Частное предпринимательство в СССР

>Кооперативы в СССР

Кооперативное движение в СССР прошло несколько стадий развития.

История

НЭП

После Октябрьской революции 1917 года существование кооперации в СССР определяло её взаимодействие не с частным капиталом (как в других странах), а с монопольным государственным сектором экономики. После деградации в экономическом секторе, при попытках управления методами политики военного коммунизма, решением съезда РКП(б) 14 марта 1921 г. была создана и утверждена система Новой экономической политики (НЭП). Именно кооперативы создавали тогда основную массу потребительских товаров.

Однако развивать серьёзную производственную деятельность артелям не давали — государство полностью контролировало распределение сырья, даже для кузнечно-металлургического производства хозяйственных «мелочей» — гвоздей, замков, кос, борон и т. п. Для этого на средства пайщиков строились плавильные печи-вагранки, при крупных артелях работали высококвалифицированные инженеры. Конечно же, максимальную прибыль давали предприятия, не требующие капиталовложений. В конце 1920-х коммерческая посредническая деятельность кооперации окончательно превратилась в деятельность по сбору сырья от крестьян и доставке его госпромышленности в соответствии с заранее установленными планами и ценами. Система комиссионных доплат пайщикам была заменена премиальными выплатами сдатчикам продукции.

В общеобразовательных школах создавались ученические кооперативы

На внешнем рынке кооперация действовала также по заданиям государства

Коллективизация

В период коллективизации сельского хозяйства в СССР колхозы изображались как «вершина» развития кооперации, к которой эволюционируют все другие, «пpoстейшиe», виды кооперативов. Старая сельхозкооперация была ликвидирована.

Промысловая кооперация

Промысловая кооперация продолжала существовать в СССР до конца 1950-х годов и в некоторой мере компенсировала постоянный дефицит товаров народного потребления. К концу 1950-х годов в её системе насчитывалось свыше 114 тысяч мастерских и других промышленных предприятий, где работали 1,8 миллиона человек. Они производили 5,9 % валовой продукции промышленности, например, до 40 % всей мебели, до 70 % всей металлической посуды, более трети верхнего трикотажа, почти все детские игрушки. В систему промысловой кооперации входило 100 конструкторских бюро, 22 экспериментальные лаборатории и два научно-исследовательских института.

14 апреля 1956 года появилось постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О реорганизации промысловой кооперации», в соответствии с которым к середине 1960 года промысловую кооперацию полностью ликвидировали, а её предприятия передали в ведение государственных органов. При этом паевые взносы подлежали возврату в 1956 году согласно уставам артелей. Вместо выборного управляющего управлять предприятиями стали назначенные директора — представители партхозноменклатуры.

Таким образом, в советское время остались только системы производственной кооперации, потребительской кооперации, жилищно-строительная кооперация, артельные народные промыслы, а также старательские артели по добыче золота.

Перестройка

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 19 июня 2018 года.

В конце 1980-х годов производственные кооперативы стали основной организационно-правовой формой легализованной предпринимательской деятельности в СССР. Крайне усилившийся в этот период дефицит товаров и продуктов, вызванный, прежде всего, резким ростом номинальных доходов и накоплений населения и спадом производства, вызвал принятие 19 ноября 1986 года Закона СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности», разрешивший гражданам и членам их семей параллельные заработки в свободное от основной работы время (частный извоз, репетиторство и пр.), а 5 февраля 1987 года Советом Министров СССР — постановления «О создании кооперативов по производству товаров народного потребления». Согласно данному постановлению, использование наёмного труда в кооперативах не допускалось.

Несмотря на легализацию частного сектора, коммунистическая власть во многом продолжала воспринимать кооператоров как классовых врагов. 14 марта 1988 года был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР о прогрессивном налогообложении кооператоров, посредством которого планировалось, по словам министра финансов СССР Б. И. Гостева, «изъятие определённых сверхдоходов» у советских кооператоров, под сверхдоходами министр подразумевал сумму, превышающую «две с половиной средние зарплаты».

26 мая 1988 года был принят Закон СССР «О кооперации в СССР», разрешивший кооперативам заниматься любыми не запрещёнными законом видами деятельности, в том числе и торговлей. Данный закон стал важной вехой на пути становления предпринимательской деятельности, так как в соответствии с ним кооперативы получали право использовать наёмный труд. В настоящее время 26 мая — день принятия закона — отмечается как День российского предпринимательства.

Однако надежды на то, что кооперативы быстро ликвидируют товарный дефицит, приведут к улучшению качества обслуживания, оказались неоправданными. Большинство кооперативов занялись откровенной спекуляцией, производством товаров сомнительного качества либо финансовыми операциями по обналичиванию денег. Более того, разрешение создавать кооперативы на предприятиях стало фатальной ошибкой властей, в конечном итоге подкосившей советскую экономику в 1989-1991 годах: это привело к тому, что вся продукция предприятий реализовывалась через кооперативы по рыночным ценам, кооператив получал прибыль, а само предприятие при этом оставалось без оборотных средств, а государство без налогов.

Объёмы производства товаров народного потребления были гораздо ниже огромной денежной массы, поскольку исходили из достаточно условных расчётных сроков и объёмов потребления. Покупатели мгновенно расхватывали товар на прилавках магазинов. Создалась ситуация «пустых полок и полных холодильников и забитых квартир». Любой более-менее качественный товар, попадавший на полки магазинов, продавался в считанные часы. Значительная масса непродовольственных товаров фактически перестала попадать в официальную торговлю и реализовывалась работниками торговли по знакомым или через «фарцовщиков». Эта проблема усугубилась с разрешением частной торговли, которой фактически занимались кооперативы.

Началась неразбериха с союзными поставками, некоторые республики, в частности Украина, прекратили отгрузку мяса, молока Москве, Ленинграду, военному ведомству. В самой столице картина была вообще удручающей. Сотни тысяч жителей почти со всей центральной России ежедневно прибывали поездами в Москву и прямо-таки штурмовали продовольственные магазины. Хватали всё, что было на прилавках, нагруженные хозяйственными сумками, с тяжёлыми рюкзаками за спиной тянулись на вокзалы.

В итоге это привело, при сохранении государственных цен, административно установленных практически на все товары намного ниже равновесного уровня, через разнообразные механизмы допускающие «обналичку» средств со счетов предприятий, к ещё большему усилению дефицита и появления широкого слоя «кооператоров», чьи доходы в принципе не регулировались никакими нормами.

«По версии нашего эксперта, директора Института криминологии корпорации «Экспериментальный творческий центр» Владимира Овчинского, – писала тогда же «Комсомольская правда», – «отмыв» теневых капиталов происходил не без поддержки «сверху». Настораживает, что сразу после принятия Закона о кооперации… тогдашний министр внутренних дел Власов издаёт «Указание номер 10»: работникам милиции запрещается не только проверять «сигналы» и документы по кооперации, но даже заходить в помещения кооперативов. А через несколько месяцев – когда деньги, вероятно, уже были легализованы – министр выпускает другой приказ, который уже обязывал вести оперативную работу, «копать», реагировать»

«Если в 1986 году право непосредственной экспортно–импортной деятельности было в порядке эксперимента предоставленного ограниченному кругу предприятий и организаций, – отмечалось на страницах «Известий ЦК КПСС», – то с 1 апреля 1989 г. практически все советские государственные и кооперативные предприятия, другие организации получили право непосредственно экспортировать собственную продукцию и закупать на заработанные средства товары для развития производства и удовлетворения потребностей своих трудовых коллективов.»

Таким образом, уже в 1986 – 1987 гг. начинается перевод советских денег (в том числе, а может быть прежде всего, казенных и партийных) за границу. Там они были конвертированы в доллары, фунты, марки и т. д., что позволило избежать их обесценивания под влиянием «шоковой терапии», а затем, после 1991 года, вернуть в Россию и другие бывшие советские республики.

В начале 1990-х годов на смену кооперативам начали приходить частные предприятия западного типа — открытые и закрытые акционерные общества а также товарищества с ограниченной ответственностью. По мере отказа от коммунистической идеологии, кооперация всё больше двигалась в сторону бизнеса.

В произведениях культуры и искусства

  • 1929 — «Соперницы» — о кооперативном движении во времена НЭПа в удмуртской деревне.
  • 1989 — «Частный детектив, или операция „Кооперация“» — художественный фильм.
  • 1993 — «Про бизнесмена Фому» — художественный фильм.

См. также

  • Контрактация в СССР
  • Центросоюз
  • Укоопсоюз
  • Торговля в СССР
  • Частное предпринимательство
  • Индивидуальная трудовая деятельность
  • Цеховик
  • Кооперативное кино
  • 1980-е в экономике СССР

Ссылки

Примечания

  1. Клочко Р. В. Кооперативи у школах Мелітопольського округу (1923-1930 рр) // Мелитопольский краеведческий журнал, 2013, № 1, с. 41-43
  2. Закон СССР от 19.11.1986 «Об индивидуальной трудовой деятельности»
  3. Постановление Совета Министров СССР от 05.02.1987 № 162 «О создании кооперативов по производству товаров народного потребления»
  4. Железный занавес налога
  5. Милкус А., Панкратов А. Мафия и власть // Комсомольская правда. 1991. 24 сентября.
  6. Теодорович Т.В. О государственной монополии внешней торговли // Известия ЦК КПСС. 1990. № 8. С. 164.
  7. Островский А. В. 1993: Расстрел Белого дома

Наверное, если бы я сам прочитал лет пять-шесть назад такой заголовок, то сразу решил бы, что речь идет о ликвидации предпринимателей, как класса, перевоспитании на Беломорканале, наказаниях в ГУЛАГе и прочем «кошмарении малого бизнеса». Ну, как же может быть иначе – Сталин, строительство социализма, НЭП давно прикрыт, плановое хозяйство – какое тут может быть частное предпринимательство? А оказалось – могло быть.
И очень даже мощно развивалось это предпринимательство при товарище Сталине, пока Хрущев в 1956 году не прикрыл и ликвидировал этот сектор народного хозяйства вместе с приусадебными участками (которые, кстати, при Сталине были до 1 гектара).
Я впервые заинтересовался темой предпринимательства в сталинские времена, когда просматривал многотомное издание документов НКВД периода Великой Отечественной войны. Там был представлен рапорт старшего майора (было такое звание) НКВД о состоянии дел на заводе, выпускающем артиллерийские снаряды. Рапорт чисто статистический, столько-то тысяч готовых снарядов на складах, столько-то тысяч – в процессе производства, материалов для производства снарядов – столько-то, на такой-то период работы. Все понятно, рутинно, но неожиданным было то, кому принадлежит производство – производственной артели! А ведь речь шла о выпуске десятков тысяч снарядов, мощном производстве!
Мое детство прошло в хрущевское время, поэтому отношение к артелям было, как обычно в те времена, пренебрежительное: «Подумаешь, ширпотреб, подумаешь, артель «Красная синька», чепуха какая!». Вот государственное предприятие – это серьезно! А после прочтения этого рапорта начал интересоваться и старался понять – а каким же оно было, советское, сталинское предпринимательство, артельное производство? Первым делом вспомнилось – по прочитанным мемуарам оружейников-конструкторов и производственников – что в осажденном Ленинграде, например, знаменитые автоматы Судаева делались в артелях. А это значит, что артели располагали машинным парком, станками и прессами, сварочным оборудованием, достаточно высокой технологией. Потом начал искать сведения об артелях – и узнал удивительные вещи. Оказалось, что при Сталине предпринимательство – в форме производственных и промысловых артелей – всячески и всемерно поддерживалось. Уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов артелей в 2,6 раза. В самом начале 1941 года Совнарком и ЦК ВКП(б) специальным постановлением «дали по рукам» ретивым начальникам, вмешивающимся в деятельность артелей, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперацией на всех уровнях, на два года предприятия освобождались от большинства налогов и госконтроля над розничным ценообразованием – единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10-13% (и это при том, что госпредприятия находились в более сложных условиях: льгот у них не было). А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна. И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено больше, чем в 41-м году, особенно артелям инвалидов, которых много стало после войны… В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей. Я читал воспоминания своего ровесника об отце, руководителе крупной и успешной артели, коммунисте, фронтовике. Ему поручили организовать артель в небольшом поселке, где он жил. Он съездил в райцентр, за день решил все оргвопросы и вернулся домой с несколькими листками документов и печатью новорожденной артели. Вот так, без волокиты и проволочек решались при Сталине вопросы создания нового предприятия. Потом начал собирать друзей-знакомых, решать, что и как будут делать. Оказалось, что у одного есть телега с лошадью – он стал «начальником транспортного цеха». Другой раскопал под развалинами сатуратор – устройство для газирования воды – и собственноручно отремонтировал. Третий мог предоставить в распоряжение артели помещение у себя во дворе. Вот так, с миру по нитке, начинали производство лимонада. Обсудили, договорились о производстве, сбыте, распределении паев – в соответствии со вкладом в общее дело и квалификацией – и приступили к работе. И пошло дело. Через некоторое время леденцы начали делать, потом колбасу, потом консервы научились выпускать – артель росла и развивалась. А через несколько лет ее председатель и орденом за ударный труд был награжден, и на районной доске почета красовался – оказывается, при Сталине не делалась разница между теми, кто трудился на государственных и частных предприятиях, всякий труд был почетен, и в законодательстве о правах, о трудовом стаже и прочем обязательно была формулировка «…или член артели промысловой кооперации».
И какое же наследство оставил стране товарищ Сталин в виде предпринимательского сектора экономики? Было 114000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, причем артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья.
И артели производили не только простейшие, но такие необходимые в быту вещи – в послевоенные годы в российской глубинке до 40% всех предметов, находящихся в доме (посуда, обувь, мебель и т.д.) было сделано артельщиками. Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпускала ленинградская артель «Прогресс-Радио».
Вот как развивалось предпринимательство при Сталине. Предпринимательство настоящее, производительное, а не спекулятивное. Предпринимательство со светлой головой и трудовыми руками, которое открывало полный простор инициативе и творчеству, и которое делало экономику сильнее, шло на пользу стране и народу. Предпринимательство, которое находилось под опекой и защитой государства – о таких реалиях «демократии», как рэкет, «крышевание», коррупция, в сталинские времена и не слыхал никто. И в этих условиях предпринимательство росло и крепло. Ленинградская артель «Столяр-строитель», начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на «Радист» — у нее уже крупное производство мебели и радиооборудования. Якутская артель «Металлист», созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой. Вологодская артель «Красный партизан», начав производство смолы-живицы в 1934 году, к тому же времени производила ее три с половиной тысячи тонн, став крупным производством. Гатчинская артель «Юпитер», с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944-м, сразу после освобождения Гатчины делала остро необходимые в разрушенном городе гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 50-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы. И таких примеров успеха – десятки тысяч.
Сталин и его команда решительно выступали против попыток огосударствить предпринимательский сектор. Во всесоюзной экономической дискуссии в 1951 году Д.Т. Шепилов, А.Н. Косыгин отстаивали и приусадебное хозяйство колхозников, и свободу артельного предпринимательства. Об этом же писал Сталин в своей последней – 1952 года – работе «Экономические проблемы социализма в СССР».
Но Сталин умер, на высший государственный пост пролез хитрый прощелыга, «оттепельщик» Хрущев. Вылил потоки грязи на Сталина, злопамятно припомнил Шепилову его выступления против хрущевских идиотических идеек (старшее поколение помнит хрущевскую формулу «и примкнувший к ним Шепилов»). И за пять лет разорил, растоптал и уничтожил то, что десятками лет заботливо, мудро и последовательно выращивал Сталин. В 1956 году он постановил к 1960-му полностью передать государству все артельные предприятия – исключение составляли только мелкие артели бытового обслуживания, художественных промыслов, и артели инвалидов, причем им запрещалось осуществлять регулярную розничную торговлю своей продукцией. Разгром артельного предпринимательства был жестоким и несправедливым. Упомянутый выше «Радист» стал госзаводом. «Металлист» — Ремонтно-механическим заводом. «Красный партизан» — Канифольным заводом. «Юпитер» превратился в государственный завод «Буревестник». Артельная собственность отчуждалась безвозмездно. Пайщики теряли все взносы, кроме тех, что подлежали возврату по результатам 1956 года. Ссуды, выданные артелями своим членам, зачислялись в доход бюджета. Торговая сеть и предприятия общественного питания в городах отчуждались безвозмездно, в сельской местности за символическую плату.
Не вызывает сомнений справедливая национализация, проведенная после революции – все, что построено народом за века его ограбления и эксплуатации, при мерзкой и несправедливой системе распределения благ, безусловно должно было быть передано тому, кому все это принадлежит по праву – трудовому народу. Все, что нажито спекуляцией, ростовщичеством, обманом, аферами, финансовым или полицейским принуждением – должно быть возвращено народу и использоваться во благо всего народа.
Но собственность артелей, созданная и накопленная в советское время, в полном соответствии со справедливыми законами, собственность материальная, трудовая, не бумажные «ваучеры», «акции» и прочие бумажонки, являющиеся средствами и и

Малый и средний бизнес в Сталинском СССР.

Оригинал взят у norg_norg https://norg-norg.livejournal.com/400279.html
Что бы нам ни врали либерасты про отсутствие частной инициативы и предпринимательства и зарегулированность всего административно-командной системой – оно в СССР таки было!
Именно на уровне того самого «малого и среднего бизнеса» про который так много говорят сейчас – но, сука, парадокс – в СССР он был развит более лучше чем сейчас!
Промпроизводство.
На пике промкооперация в значительной мере обеспечивала производство ТНП в СССР. К концу 1950-х годов в её системе насчитывалось свыше 114 тысяч мастерских и других промышленных предприятий, где работали 1,8 миллиона человек. Они производили 5,9 % валовой продукции промышленности, например, до 40 % всей мебели, до 70 % всей металлической посуды, более трети верхнего трикотажа, почти все детские игрушки. В систему промысловой кооперации входило 100 конструкторских бюро, 22 экспериментальные лаборатории и два научно-исследовательских института.
Возможно ли сейчас, хотя бы представить в «молодой, демократической стране, которой всего лишь 20 лет» существование полностью частного (кооперативного) научно-исследовательского института, который бы самостоятельно работал, без всякой господдержки? А в СССР — было!
Промкооперация производила до 2/3 всех товаров народного потребления в СССР. Они и кормили, и одевали, и обували, и мебель делали и детские игрушки. Кто-то скажет – «Пфф! Подумаешь! Детские игрушки!». А между тем – товары для детей в мире – это бизнес по всем показателям круче, чем торговля оружием. Кстати – оружие кооперативы тоже производили. Мины, снаряды, рации и всякое. Лучший автомат ВОВ – ППС – это продукция кооператива. На собственных станках и оборудовании.
Вся продукция тогдашнего хай-тека — радиоприемники, телевизоры, фотоаппараты (см. знаменитый ФЭД) — производились именно кооперативами, + тысячи мелочей!
Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпустила ленинградская артель «Прогресс-Радио».
Подробнее о промкооперации — тут:
Реставрация капитализма в СССР.
http://norg-norg.livejournal.com/82119.html
Торговля и Потребкооперация.
14 апреля 1956 года, после троцкистско-хрущевского переворота, появилось постановление ЦК КПСС и СМ СССР «О реорганизации промысловой кооперации», в соответствии с которым к середине 1960 года промысловую кооперацию полностью ликвидировали, а её предприятия передали в ведение государственных органов. С тех пор НАСТОЯЩИЙ СССР – кончился.
Но Потребкооперация просуществовала до самого развала СССР. И когда антисоветчики и русофобы визжат про отсутствие колбасы и дефицит продуктов питания в СССР, то почему-то стыдливо умалчивают про наличие магазинов КООПторга — в каждом городе, в каждом райцентре!
Где эту вашу колбасу (как и прочий «дефицит») можно было купить в любое время! Пусть чуть дороже, по 3 рубля, но без всякой очереди ! Но всем хотелось казенной, за 2-20…
Или, чтобы не толкаться и не стоять в очередях часами, в ожидании того, что на прилавок магазина «выбросят» мясо или курицу — можно было просто отскочить за угол или проехав пару остановок на трамвае ту же самую курицу на колхозном рынке.
На колхозном рынке мог торговать вообще кто угодно! От колхозников (по определению), торгующих излишками своей продукции — до любого частника или владельца приусадебного хозяйства (при Сталине — до гектара, бесплатно).
Любая бабушка могла прийти на рынок и продать что угодно, выращенное у себя на огороде — зелень, огурцы-помидоры, да ту же курицу или десяток яиц. Или грибы-ягоды и прочие дикороссы — можно было продать на рынке или сдать в Заготконтору той же Потребкооперации, которые были чуть ли не в каждой деревне. Причем налоги за это с граждан не брались совсем, а на колхозном рынке было достаточно заплатить за место 20 копеек.
А сейчас? Может ли бабушка или какое частное лицо легально реализовать продукцию со своего огорода или частного приусадебного хозяйства? Только если нелегально! На грязной картонке, стоя на коленях у супермаркета, рискуя нарваться на штраф и получить палкой по башке от полицаев.
Да что там бабушки и частные лица! Даже т.н. фермеры испытывают трудности с реализацией сельхозпродукции! Пробиться частнику в торговые сети — нереально в принципе! Кстати, о фермерах — как наиболее ярких представителях малого и среднего.
Сельское хозяйство.
Не будем останавливаться на колхозах, которые по своей сути и организационно правовой форме были кооперативами (артелями) — то есть негосударственными предприятиями. В отличии от совхозов. Это другая, отдельная и длинная история.
Вопреки сказкам либерастов о раскулачивании и поголовном принуждении вступать в колхозы — доля крестьян-единоличников (фермеров, если современным языком) оставалась значительной до самого хрущевско-троцкистского переворота.
Прошу обратить ваше самое пристальное внимание на п. 6 приведенного документа — крестьяне-единоличники. По сравнению с сегодняшним днем количество крестьянских (фермерских) хозяйств в 16 (шестнадцать!) раз больше, чем в «молодой, демократической стране», в которой так любят поговорить про «малый и средний бизнес»!
Ну, и кустари, соответственно — это тоже малый бизнес! Причем — эти люди заняты именно ПРОИЗВОДСТВОМ, а не спекулятивной торговлей и перепродажей чужого товара, чем занят в основном «малый и средний» сегодня.
Из вышеизложенного видно, что в СССР так называемый «малый и средний бизнес» был развит значительно лучше, чем в «молодой, демократической стране, которой всего лишь 20 лет». Да и со всем остальным там было всё значительно лучше — с уровнем производства, образования и медицины.
И, да! В тогдашние времена, при тиране Сталине, открыть «частный бизнес» было в разы проще, чем сейчас, при поклонниках этого самого «бизнеса». Вспомним классику, Ильфа и Петрова — они с натуры писали. Сколько секунд потратил Остап Сулейман Берта-Мария Бендер-бей чтобы открыть частную контору «Рога и копыта»? При проклятом социализме. И сколько кругов ада нужно пройти сейчас, при благословенном капитализме?
Как там говорил Владимир Владимирович? Заебётесь пыль глотать?
Да и налоги с частных предпринимателей (кустарей) и кооперативов были, что называется сегодня «по упрощенке» — всего 3 (три!) процента с оборота — им даже бухгалтерию вести не надо было!
Так может для того, чтобы с «малым и средним» всё стало хорошо и заклинания граждан либеральной наружности таки сбылись — нужно всего то — вернуть СССР? Сталинский СССР.

Подпольные предприниматели: каким был бизнес в СССР?

«Все вокруг колхозное, все вокруг мое», — слоган СССР знаком многим. Но так ли обстояли дела на самом деле? Действительно, после прихода к власти Советов, в огромной стране началось «раскулачивание» частных организаций с дальнейшим присвоением их «народу». Огромные банки, фабрики и заводы — все это больше не принадлежало частным лицам. Но предприимчивые деятели все-таки умудрялись заниматься «мелким бизнесом», не привлекая внимания властей.

Текстильная промышленность

Самые крупные текстильные фабрики функционировали на государственной основе. Там шили пальто, платья, шляпки… В общем, все то, без чего современный мир попросту не мог обойтись. Случались на таких фабриках и «браки», а испорченное сырье необходимо было куда-то девать. Так появились небольшие частные организации, которые занимались переработкой испорченного текстиля. Конечно, частники шили не только из бракованного сырья. Например, швейные артели, которые нуждались в резиновой тесьме высокого качества, сотрудничали с заводами авиационной промышленности. Те, в свою очередь, использовали этот материал для производства парашютов.

Ремонт обуви

Такой бизнес никогда нельзя было назвать крупным. Сегодня на улицах городов сохранились небольшие помещения, где сапожники за небольшую плату чинят прохудившиеся башмаки. В Советском Союзе этот бизнес был действительно прибыльным. Согласитесь, зачем выбрасывать слегка затертую пару обуви и покупать новую, если можно довольно быстро исправить эту проблему за небольшие деньги? В основном, таким бизнесом владели армяне, которые занимались не только починкой, но и пошивом сапожек и туфлей модных в то время моделей.

Выпил воды? Узнай свой вес.

Прибыльный бизнес придумали советские евреи. Нация, которая всегда славилась предприимчивостью, решила зарабатывать на простых вещах. Так, многие занимались продажей воды: в советское время стакан освежающего питья с сиропом стоил 3 копейки, а без сиропа — 1 копейку. К тому же, предприниматели неплохо зарабатывали на взвешивании людей — на улицах городов они устанавливали весы, благодаря которым люди за небольшую плату могли узнать свой вес.

Фарцовщики

Фарцовщики, или подпольные спекулянты импортной одеждой, обувью, и другими привлекательными вещицами, в СССР были запрещены. Однако это не мешало советским людям доставать необходимые товары «по шифрам». Все наверняка помнят знаменитый позывной: «У вас продается славянский шкаф?»

На самом деле, деятельность фарцовщиков действительно тщательно скрывалась, а в их «штаб-квартиры» могли попасть только избранные люди. Но если уж попадали, восторгу не было предела. Тут можно было достать пластинки популярных западных исполнителей, джинсы, импортную косметику и другие радости жизни. Правда, стоил такой «скарб» достаточно дорого, ведь доставать его было очень непросто. В основном, контрабанду возили из-за рубежа дипломаты и моряки.

Рассуждая о бизнесменах из СССР, напрашивается вывод: не важно, чем ты занимаешься, главное – не бояться рисковать. Так считает и резидент коворкинга MULTISPACE, Арсений Шегай: «Важно уметь убеждать и обладать эмоциональным интеллектом – способностью чувствовать и контролировать эмоциональные импульсы, которые управляют людьми. По сути, мы продаем эмоции. Также для успеха в продажах я могу посоветовать две вещи – холодно взвешивать свои шансы и уметь рисковать. Конечно, главное, чтоб игра стоила свеч».

Кооперативы 80-х: хотели как лучше, вышло как всегда

25 лет назад Советский Союз сделал важный шаг к капитализму. 26 мая 1988 года Верховный Совет одобрил закон N 8998-XI «О кооперации в СССР».

На Западе слово «кооперативы» традиционно ассоциируется с социализмом. В России с них началось частное предпринимательство.

Кооперативы: присылайте ваши фото и истории

Сперва «процесс пошел» ходко. Потом выяснилось, что взять немного хорошего плана и немного хорошего рынка можно лишь в теории.

К моменту принятия закона только в Москве уже насчитывалось около 550 кооперативов, созданных в порядке эксперимента. Старт дали принятые в феврале 1987 года постановления Совета министров СССР №№ 160, 161 и 162 о создании кооперативов по бытовому обслуживанию населения, производству товаров народного потребления и в сфере общественного питания.

Осенью 1987 года в павильоне «Стройэкспо» на Фрунзенской набережной прошла выставка первых изделий: «вареных» джинсов, кроссовок а-ля «Адидас», видеокассет, футболок с надписями «А я упрямо люблю «Динамо» и изображениями кота Леопольда и Микки Мауса в цветах советского и американского флагов: «Давайте жить дружно». Это было последнее публичное мероприятие, которое посетил Борис Ельцин в качестве первого секретаря горкома КПСС.

Революция в сознании

1 мая 1987 года вступил в силу закон об индивидуальной трудовой деятельности, 30 июня того же года — закон «О государственном предприятии», предусматривавший хозрасчет и элементы самостоятельности в выборе экономических партнеров. Закон «О кооперации» впервые со времен нэпа разрешил создание частных предприятий.

Для «страны победившего социализма» это было революцией в сознании.

Статья 10 закона гласила: «Вмешательство в хозяйственную или иную деятельность кооперативов со стороны государственных органов не допускается». И это в обществе, где партия более полувека «направляла и руководила» всем, от посадки свеклы до литературы!

Работа в частном секторе по найму оставалась для коммунистов эксплуатацией человека человеком, следовательно, недопустимой ересью. Подразумевалось, что кооператоры будут в одном лице работниками и собственниками.

Пожалуй, главной в законе была статья 25: «Кооператив самостоятельно определяет формы и системы оплаты труда членов кооператива».

И до Горбачева строители-шабашники или подрядные звенья в сельском хозяйстве демонстрировали невероятную производительность, но подобные эксперименты быстро пресекались: никто не должен получать слишком много, контроль над мерой труда и мерой потребления — ключевая функция социалистического государства.

В конце 1980-х годов кооператорами называли всех предпринимателей. Возникло устойчивое выражение: «демократы и кооператоры».

Советские и особенно иностранные корреспонденты не вылезали из первого в Москве кооперативного ресторана Андрея Федорова и без устали фотографировали частных шашлычников на Старом Арбате и привокзальных площадях.

Из первых кооператоров вышли будущие генералы российского бизнеса. Александр Смоленский начал с организации кооператива по строительству дач и гаражей, а Владимир Гусинский — по выпуску модных медных браслетов, якобы обладавших целебными свойствами. Кооператив Гусинского ежедневно штамповал пятьдесят с лишним тысяч браслетов, которые при себестоимости в три копейки шли по пять рублей.

Комиссию Моссовета по кооперативной деятельности возглавлял Юрий Лужков.

Гладко на бумаге

Экономические реформы Горбачева были отчаянной попыткой спасти страну. В 1988 году СССР экспортировал 144 млн тонн нефти по кажущейся сегодня смешной цене в 17 долларов за баррель (125 долларов за тонну). При этом за валюту продали всего 80 млн тонн, остальное ушло социалистическим странам по невыгодному бартеру.

Одновременно пришлось импортировать 40 млн тонн зерна по цене 176 долларов за тонну. Бюджет был сведен с 25-процентным дефицитом, покрывавшимся за счет внешних займов и распродажи золотого запаса.

Посягать на основы системы в Кремле не собирались, а на возникавшие противоречия закрывали глаза. Считалось, что достаточно кое-что слегка «расширить и углубить», и «процесс пойдет».

Горбачеву и его экономическим гуру Леониду Абалкину и Абелу Аганбегяну виделось нечто вроде второго издания нэпа: командные высоты остаются за государством, а не связанные бюрократической регламентацией, гибко реагирующие на спрос кооперативы ликвидируют дефицит потребительских товаров и услуг, с чем у плановой экономики дело всегда обстояло плохо.

Подобные мысли осторожно высказывались и в советское время. Юлиан Семенов в романе «ТАСС уполномочен заявить» вывел широко мыслящих генералов и полковников КГБ, недоумевавших, какой вред социализму могут нанести частные сапожники?

Поначалу царила эйфория. Поскольку идея получила отмашку с самого верха, действовал принцип: разрешено все, что не запрещено. Патент на открытие кооператива стоил пять рублей! Налоги были минимальные: три процента с выручки.

Затем начались трудности. Оказалось, что каждый экономический уклад имеет свою внутреннюю логику, все его элементы взаимосвязаны, и сказав «а», надо либо говорить «б», либо поворачивать назад.

Надстройку в виде кооперативов водрузили на фундамент планового хозяйства, в котором все виды сырья не продавались, а распределялись по фондам. В разнарядках Госплана и Госснаба никаких кооперативов, разумеется, не значилось.

То же мясо для шашлыков в магазинах не лежало, а если покупать его на рынке, то цены делались совершенно неподъемными для абсолютного большинства. В ресторане Федорова расценки превысили уровень элитарных «Арагви» и «Праги» в восемь раз. А промышленное сырье и на базаре найти было невозможно.

В результате работать смогли лишь те, кто имел связи и получал фондовое сырье за взятки. Директора открыли при своих заводах кооперативы из доверенных лиц, выпускали продукцию из дешевых материалов, с использованием государственных производственных мощностей и электроэнергии, продавали ее по свободным ценам и присваивали сверхприбыль.

Фактически был запущен механизм номенклатурной приватизации, хотя формально предприятия оставались в госсобственности. Между рабочими, попавшими в «кооператоры» и оставшимися на старых зарплатах возникли, мягко говоря, трения.

Бывший сотрудник 9-го главка КГБ Владимир Ряшенцев создал кооператив «АНТ» (Автоматика, Наука, Технология) и занялся продажей за границу через Новороссийский порт списанных танков в обмен на компьютеры. Достоверно неизвестно, продавались ли танки на металлолом, или «АНТ» сбывал неизвестно кому действующие машины.

Понятно, что организовать такой бизнес без высоких покровителей невозможно. Назывались, в частности, имена премьера Николая Рыжкова и его заместителя Владимира Гусева.

«Хозяин Кубани», первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Иван Полозков в январе 1990 года с помощью подконтрольных ему местных силовиков схватил «антовцев» за руку при попытке вывезти очередные 12 Т-72 и устроил скандал: вот до чего докатились «жулики-кооператоры», танки, силу и гордость нашу, сплавляют за кордон!

Полозков приобрел репутацию непоколебимого борца за советские ценности и спустя полгода был избран первым секретарем ЦК вновь созданной компартии РСФСР.

Двоемыслие

Еще большим препятствием стал моральный климат в обществе.

С одной стороны, при Брежневе советская власть заключила с народом негласный договор, позволив работать вполсилы, попивать и тащить с производства, что плохо лежит, в обмен на внешнюю лояльность. Самопожертвования и сверхусилий больше не требовалось. С другой стороны, всякая частная инициатива пресекалась, потребительство и вещизм постоянно подвергались осуждению.

Уже при Горбачеве, в ходе короткой, но шумной кампании по борьбе с нетрудовыми доходами летом 1986 года под это определение попадали любые доходы, полученные не из рук государства.

Полозков устраивал на Кубани «помидорные войны» — сносил бульдозерами частные теплицы и парники. Проконтролировать репетиторство и частный извоз было невозможно, поэтому с ними боролись словесно.

В газетных очерках о хороших людях, внедривших на заводе какое-нибудь рацпредложение или организовавших спортивный кружок для подростков, непременно подчеркивалось, что для себя-то герой никакой выгоды не извлек.

Журнал «Крокодил» напечатал фельетон о человеке, который изготавливал и продавал на базаре фланелевые стельки для обуви: да, он много работает и приносит пользу, но думает при этом не о людях, а о своем кармане.

«Комсомольская правда» опубликовала письмо некоего студента Александра, обеспокоенного инициативой ЦК ВЛКСМ по созданию «стройотрядов коммунистического (бесплатного) труда»: не распространят ли этот принцип на все отряды, а я из небогатой семьи? Газета снисходительно похлопала читателя по плечу: не волнуйся, Саша, никто не посягает на твои честно заработанные рубли, но мы не сомневаемся, что твои дети и внуки будут работать, не думая про деньги.

Сказать, что народ полностью пропускал пропаганду мимо ушей, было бы неверно. В умах царило двоемыслие: можно ловчить и даже воровать, если понемножку, главное — не выделяться. Можно руководствоваться в жизни личным интересом, но бравировать этим неприлично. В данном смысле советские граждане напоминали колхозников 1950-х годов, которые не могли сказать двух слов без мата, но попав на экскурсию в трофейную Дрезденскую галерею, при виде обнаженной натуры багровели и принимались кашлять от смущения.

По понятиям большинства, человеку надлежало делать, что велено, а государству снабжать и обеспечивать, желательно даром. Сегодня трудно себе представить, какой гнев порождали, скажем, платные кооперативные туалеты.

Людей с советской психологией раздражали не столько реальные экономические последствия появления кооперативов — они были незначительны, — сколько моральная реабилитация духа наживы и неравенства.

Массовые рассуждения исходили из того, что высокие доходы в принципе не могут быть честными, и что если какие-то товары и услуги по цене не доступны каждому, то пусть лучше их совсем не будет.

Не только на обывательском, но и на официальном уровне шли бесконечные дискуссии на любимую тему: «Сколько можно зарабатывать?» Леонид Абалкин в августе 1988 года заявил, что потолок для кооператоров должен составлять где-то в районе 700 рублей в месяц.

Когда основатель кооператива «Техника», потомок дореволюционных купцов Артем Тарасов в январе 1989 года цивилизованно уплатил 90 тысяч рублей партвзносов с дохода в три миллиона, в этом усмотрели цинизм. Правда, другие сограждане спустя год с небольшим выбрали Тарасова народным депутатом РСФСР.

Многие законопослушные и трудолюбивые люди, которые в других условиях нашли бы себя в кооперативах, боялись идти туда из-за разговоров, что «их всех скоро пересажают».

Номенклатура подогревала эти настроения, не без оснований видя в развитии частного предпринимательства и появлении среднего класса угрозу своей власти. Самыми распространенными в устах партаппаратчиков и «консервативно-послушного большинства» депутатов в отношении новых веяний в экономике стали слова «непродуманные решения».

Михаил Горбачев не был диктатором, а сам провозгласил плюрализм мнений. К тому же лидер явно колебался: то заявлял, что «переменам нет альтернативы», то вспоминал про социалистический выбор, сделанный его дедушкой.

В написанном в 1988 году популярном стихотворении поэта Геннадия Григорьева рассказывалось, как «дядя Миша» перестраивал сарай, энергичные молодые люди предложили помочь и снести развалюху, а «дядя Миша говорит: не трожь фундамент, он еще четыре века простоит».

Все в тень

Не успев опериться, кооперативный сектор оказался под сильнейшим прессингом. Расширив рамки свободы, государство тут же принялось отыгрывать назад.

Еще до принятия закона, в марте 1988 года, правительство ввело драконовский налог на личные доходы кооператоров: 30% в диапазоне от 500 до 700 рублей в месяц, 70% от тысячи до 1500, 90% на все свыше полутора тысяч рублей.

Министр финансов Борис Гостев откровенно объяснил причину: «нечего плодить спекулянтов», «прослойка богатеев приведет к социальному расслоению».

С декабря 1988 года вышли несколько постановлений, запрещавших создание кооперативов в тех или иных видах деятельности.

«Понадобилось не так уж много времени, чтобы превратить дорогу, которая должна была вести к изобилию, в прифронтовую полосу. Кооператорам отказали в льготном режиме налогов даже на период становления, установили различные ограничения на реализацию производимой ими продукции, заставляли покупать сырье и оборудование по ценам в несколько раз выше государственных», — вспоминал Леонид Онушко, в 1988 году основавший кооперативное кафе в Набережных Челнах, а впоследствии ставший президентом банка.

Внешне все обстояло блестяще: к началу 1989 года были зарегистрированы 77,5 тыс. кооперативов, спустя год — 193 тыс. с числом занятых 4,9 млн человек. Кооперативы действовали в 20 отраслях экономики. Но большинство из них либо представляли из себя «директорские» кооперативы, паразитировавшие на госпредприятиях, либо занимались перепродажей и обналичиванием денег.

Августовский путч и реформы Ельцина-Гайдара сняли вопрос о кооперативах с повестки дня. На смену перестроечному романтизму и метаниям пришли жесткие реалии эпохи первоначального накопления.

Пионер российского капитализма, ресторан Андрея Федорова, не дожил до его юбилея. По адресу Пречистенка, 36 теперь находится филиал коммерческого банка.