&partid=28&newsid=13735

История одного военного преступления.

Во времена Второй мировой войны, сторонами конфликта было совершено множество военных преступлений. Одно из таких совершили военнослужащие Японской императорской армии, эта история получила название как резня на острове Бангка. Там, на этом острове было совершено страшное преступления, японские солдаты убили раненых британцев и медсестер, которые с ними находились.
В начале 1942 года союзные войска терпели множество поражений во Второй мировой войне. На тихоокеанском театре, в феврале был потерян Сингапур. Британское командование после поражения в боях в Малайе начало эвакуацию союзных войск. 12 февраля на яхте был эвакуирован персонал австралийского военного госпиталя. На борту яхты находились раненые и личный состав медицинского персонала.
Через два дня, в районе индонезийского острова Бангка союзный конвой подвергся атаке японской авиации. Яхта, на которой находился госпиталь, была уничтожена. Персонал и раненые военнослужащие высадились на остров. Ночью на остров также высадилась шлюпка, на которой находилось 20 британских солдат. Один из офицеров, высадившихся на острове, пошел искать людей. Через некоторое время он пришел, но не один, с ним прибыли японские военнослужащие.
Японцы собрали раненых и увели с собой. Через некоторое время они вернулись, при этом начав очищать окровавленные штыки винтовок. На пляже оставались 22 австралийские медсестры. Старшую медсестру звали Ирен Драммонд. Медсестер загнали в море по пояс, а затем их начали расстреливать из пулемета. Выжила только одна.
Медсестры австралийского военного госпиталя. В центре сидит И. Драммонд.
Выжившую медсестру звали Вивьен Бульвинкель. Пуля попала ей в бедро. После того как японцы ушли, она вышла на берег. На берегу она нашла еще одного выжившего, британского солдата по фамилии Кингсли. Он был без руки, при этом он был тяжело ранен штыком в живот. Через несколько дней Кингсли умер, а Вивьен ничего не оставалось как сдаться в плен. В плену она пробыла до конца войны.
Вивьен Бульвинкель. Довоенное фото.
После войны Вивьен вернулась в Австралию. Она была приглашена свидетелем на Токийский трибунал в 1947 году. Тогда же она уволилась из армии. После войны работала в австралийских медицинских учреждениях. Умерла в 2000 году.
Вивьен Бульвинкель выступает на Токийском трибунале, 1947 год.