Армия Ивана 4

Клим Жуков о сборнике «Русская армия в эпоху Ивана Грозного»

Д.Ю. Я вас категорически приветствую! Клим Саныч, добрый день!
Клим Жуков. Всем привет! Добрый день.
Д.Ю. Чего это ты такой красивый?
Клим Жуков. Товарищ Прапор подогнал последний писк отечественной военной моды. В расцветке «мох» курточку…
Д.Ю. Ты прекрасен, по-моему.
Клим Жуков. Я себя ещё в зеркало не видел, побаиваюсь смотреть – можно обгадиться.
Д.Ю. Но всё равно, ты хорош…
Я смотрю, свежий опус. «Русская армия в эпоху Ивана Грозного». Материалы научной дискуссии к 455-летию начала Ливонской войны. Это как раз то, о чём мы беседовали, да?
Клим Жуков. Про Ливонскую войну мы касались, скажем так. Специально мы про неё ни разу не говорили. Надеюсь, ещё как-нибудь поговорим.
Д.Ю.
«Данный перечень неизученных вопросов можно продолжать, но это всё ― пожелания на будущее, которые ни в коей мере не умаляют большую заслугу и успех данного сборника. Его выход, бесспорно, является крупнейшим событием в изучении военной истории русского ХVI в. за последние десятилетия.
А.И. ФИЛЮШКИН,
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории славянских и балканских стран Исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.»
Клим Жуков. Я бы усилил слова Саши Филюшкина, потому что, это не за последние десятилетия, это, наверное, за последние лет сто самый мощный сборник, который был посвящён бы концентрировано военной истории Ливонской войны Ивана Грозного, русской армии преимущественно.
Потому как, во-первых, это: а) сборник, это не книжка, то есть тут масса авторов работала над своими узкими темами, б) каждая тема, каждая статья написаны не просто так, потому что я хочу написать про пушки, а я хочу про не пушки, был общий составитель, ответственный редактор Лёша Лобин, небезызвестный автор книги «Битва на Орше», например, вот такой человек, который составил тематический сквозной план так, чтобы все статьи были как бы взаимосвязаны друг с другом.
Таким образом, несмотря на то, что это разные произведения, они составляют некое сквозное сплошное повествование, посвящённое собственно говоря Ливонской войне, от буквально социального состава высшего командования, которое было в русской армии в то время, через условно сотников-капитанов-майоров до артиллерии… вот, например, такая есть статья…
Д.Ю. Я с твоего позволения зачитаю…
«Вместо введения: результаты и перспективы изучения военной истории России эпохи Ивана Грозного.
Высший командный состав русской полевой армии при Иване IV.
«Центурионы» Ивана Грозного (средний командный состав русского войска 2-й пол. XVI в.: к постановке проблемы).
Служилые «немцы» в русском войске второй половины XVI в.
Русская артиллерия в царствование Ивана Грозного.
«Невидимки» русской армии XVI века.»
Ниндзя?
Клим Жуков. Все спрашивают. Нет, это про тех людей, про которых в источниках громогласно не упоминается: разнообразная служивая мордва, татары и прочие, которые не являлись гражданами, но при этом служили в русском войске.
Д.Ю.
«Некоторые замечания по истории русско-ногайского военного сотрудничества.

Стрельцы и их начальники в XVI в.
Даточные люди черносошных земель в войске Ивана Грозного: лыжная и судовая рать.»
Даже названий таких не слышал.
Клим Жуков. Лыжная – на лыжах. Судовая…
Д.Ю. На судах.
Клим Жуков. Или в судах.
Д.Ю.
«Копейный бой» русской поместной конницы в эпоху Ливонской войны и Смутного времени.
«Конность, людность и оружность» русской конницы в эпоху Ливонской войны 1558-1583 гг.
Боевые слуги в составе русской поместной конницы в период Ливонской войны.»
Извиняй, конечно, что перебил, Клим Саныч. Вот вместо того, чтобы читать идиотию всякую, написанную дегенератами, ознакомьтесь, что наука там нарыла за последнее время, что наука говорит: какие есть документы, что откопали, что где подсмотрели. Зла не хватает…
Извините, перебил. Вот оно, да. В едином так сказать этом самом…
Клим Жуков. Что характерно, теперь же у нас эпоха интернетов, учёные имеют возможность друг с другом общаться безостановочно. Общение в интернете обязательно выливается, как водится, в фонтаны известной субстанции.
Так вот, чтобы этого не было, точнее, невозможно эти фонтаны прикрутить, чтобы их направить в позитивное русло, был выбран формат: первая часть – сборник статей, вторая часть – все участники сборника обсуждают статьи друг друга и, если есть конкретная критика, её высказывают. После чего, подвергнутый критике автор имеет возможность ответить на критику. И получается таким образом «статья/критика/ответ на критику» и всё это естественно в печатном виде. Таким образом, вся дискуссия сводится в предельно академический позитивный круг вопросов и ответов, которые может любой читатель освоить.
Это полезно, просто потому что, когда есть просто статья, знающий человек скажет, что-то тут не так, вот конкретно такие и такие ошибки вижу, незнающий человек может, например, попасть под очарование автора и сказать, что вот нет, так всё и было. Наличие критики и ответа на критику таким образом дают пищу для именно здравого критического разума. То есть понятно, что есть факты, неподлежащие интерпретациям, которые изложены в статье так и так, есть интерпретации, которые можно подвергнуть тому или иному рассмотрению. Вот наличие критики позволяет их рассмотреть под разными углами и понять, что интерпретация от факта в истории сильно отличается. Вот эта буквально книга, почти 600 страниц, она наполовину почти посвящена обсуждению статей друг друга.
Д.Ю. Да.
Клим Жуков. Вот так.
Д.Ю. В целом-то как, спокойно общаются?
Клим Жуков. Ну конечно. Это же нормальная научная дискуссия.
Д.Ю. С историками вообще опасно, они многие археологией занимаются – руки-то от лопат, моё почтение. Я видел твоего товарища Двуреченского… с ним не хочется дискутировать ни о чём, может ведь объяснить любому…
Клим Жуков. Этот опасный, да…
Д.Ю. И как у нас говорят: приводи кого хочешь – мы любому обоснуем.
«В 1547–1584 гг., в царствование Ивана Грозного, Россия имела всего три мирных года из тридцати семи! Тридцать четыре года сражений, боев, походов на разных фронтах.»
Я вот люблю слушать людей, которые говорят: нам хотя бы 20 лет спокойной жизни…
Клим Жуков. Кто ж вам их даст-то?
Д.Ю. …и вы Россию не узнаете, да. Вот забить бы торцом в известное место произведение…
И как? Тут про что в целом-то? Есть про бомбарды, пушки?
Клим Жуков. Это любимая тема Лёши Лобина – бомбардология.
Д.Ю. Бомбардология…
Клим Жуков. Понятно, изучение разных пушек. Выясняется масса интересных подробностей. Во-первых, никогда бы не подумал, оказывается уже при Иване Грозном у нас артиллерия была в основном стандартизирована, по крайней мере на уровне высших установлений. Другое дело, что техника не позволяла, что называется, миллиметр в миллиметр бить калибр и длины стволов. Но было чёткое понимание, что пушки должны быть одинаковые. Чтобы государственные заводы могли поставлять одинаковые ядра для них. Соответственно, одинаковый вес ствола, одинаковая форма ствола – это одинаковые лафеты, сразу масса проблем в логистике убирается. Это всё вскрывается на конкретном материале.
Д.Ю. Наш друг Аракчеев ещё этим занимался…
Клим Жуков. Ой, да занимались все, потому что, к сожалению, на том уровне техники, который был в XVI-XIX веках, было невозможно привести к единому знаменателю, окончательно скажем так. Но пытались все. Аракчеев, кстати, смог, что характерно.
Д.Ю. Да.
«…зделана сия пушка Павлин в лето 7064 году сентября, а делал Степан Петров, позади запалу на торели и на устье гнезда сквозные, в ней под запалом коморка для стрельбы.»
Прелесть.
«Мортиры, пушки верховые. Пищали». Про всё, про всё просто.
Клим Жуков. Что характерно, многие пушки, изготовленные в царствование Ивана Грозного, употреблялись ещё Петром Первым в начале его войн со шведами. То есть оказались крайне живучими.
Вот, например, пушка «Павлин» (упомянутая была другая пушка) работы Паоло Дебосис, итальянца, которая была вылита ещё при Иване III, дожила, если не ошибаюсь, до Алексея Михайловича царя тишайшего, с XV века до XVII-го.
Д.Ю.
«В 550-ых годах производили на Пушечном дворе осадные змеи – длинноствольные крупнокалиберные пищали, аналоги европейских «шлангов».
Schlange – это змея.
«Орудия «Змей летячий» и «Змей свертной» упоминаются при осаде Казани 1552 года. Трофейные немецкие «шланги» в источниках именовались «змеями», но с привязкой к месту захвата. Например, ливонский «Змей Юрьевский», «Змей Перновский» и так далее.»
Какая прелесть, слушай. Полезная книжка, очень полезная. Картинки цветные в наличии.
Клим Жуков. Картинки рисовал замечательный художник (можно показать всем, чтобы было видно) Олег Фёдоров, это как живописец-реконструктор, наверное, сейчас самый лучший, который работает вообще в России. Доводилось с ним работать, когда производили некие картинки для Куликова поля. До последней пуговицы вникает в деталировку и потом это всё воспроизводит.
Д.Ю. Красота.
Клим Жуков. А картинку на обложке рисовал Николя Зубков – тоже замечательный художник.
Д.Ю. Тут прям фотографически получилось.
Клим Жуков. Он больше живописец, хотя и очень хороший знаток.
Д.Ю. Понятно, тираж-то микроскопический, я надеюсь, да?
Клим Жуков. Это вообще было сделано только для авторов, там 528 экземпляров, если не ошибаюсь, и достать её невозможно. Но её можно скачать на сайте milhist.info абсолютно бесплатно, всё выложено, линки будут подвешены.

Д.Ю. Да, всё под роликом. Бегите, хватайте, читайте.
Клим Жуков. Известный недостаток этой книжки, он конечно недостаток, для кого и недостаток, а для кого и достоинство – это передний край вообще борьбы за отечественную историю последнего времени. Самые ведущие специалисты, которые есть, от души пишут про науку научно, то есть читать сможет не каждый. Человек неподготовленный, то есть совсем неподготовленный, скорее всего даже и не осилит. Потому что написано, ну как минимум на человека с минимальной исторической подготовкой. Как минимум. То есть так просто с налёту подступиться – только если очень сильно интересно, вот по-настоящему интересно. Потому что каждую ссылку, а их там бывает по несколько штук на одно предложение, лезть проверять, вообще о чём это.
Д.Ю. Ну, нехай, попробуют камрады, в конце концов.
Клим Жуков. Опять же, это 600 с лишним страниц – это самые последние вообще тренды, которые есть в отечественной науке касательно военного XVI века. От пушек до социального состава командования, повторяюсь. Ничего подобного вообще про Ливонскую войну, про военное дело России эпохи Ивана Грозного в мире до сих пор не издавалось.
Д.Ю. Круто.
Итого: редкий случай – можно скучать в интернетах и почитать про русскую армию в эпоху Ивана Грозного. К Ивану, я надеюсь, мы ещё вернёмся…
Клим Жуков. И не раз вернёмся.
Д.Ю. …и дадим ряд советов, что читать ещё, например, из более понятного. Забегая вперёд, товарищ Скрынников, он как?
Клим Жуков. В смысле отражения военного дела или вообще?
Д.Ю. Вообще.
Клим Жуков. Это классик, с одной стороны. С другой стороны, писал о Иване Грозном прямо скажем не совсем недавно, с тех пор многие его положения в значительной мере можно скорректировать. То есть читать надо обязательно (если конечно интересно), факты рассматривать как факты, а интерпретации – как интерпретации. Повторяюсь, многие из них в данный момент можно значительно скорректировать. Тем более, что всех фактов, которые сохранились с тех пор в источниках, одному человеку, наверное, вывалить в одну книжку и даже несколько книжек, просто не под силу, и обработать их. Потому что с тех пор сохранилось не очень много, прямо скажем, но для одного человека, повторюсь второй раз – непосильный объём работы. Поэтому, естественно, Руслан Григорьевич, несмотря на то, что видный специалист и очень толковый эрудит, который разбирался в эпохе Ивана Грозного, всего знать просто не мог. Это для коллектива авторов задача.
Д.Ю. Такая книжка. Качаем, читаем.
Спасибо, Клим Саныч.
Клим Жуков. Это товарищу Кириллу Нагорному спасибо…
Д.Ю. Спасибо Кириллу Нагорному.
Клим Жуков. …и конечно Дмитрию Михайловичу Володихину, который из Москвы всячески содействовал изданию данного томика.
Д.Ю. А на сегодня всё. До новых встреч.

Московские стрельцы «Неприменные войска» русского государства XVII века

До недавнего времени практически единственным источником информации по интересующему нас здесь вопросу считалась 1-я часть (том) «Исторического описания одежды и вооружения российских войск» А.В.Висковатова. За полтора столетия, прошедшие со времени его опубликования, накопилось достаточно новых сведений, позволяющих составить более полное и точное описание стрелецкого костюма, исправить допущенные в этом знаменитом труде ошибки.

История стрельцов как регулярной русской пехоты начинается с 1550 г., когда из существовавших к тому времени пищальников было отобрано 3000, сформировавших 6 статей (позднее — приказов) по 500 человек каждая. Их поселили в Москве, в Воробьевой слободе. Уже при Иване IV численность стрельцов достигла 7000 (из них 2000 конных), командовали которыми 8 голов и 41 сотник. К концу этого царствования стрельцов было 12000, а на коронации Федора Иоанновича летом 1584 г. — 20000. Всеми стрелецкими делами ведала поначалу «Стрелецкая изба», а затем «Стрелецкий приказ», упомянутый впервые в 1571 г. 28 июня 1682 г. во время стрелецкого бунта московские стрельцы, практически захватившие власть в столице, переименовали себя в «надворную пехоту», приказ же свой в «Приказ надворной пехоты», однако уже 17 декабря прежние названия были восстановлены. В 1683 г. приказы были переименованы в полки, а составлявшие их сотни — в роты.

Стрелецкая служба была в основном наследственной. Стрельцы получали годовое жалованье, освобождались от налогов и помимо службы занимались теми же видами деятельности (ремесла, торговля и т.п.), что и остальное посадское население.

Стрелец Саввино-Сторожевского монастыря (Звенигород) 1680-е гг. Стрелец и начальный человек московских приказов. Сер. XVII в. (реконструкция автора)

Помимо московских, существовали и городовые стрельцы. Московские, несомненно, занимали более привилегированное положение — жалованье и различные «дачи» (пожалования вещами) были у них намного больше, нежели у городовых.

Приказы (полки) назывались по именам своих командиров и имели порядковые номера, в каждом городе начиная с номера 1-го.Чем меньше был номер, тем почетнее — за службу приказ могли, например, пожаловать из 11-го в 6-й и т.д. В Москве первым по номеру был так называемый стремянной приказ (полк), обычно в 1,5—2 раза превосходивший по численности остальные-Стрельцы этого подразделения были частично или полностью посажены на коней, никогда не посылались из Москвы в пограничные города для службы и постоянно находились при особе царя. Из этого, собственно, и получилось название «стремянной» — находящийся у государева стремени. Среди городовых стрельцов конные подразделения встречались довольно часто, однако в полном смысле кавалерией их назвать нельзя — это была лишь посаженная на коней пехота.

Командный состав приказа (полка) — «начальные люди» — состоял из головы (тысяцкого), полуголовы (пятисотского), сотников и урядников (пятидесятников и десятников). Старшие начальники набирались из дворян и детей боярских, головами же бывали и князья; урядники — из самих стрельцов. 25 марта 1680 г., несмотря на нежелание стрельцов, было велено их «ведать против иноземного чину» — начальному составу быть «из голов в стольники и полковники, из полуголов в полуполковники, из сотников в капитанах». Это переименование происходило в рамках обшей реорганизации войска, затеянной князем В.В.Голицыным.

Как известно, Петр 1 упразднил московских стрельцов в 1711 г., отдельные же городовые формирования просуществовали и до 1716 г.

Обратимся теперь к стрелецкому костюму — непосредственной теме нашей статьи.

О нем известно очень немного, основные источники можно без труда перечислить. Начнем с изобразительных материалов эпохи, на которые мы, собственно, и будем опираться в этом небольшом исследовании:

— изображение стрельца в книге путевых заметок А.Мейерберга (1661 — 1662 г);

— «живописный лист» из собрания отдела рукописей Государственной публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, — «Чертеж изображения в лицах отпуска стрельцов в судах водяным путем на Разина» (1670);

— рисунки в «Книге об избрании на … престол … Михаила Федоровича» (1672— 1673);

— рисунки в книге путевых заметок Э.Пальмквиста (1674).

Следует отметить, что рисунки из «Книги об избрании на … престол … » нельзя использовать для реконструкции костюма 1613 г. — времени события (как это ошибочно сделано в «Историческом описании…»), а только на тот период, когда они были исполнены — начало 1670-х гг. Мы сознательно отказываемся от разработки одного из хорошо известных источников — серии офортов Ж.-Б.Лепренса, изображающих разных стрелецких чинов, — их историческая достоверность сомнительна, т.к. созданы они уже во второй половине XVIII в. (1764).

Чины московских приказов в парадных «цветных» кафтанах. 1670 г. (по акварели «Чертеж изображения в лицах отпуска стрельцов в судах водяным путем на Разина»):

1. Полуголова 3-го приказа Федор Лукьянович Яшкин

2. Знаменщик 3-го приказа с сотенным знаменем

3. Голова 3-го приказа Иван Тимофеевич Лопатин

4. Караульщик головы

5. Выборной стрелец из охраны головы

6. Стрелец

7. Стрелец с «братским» (пятидесятским) знаменем

8. Урядник (пятидесятник)

9. Сотник

10. Барабанщик из малолетних стрельцов

Письменные же источники, которыми мы располагаем, — это воспоминания иностранцев, в различное время помещавших Русское государство, и немногие сохранившиеся отечественные документы с эпизодическими упоминаниями о снабжении стрельцов — сам архив Стрелецкого приказа погиб в пожаре еще при Анне Иоанновне.

Попробуем составить описание стрелецкой одежды, основываясь на этих весьма скудных сведениях.

Скорее всего, на момент сформирования, да и долгое время после этого стрельцы какого-либо регламентированного в покрое и расцветке костюма не имели. Д.Горсей, говоря о московских стрельцах во времена Ивана Грозного, отмечал, что они «очень опрятно одеты в бархатные, разноцветные шелковые и стамедные (шерстяная косанит-ная ткань, — Р.П.) одежды». Он указывал также на разнообразие в расцветке стрелецких кафтанов: «…тысяча стрельцов в красных, желтых и голубых одеждах, с блестящими орудиями и пищалями расставлены в ряды своими начальниками».

В 1588 г. Дж.Флетчер дал подробное описание вооружения: «У стрельца или пехотинца нет никакого оружия, кроме ружья в руке, бердыша на спине и меча сбоку. Ложе его ружья не такое, как у мушкета, но гладкое и прямое, несколько похоже на ложе охотничьего ружья, отделка ствола груба и неискусна, и он весьма тяжел, хотя стреляют из него небольшой пулей».

В. Парри, описывая царский выезд в 1599 г., упоминает царскую «…гвардию, которая была вся конная, числом 500 человек, одетых в красные кафтаны, они ехали по трое в ряд, имея луки и стрелы, сабли у пояса и секиры на бедре…». Однако у нас нет твердых оснований считать это первым упоминанием единообразного красного цвета для стрелецких кафтанов — «гвардией» иностранец мог назвать и жильцов, и еще кого-нибудь из «Государева полка».

О наличии чего-либо подобного мы можем говорить, опираясь на свидетельство Паерле, относящееся к маю 1606 г.: «…были выстроены в два ряда пешие московские стрельцы до 1000 человек, в красных суконных кафтанах, с белой на груди перевязью. Сии стрельцы имели длинные ружья с красными ложами; недалеко от них стояли 2000 конных стрельцов, одетых так же точно, как пешие, с луками и стрелами на одной стороне и с ружьями, привязанными к седлу, на другой». Такое количество стрельцов — много более одного приказа — позволяет нам предположить, что в этот период все московские стрельцы уже были одеты в красное и имели относительно единообразное снаряжение и вооружение. Это, естественно, еще не униформа, а только частично регламентированный общегражданский костюм, столь характерный для постоянных воинских формирований в Европе XVII в. Позднее, в 1658 г., впервые упоминается «служилое платье» — видимо, специальный термин для обозначения такого рода одежды.

Следующие сведения относятся к 1661 — 1662 гг. А.Мейерберг дает изображение стрельцов в высоких, с меховыми отворотами шапках, длинных кафтанах с неясным воротником и сапогах с каблуками. Примечательно, что сабля у них висит не на поясной портупее, как было принято в то время, а на перевязи через правое плечо. Если Мейерберг только упоминает «…почетный караул из 50 стрельцов, в алое сукно одетых», то побывавший в те же годы в Москве Кемфер дает достаточно подробное описание: «Оружие их (стрельцов. — Р.П.) состояло из ружья, коим отдавали они честь; бердыша, имеющего вид полулуния, воткнутого перед каждым в землю, и сабли, сбоку привешенной. Кафтаны их были довольно нарядны, у одного полка из светло-зеленого, а у другого из темно-зеленого сукна, застегнутые, по русскому обычаю, на груди золотыми шнурками длиною в одну четверть». Из этого мы можем утверждать, что к началу 1660-х гг. московские стрельцы уже носили кафтаны отличительных по приказам цветов, однако про другие варианты расцветки, кроме упомянутых, нам ничего не известно.

Не вносит ясности в этот вопрос и упоминавшаяся нами среди основных источников акварель, изображающая отправление сборного отряда из подразделений всех 14 московских приказов на борьбу с войсками Степана Разина в 1670 г. К сожалению, тщательно раскрашен и прописан только смысловой центр картины — струги стрелецкого головы и ближайшего его окружения. Однако здесь хорошо различимы подробности костюма, вооружения и должностных различий большинства из изображенных 845 стрельцов и начальных людей, составлявших отряд. Перечислим некоторые из них:

— цвета деталей одежды — красные, малиновые и зеленые разных оттенков (распределение вариантов расцветки по отдельным приказам невозможно из-за отсутствия конкретных указаний и небрежной раскраски основного пространства картины);

— цвета деталей одежды стрелецкого головы (командира отряда), пятисотского и знаменщика, изображенных в смысловом центре картины (малиновая шапка, светло-зеленый верхний и красный нижний кафтаны, желтые сапоги), соответствуют расцветке сотенного знамени (светло-зеленый крест на малиновом фоне с белым обрамлением) и, что главное, идентичны расцветке одежды и знамени 3-го стрелецкого приказа, как их изобразил позднее Э.Пальмквист (об этом ниже);

— начальные люди (пятисотский и 12 сотников), кроме самого головы, вооружены протазанами с малиновыми кистями; некоторые держат в руках перчатки с крагами, украшенные шитьем и бахромой;

— урядники вооружены копьями, алебардами и протазанами (более скромными, чем у начальных людей), а рядовые стрельцы, за исключением музыкантов и знаменщиков, — бердышами и самопалами;

— около головы находятся стрельцы в более богатых кафтанах, причем явно шубных — то есть на меху (видимо, личная охрана — так называемые выборные стрельцы).

Реконструкции, выполненные на материале этой картины, вы можете видеть на наших иллюстрациях.

Московские стрельцы, вынесшие основные тяготы военных действий 1670—1671 гг., несомненно, понесли большие потери (описанный нами сборный отряд был полностью уничтожен восставшими). Поэтому уже в 1672—1673 гг. наряду с пополнением было произведено, по-видимому, и значительное «переобмундирование» потрепанных московских приказов. Не следует забывать и о том, что пожалование цветными сукнами считалось одной из форм поощрения за службу (если принять во внимание тот факт, что сукна, шедшие на парадные кафтаны, были западноевропейского производства и стоили очень дорого). Например, в 1672 г. в Киеве среди воинских припасов хранилось «405 кафтанов стрелецких онбургского (гамбургского. — Р.П.) сукна зеленого и лазоревого». На такие крупные пожалования косвенно указывают и относящиеся к 1682 г. требования части московских стрельцов о выдаче им наконец обещанных в 1672—1673 г. сукон — тогда, видимо, выдали не всем. Судя по всему, за период с 1672 по 1682 гг. снабжения практически не было, исключая, разве что, пожалования за «Чиги-ринское сидение» 1677 г.

Так или иначе, но к 1674 г. московские стрельцы, когда их увидел и зарисовал шведский офицер Э.Пальмквист, были переодеты в новые нарядные кафтаны, несколько отличавшиеся своим покроем от прежних. Цветные рисунки в книге Пальмквиста являются наиболее подробным и основательным источником по стрелецкому костюму. На них мы видим варианты расцветки деталей одежды всех 14 приказов. Мы не можем утверждать, было ли это многоцветие (см. таблицу в конце статьи) нововведением 1672—1673 гг. или же новые костюмы повторяли систему расцветки, установленную задолго до этого. С одной стороны — мы не имеем упоминаний о каких-либо цветах, кроме оттенков красного, малинового и зеленого до 1672 г., с другой — очевидно полное совпадение расцветки костюмов и знамени чинов 3-го приказа на «живописном листе» и на рисунке Пальмквиста.

Сведения о расцветке (по Пальмквисту) приведены в «Историческом описании», но, по всей видимости, составители, списывая цвета с миниатюрных картинок, допустили по крайней мере одну серьезную ошибку. Сразу вызывают беспокойство указанные цвета нагрудных шнурков — петлиц (малиновый и черный, а в одном случае зеленый). Дело в том, что ни в одном из письменных источников — ни до, ни после 1674 г. — не упоминаются цветные шнурки, говорится только о золотых, реже серебряных нашивках (так, в 1680 г. в описании царской свиты при поездке царя Федора Алексеевича в Троице-Сергиев монастырь упоминаются «400 конных стрельцов в алых кафтанах с золотыми и серебряными нашивками» (очевидно, — «стремянной» полк. — Р.П.). Внимательно рассмотрев оригинальные рисунки, мы пришли к выводу, что Пальмквист действительно пытался изобразить золотые и серебряные шнурки, хотя и выглядят они, на первый взгляд, как малиновые и черные (зеленых, правда, вообще на рисунках нет — это очевидная ошибка). Объясняется это тем, что на Руси того времени практиковалось добавление красных или малиновых нитей в золотые шнуры для достижения эффекта черевчатого (красного) золота — визуально эта смесь могла восприниматься как малиново-золотая — добросовестное же воспроизведение этого на миниатюре привело к подавлению цвета золота более интенсивным малиновым; прорабатывая же фактуру серебряных шнуров, рисовальщик невольно изобразил их практически черными.

По рисункам Пальмквиста мы не определим цвета портов, нижнего кафтана и кушака. Предположительно последний был по цвету шапки — если судить по 3-му приказу. На Руси такая практика существовала и позднее: 25 февраля 1700 г. Петр I велел чинам Преображенского драгунского полка «…себе наделать суконные кафтаны цвет темно-зеленый и накупить красные шапки и кушаки».

Рассмотрев рисунки, попробуем сделать некоторые обобщения, не отраженные в «Историческом описании»:

— все стрельцы носили перчатки с крагами коричневой кожи;

— в походе дуло мушкета закрывалось коротким кожаным чехлом;

— бердыш носился за спиной через любое плечо;

— поверх поясного ремня, к которому крепилась сабля польского типа, одевался кушак;

— на походном кафтане не было петлиц;

— внешним отличием начальных людей служил подбитый мехом верхний кафтан, шитое жемчугом изображение короны на шапке и посох;

— голова отличается от других командиров горностаевым подбоем верхнего кафтана и шапки (хотя, скорее всего, это указывает не на чин, а на княжеское происхождение).

Вообще, вышивка жемчугом часто указывается как характерное отличие стрелецкого начальника. Так, в 1675 г. в описании «Троицкого похода» упомянут голова в «богатой, унизанной жемчугом одежде».

Практически последние из имеющихся у нас сведений о стрелецком костюме, относящиеся к 1682—1683 гг., затрагивают только вопросы снабжения — ничего существенного к нашей информации они не добавляют.

Попробуем теперь обобщить все собранные нами материалы, последовательно описывая предметы, входившие в комплекс парадного стрелецкого костюма.

Шапка — бархатная, с довольно высоким колпаком, и почти всегда с меховой опушкой, у стрельцов овчинной, а у начальных людей скорее соболиной.

Верхний кафтан — восточноевропейского типа, с двумя небольшими разрезами по бокам на полах. Длина выше щиколоток. Застегивался справа налево, пуговицы круглые или овальные (шарообразные), петлицы из золотого или серебряного шнура с кистями на концах или из плоского галуна. На груди произвольное число петлиц, а на боковых разрезах — от одной до трех. Предположительно с 1672 г. имел небольшой стоячий воротник, до этого, по всей видимости, отложной — «шалью». У начальных людей подбивался соболем или иным дорогим мехом, у рядовых стрельцов — бараньим или козлиным («шубный кафтан»), либо цветным сукном.

Нижний кафтан — зипун. То же, что и верхний, но короче и в любом случае без мехового подбоя.

Порты — достаточно узкие в коленях, длиной до середины голени.

Сапоги — кожаные, в основном желтого цвета, до колен, с каблуками. Форма носка разнообразная.

Перчатки — у стрельцов коричневой кожи, с мягкими крагами, у начальных людей встречались и с жесткими крагами, украшенными вышивкой, галуном и бахромой.

Кушак — из цветной ткани, у начальных людей с золотым шитьем и бахромой.

Что же касается походной одежды, то ее подробное перечисление мы находим в списке вещей, отправленных в 1677 г. из Воронежа на Дон стрельцам: «…шапки овчинные под разными цветными плохими сукнами 160 … вареги с голеницами 100, кафтаны шубные … 859, … кафтанов сермяжных серых и черных 315 … сукна сермяжного и черного и белого 1500 аршин…». Походные кафтаны, называемые также «носильными», строились из сермяжного (домотканого) сукна серого, черного или коричнего цвета и не имели нашивок. При этом шапки оставались ярких цветов.

Кафтаны стрельцы получали от государства или строили в полках по «образцам» из полученных сукон. Существовали даже специальные книги о «даче начальным людям и солдатам шубных кафтанов». Попытки вынудить стрельцов изготовлять одежду за свой счет встречали с их стороны ожесточенное сопротивление. Приведем здесь характерный документ — 30 апреля 1682 г. вышел указ стрелецкому полковнику Семену Грибоедову об отставке и наказании за притеснения подчиненных. Один из разделов этого указа гласил: «И кафтаны цветные с золотыми нашивками, и шапки бархатные, и сапоги желтые неволею же делать им (пятидесятникам, десятникам и рядовым стрельцам своего полка. — Р.П.) велел».

Закончим этот разговор сведениями из изданной в Швеции в 1660 г. книги Котошихина, касающимися московских стрельцов: «Да им же всем дается на платье из царской казны сукна ежегодно». И о стрельцах городовых: «… а на платье сукна посылаются в три и в четыре года». Вряд ли такое поистине замечательное снабжение существовало долго и существовало вообще. Городовые стрельцы, судя по всему, вообще не имели парадных «цветных» кафтанов.

Кое-что известно и о тех случаях, когда следовало носить парадные кафтаны. 30 декабря 1683 г. в докладной выписке об удалении из Москвы ненадежных стрельцов и поселении их по городам есть об этом любопытное упоминание: «И ходить им (московским стрельцам. — Р.П.) в те (в великие господские праздники и в их государевы ангелы. — Р.П.) и в иные нарочитые дни в цветных кафтанах против того же как и на Москве».

Чины московских приказов после 1672 г. (по Э.Пальмквисту):
1 Голова 1-го приказа Егор Петрович Лутохин
2 Знаменщик с сотенным знаменем 3-го приказа
3 Стрелец 6-го приказа
4 Стрелец 13-го приказа в походном («носильном») кафтане
5 Начальный человек (пятисотский или сотник) 3-го приказа
6 Стрелец 8-го приказа

«Цветное платье» и сотенные знамена московских стрелецких приказов. 1674 г. (по Э. Пальмквисту):

1-й (стремянной) — Егора Петровича Лу-тохина — (1500 чел.)
2-й — Ивана Федоровича Полтева — (1000 чел)
3-й — Василия Борисовича Бухвостова — (1000 чел.)
4-й — Федора Ивановича Головлинского — (800 чел.)
5-й — Федора Васильевича Александрова — (800 чел)
6-й — Никифора Ивановича Колобова — (900 чел.)
7-й — Стефана Федоровича Янова — (1000 чел.)
8-й — Тимофея Федоровича Полтева — (800 чел)
9-й — Петра Абрамовича Лопухина — (1200 чел.)
10-й — Федора Абрамовича Лопухина — (1000 чел)
11-й — Давыда Григорьевича Воронцова — (600 чел)
12-й — Ивана Ивановича Нараманского — (600 чел)
13-й — (?) Лаговскина (600 чел)
14-й — Афанасия Ивановича Левшина — (1000 чел)

Теперь о прическах. Ни Московский собор 1551 г., предписавший, чтобы «бород не брили и не обсекали и усы бы не подстригали», ни запрещение царя Алексея Михайловича стричь волосы не заставили всех стрельцов поголовно носить бороды и длинные волосы. В действительности, судя по изображениям, они стриглись «в кружок», а носить ли бороду, усы или же полностью брить лицо решали самостоятельно.

Представление о всем комплексе стрелецкого военного костюма будет далеко не полным, если не рассмотреть подробности вооружения. Традиционно рядового стрельца представляют вооруженным самопалом, саблей восточного типа и бердышом. Однако так было далеко не всегда. А если бердыш действительно можно считать неотъемлемой принадлежностью стрелецкого вооружения, то с остальным дело обстоит сложнее. Сабля, например, в 1674 г. была с гардой польского образца, а некоторые городовые стрельцы вообще были вооружены западноевропейскими шпагами (саввино-сторожевские в 1659 г., кирилло-белозерские в 1665 г. и др.). Самопалы (ружья русского дела) были на вооружении стрельцов лишь до второй половины XVII века, а затем были постепенно вытеснены более крупнокалиберными, надежными и легкими западноевропейскими мушкетами. Кстати, московские стрельцы не жаловали кремневое оружие, почти все они были вооружены фитильными мушкетами, вплоть до конца XVII века. Среди стрельцов были и вооруженные протазанами — протазанщики. Вооружение знаменщиков и музыкантов (сиповщиков и барабанщиков) было достаточно разнообразным. Хотя стрельцов иногда и вооружали копьями, действовать ими они не умели и даже категории такой — «копейщик» — среди стрельцов не было до 1690-х гг.

Существовало несколько типов бердышей. На многих из них с тупой стороны пробиты отверстия, на некоторых встречаются изображения, предназначение которых пока не понятно. Самое распространенное — борьба коня со змеем. Размер древка бердыша должен был обеспечить применение его как упора для стрельбы из мушкета. Внизу древка, граненого или овального в сечении, делалось маленькое копейцо для втыкания бердыша в землю. Бердыш в походе носился за спиной на погонном ремне, крепившемся за два кольца на древке.

Стрелецкий командир был вооружен только саблей. Остальные начальные люди кроме сабель имели еще и богато украшенные протазаны.

Довольно часто для торжественных случаев стрельцы брали из государственных запасов особое, богато украшенное оружие, но затем сдавали его обратно.

Весь комплекс стрелецкого вооружения был либо личным, либо частично личным, либо же полностью выдавался государством.

По поводу защитных доспехов отметим упоминание таковых у стрелецких знаменщиков. Так, при описании царского смотра на Девичьем поле в 1664 г. упомянуты знаменщики приказа А.С.Матвеева, из которых двое вышли на смотр в кирасах и один — в латах.

С 40-х годов XIX века (времени выхода 1-й части «Исторического описания») во все издания с легкой руки Висковатова пошли изображения стрельцов начала XVII века в стальных касках не очень понятного фасона. Однако не составляет труда узнать в них стандартные для второй половины XVII века западноевропейские шишаки типа Schutzenhaube. Как отмечалось выше, рисунки из «Книги об избрании на … престол…», на которых изображены стрельцы в касках, можно использовать как материал для реконструкции стрелецкого костюма 1670-х гг., а отнюдь не начала XVII в.

Единственное из известных упоминаний о защитном головном уборе у стрельцов находим в «Записках Желябужского» в описании похода на Кожуховские маневры 23 сентября 1694 г.: «…шли пять стрелецких полков: 1) Стремянной Сергеева, 2) Дементьева, 3) Жукова, 4) Кривцова, 5) Мокшеева. Все сии пять полков составляли 3522 человека. Они одеты были по старинному (в восточно-европейское платье. — Р.П.) в длинных полукафтаньях, широких шароварах, с небольшими касками на головах, на плечах несли ружья, а в руках тупые копья».

Данное упоминание интересно еще и тем, что описан костюм явно польского образца, так как именно у поляков нижние кафтаны длиною были не меньше верхних и носились широкие, а не узкие штаны.

В заключение следует сказать несколько слов о многочисленных знаменах стрелецких приказов (полков). Существовало три типа знамен: приказные (полковые), сотенные (ротные) и «братские» (пятидесятские). Полковое знамя — богато украшенное полотнище большого размера с изображением различных религиозных сюжетов — выносилось в строй крайне редко, по торжественным случаям, функцию постоянного полкового отличия выполняли сотенные знамена, полагавшиеся каждой сотне (роте). Расцветка их зачастую совпадала с расцветкой парадной одежды. Наконец, «братские знамена» — скорее значки — представляли собой небольшие квадратные куски цветной ткани, иногда украшенные какой-либо геометрической фигурой, например изображением креста.

Литература:

Аделунг О. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1770 г. и их сочинения. — М., 1864.

Беляев И.О. О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после него. — М., 1864.

АН СССР. Ин-т истории. Исторические записки. № 4. — , 1938.

Висковатов А.В. Историческое описание одежды и вооружения российских войск с рисунками, составленное по высочайшему повелению. Изд. 2-е, ч.1. — Спб., 1899.

Военно-исторический сборник. Труды ГИМ, вып. XX. — М., 1948.

Восстание в Москве 1682 г.: Сб. документов. — М., 1976.

Денисова М. Русское оружие XI—XII вв. — М.,1953.

Забелин И. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. — М., 1862.

Книга об избрании на превысочайший престол великого российского царствия Великого государя царя и Великого Князя Михаила Федоровича всея великой России Самодержца. — М., 1672— 1673. (Гос. Оруж. палата. Инв. № Кн-20.).

Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. — СПБ., 1840.

Левинсон-Нечаева М. Ткани и одежда XVI —XVII вв. /Государственная оружейная палата Московского Кремля. — М., 1954.

Лизек А. Сказание о посольстве от Императора Римского Леопольда к Царю Московскому. — Спб., 1837.

Мейеберг А. Виды и бытовые картины России XVII в. — Спб, 1903.

Очерки русской культуры XVII в. — М., 1977.

Очерки русской культуры XVII в. — М., 1979.

Рабинович М. Древняя одежда народов Восточной Европы. — М., 1986.

Савваитов П. Описание старинных русских ут-варей, одежд, оружия, ратных доспехов и конского прибора, в азбучном порядке расположенное. — Спб., 1886.

Фомичева 3. Редкое произведение русского искусства XVII в. /Древнерусское искусство XVII в.: Сб. статей. — М., 1964.

ОПРИЧНИНА

Опричнина – система чрезвычайных мероприятий, примененных русским царем Иваном IV Грозным в 1565–1572 гг. во внутренней политике для разгрома боярско-княжеской оппозиции и укрепления Русского централизованного государства. Также «опричниной» называлось особое административно-территориальное образование в составе Русского государства – личное владение Ивана IV и его семьи в 1565-1572 гг. Опричнина последовательно отделялась в территориальном отношении от остальной части страны – земщины.

Причины и цели опричнины

Введение опричнины Иваном Грозным было вызвано сложностями внутренней обстановки в стране, в том числе противоречием между политическим сознанием боярства, определенных кругов высшей бюрократии (дьяков), высшего духовенства, желавших самостоятельности, с одной стороны и, с другой, – стремлением Ивана Грозного к неограниченной власти. Таким образом, основным препятствием для царя здесь становились боярско-княжеская оппозиция и боярские привилегии. Но расправиться с остатками раздробленности он решил чисто традиционными методами, т.к. опричнина по форме была возвращением к временам раздробленности.

Учреждение опричнины. Опричное войско

Внутриполитический кризис обострился отставкой Иваном Грозным Избранной рады (1560), смертью митрополита Макария (1563), удерживавшего царя в рамках благоразумия, изменой и бегством за границу князя А.М. Курбского (апрель 1564). Решив сломить назревавшую оппозицию, 3 декабря 1564 г. Иван Грозный, забрав с собой государственную казну, личную библиотеку, почитаемые иконы и символы власти вместе с женой Марией Темрюковной и детьми внезапно покинул Москву, выехав на богомолье в с. Коломенское. Царь обосновался в 65 км от Москвы в Александровской слободе. Оттуда в январе 1565 г. он обратился в столицу с двумя посланиями. В первом послании, направленном духовенству и Боярской думе, Иван IV сообщал об отказе от власти из-за измены бояр и просил выделить ему особый удел – опричнину. Во втором послании, обращенном к посадским людям, он сообщал о принятом решении и добавлял, что к горожанам у него претензий нет.

Это был хорошо рассчитанный политический маневр. Используя веру народа в царя, Иван Грозный ожидал, что его позовут вернуться на трон. Когда же это произошло, царь продиктовал свои условия: право неограниченной самодержавной власти и учреждение опричнины. Страна была разделена на две части: опричнину и земщину. В опричнину Иван IV включил наиболее важные земли. В нее вошли поморские города, города с большими посадами и важные в стратегическом отношении, а также наиболее экономически развитые районы страны. В опричнине параллельно с земщиной сложилась система органов управления государством: свои дума, приказы («кельи»), личная гвардия царя (до 1 тыс. опричников в начале и к концу опричнины – до 6 тыс.). Здесь традиционное право подменялось «словом» (произволом) монарха. На землях бояр, выселяемых на территорию земщины, селились дворяне, входившие в опричное войско. Содержать это войско должно было население земщины.

Однако царь не ограничил свою власть территорией опричнины. При переговорах с депутацией от земщины он выговорил себе право бесконтрольно распоряжаться жизнью и имуществом всех подданных Московского государства.

Состав опричного войска был неоднородным: среди опричников были и князья (Одоевский, Хованский, Трубецкой и др.), и бояре, иностранные наемники, просто служилые люди. Вступая в опричнину, они отрекались от семьей и общепринятых норм поведения, приносили царю клятву в верности, в том числе – не общаться с «земскими» людьми. Опричники носили черную одежду. К их седлам были приторочены собачьи головы и метлы, символизировавшие собачью преданность царю и готовность вымести измену из страны. Связанные суровой дисциплиной, опричники орудовали в земщине, как на вражеской территории, рьяно выполняя приказы Грозного по искоренению «крамолы», безгранично злоупотребляя предоставленной им властью. Жестокости и зверства в расправе над людьми становились для опричников нормой. Особым усердием и выполнением царских указов выделялись провинциальный дворянин Малюта Скуратов, боярин А.Д.Басманов, князь А.И.Вяземский.

Ход и итоги опричнины

Стремясь уничтожить сепаратизм знати, Иван IV не останавливался ни перед какими жестокостями. Начался опричный террор, казни, ссылки. В Твери был убит московский митрополит Филипп, в Москве отравлен вызванный туда князь Владимир Старицкий, двоюродный брат царя, претендовавший на трон. Жесточайшему разгрому подверглись центр и северо-запад русских земель, где боярство было особенно сильным. В 1570 г. Иван IV предприняла поход на Новгород. который якобы хотел отойти к Литве. По дороге разгрому подверглись Клин, Торжок, Тверь. Экономическая самостоятельность больших городов была подорвана.

Опричнина не уничтожила окончательно боярско-княжеского землевладения, но ослабила его мощь. Была подорвана политическая роль боярской аристократии,. выступившей против централизации. В то же время опричнина ухудшила положение крестьянства и во многом способствовала его закрепощению. Так, в годы опричнины помещикам щедро раздавались «черные» и дворцовые земли, резко увеличились крестьянские повинности. Опричники вывозили крестьян из земщины «насильством и не про сроку». Это коснулось почти всех земель, вело к разорению земельных хозяйств. Стремительно сокращались площади пахотных земель. Крестьяне бежали на Урал, в Поволжье. В ответ в 1581 г. были введены «заповедные лета», когда «временно» крестьянам было запрещено вообще уходить от помещиков даже в Юрьев день. Разгром наиболее богатых территорий страны в годы опричнины и Ливонская война явились причиной социально-политического и внешнеполитического кризиса, в котором оказалась Россия на рубеже XVI-XVII вв.

Разгромив боярско-княжескую оппозицию, Иван Грозный встретился с новыми проявлениями сепаратизма, но не только со стороны бояр, но и среди верхушки опричников.

Опричнина могла дать лишь временный эффект, т.к. это была попытка грубой силой сломить то, что покоилось на экономических законах развития, свойственных феодализму. Опричнина привела к еще большему обострению противоречий внутри страны.

Набег крымских татар на Москву в 1571 г., которые сожгли московский посад, показал неспособность опричного войска успешно сражаться с внешними врагами. Все это заставило царя отменить опричнину, которая в 1572 г. была преобразована в «Государев двор».

Необходимость борьбы с удельной стариной, потребность централизации и укрепления государственности были объективно необходимы для России. Речь шла о путях централизации и о методах ее осуществления. Ряд историков считает, что альтернативой опричнине могли стать структурные преобразования по типу реформ Избранной рады. Это позволило бы, по мнению представителей этой точки зрения, вместо неограниченного самодержавия Ивана IV иметь сословно-представительную монархию.

История создания собственного войска Ивана Грозного

Исследователи русской истории утверждают, что слово «опричнина», которое сегодня, чаще всего, связывается с личностью царя Ивана Васильевича Грозного, употреблялось на Руси и раньше, означая «особое место». Так, например, князья Киевской Руси оставляли в наследство своим жёнам часть земли, называя её опричниной.

Опричнина шестнадцатого века – попытка Ивана Четвёртого избавиться при помощи репрессий от непокорных бояр и других не выгодных царю людей, которые по его мнению являлись помехой для ведения его внешней и внутренней политики. Ещё одной целью, преследуемой правителем России при введении опричнины было желание укрепить самодержавную власть и сделать её аналогичной восточной деспотии.

Основные причины создания опричного войска

На протяжении всего периода опричнины её сущность оставалась неизменной – установление верховной власти над народом царя (без бояр и церкви), принудительное переселение жителей государства на другие, опустевшие территории и конфискация земельных владений в пользу государства у тех, кого сам царь осуждал на смерть по обвинению в измене государству, причиной для которого мог судить не проверенный никем анонимный донос опричникам.

Именно царское опричное войско занималось на ранних этапах опричнины сбором налогов и розыском государственных изменников. К сёдлам опричников, которые одевались в особые одежды из чёрной ткани приматывалась метёлка и собачья голова. Это символизировало желание опричника с особой верностью и преданностью государю выметать весь мусор из страны. Однако, для более точного понимания явления – стоит рассмотреть причины его формирования.

Современные историки выделяют несколько причин, которые привели к опричнине и формированию царём собственного войска:

  • Неудачная внешняя политика царя и особенно проигранные сражения в затянувшейся Ливонской войне, которая была начата самим русским правителем в надежде захватить территории, которые помогут России выйти в Балтийское море. В этих неудачах монарх обвинял бояр, которые по его обвинениям не желали брать инициативу и затягивали сражения. В это же категорию стоит внести и набеги крымских татар.
  • Кончина в 1560 году любимой супруги Ивана Васильевича Анастасии, которая, согласно воспоминаниям современников, была одной из немногих, кто мог сдержать вспыльчивость царя. Грозный утверждал, что жена стала жертвой отравивших её бояр, что только «подливало масло в огонь».
  • В 1563 году царя предал один из его верных соратников военачальник Андрей Курбский, входивший ранее в состав Избранной рады царя. Он бежал в Литву. После предательства монарх убедил себя в том, что все вокруг желают его смерти и решил оградить себя от представителей боярства, сформировав личную гвардию, ставшую позже опричным войском.

Начало опричнины и ее закат

Сама же опричнина началась в 1565 году, когда первый русский царь династии Романовых Иван Четвёртый Грозный покидает столицу и выезжает в Александровскую слободу, забрав из Москвы иконы, некоторых посадских людей и государственную казну.

Оттуда правитель отправляет гонца в столицу, поручив ему передать два послания: одно – представителям духовенства и боярства, в которых царь видел опасность, как для государства, так и для собственной жизни, а другое – посадскому люду и жителям России. Общая суть обеих послания заключалась в том, что Иван отказывался от престола в пользу своего старшего сына, так как опасался за свою жизнь, упрекая в этом бояр.

На следующий день к стенам Кремля сошлось множество людей, которые потребовали от бояр вернуть законного царя на трон, обещая ему через гонцов, что они сами избавят его от врагов. В свою очередь, Грозный выставляет присланным к нему гонцам собственные условия возвращения. Он требовал дать ему опричнину для собственного пользования и формирования там войска.

Создание личного опричного войска было поручено царём Иваном Васильевичем Басманову-Плещееву, являвшимся членом царской родни. Вошедшие в состав личной гвардии люди наделялись огромными полномочиями и практически неограниченной властью. Всё, что требовалось от опричников – эффективно разыскивать, пытать и уничтожать изменников и врагов царя и государства.

В 1569 году Грозному приходит донос о том, что Новгород хочет перейти под власть Литвы и царь решает наказать жителей, выступив на них с опричным войском. Согласно новгородским летописям в результате кровавой расправы умерло более десяти тысяч новгородцев. После этого Иван идёт на Псков, желая и там устроить кровавую показательную расправу. Однако, прибыв на место, царь решает казнить лишь несколько бояр.

Однако, в 1571 году опричное войско показало свою полную несостоятельность. В этот год на столицу напали крымские татары, руководил которыми хан Девлет-Гирей и большая часть опричного войска не вышла сражаться с ними. После этого царь решает отменить опричнину и распустить личную гвардию.

«Солдаты» Ивана Грозного

Современная историческая наука не может существовать вне тесной интеграции с наукой других стран, а информирование одних ученых и просто людей, интересующихся зарубежной историей, есть не только следствие глобализации потоков информации, но залог взаимопонимания и толерантности в области культуры. Понять друг друга невозможно без знания истории. Откуда, например, те же самые британские историки и студенты знакомятся с военной историей зарубежных стран и, в частности, военной историей России? Для этого к их услугам многочисленные издания такого издательства, как «Оспрей» (Скопа), с 1975 года выпустившего более 1000 наименований самых различных книг по военной истории, как самой Англии, так и зарубежных стран. Издания носят научно-популярный и серийный характер, что позволяет получить исчерпывающее представление о том или ином периоде или событии военной истории. К наиболее популярным сериям относятся издания «Men-at-arms» («Вооруженные люди»), «Сampaign» («Поход»), «Warrior» («Воин»), и целых ряд других.
Объем изданий фиксированный: 48,64 и 92 страницы, ссылок на источники в самом тексте нет, но обязательно присутствует обширная библиография. Издания богато иллюстрированы фотографиями, графическими рисунками (прорисовками оружия, доспехов и фортификационных сооружений) и – что является своего рода «визитной карточкой» издательства, – наличием в каждой из книг восьми цветных иллюстраций, выполненных самыми известными художниками-иллюстраторами Британии! Причем, делаются эти иллюстрации по эскизам, которые предоставляет сам автор, и в них указываются стрелками не только цвета и материал одежды и доспехов, изображенных на них воинов, но – и это самое важное, – откуда заимствована та или иная деталь рисунка. То есть вот так просто взять и нарисовать «из головы» нельзя! Нужны фотографии артефактов из музеев, ксерокопии рисунков из журналов по археологии, постраничные ссылки на монографии известных ученых, так что степень научности этих книг, несмотря на отсутствие ссылок непосредственно в тексте, исключительно высока. Текст в издательство предоставляется на английском языке, переводов оно не делает.

Что же касается российской истории, то в ее отношении предубеждение у издательства полностью отсутствует, так что в списке книг «Оспрей» можно отыскать и работы российских авторов, посвященные Семилетней войне и Гражданской войне 1918 – 1922, и книги, написанные иностранными историками, про армию Петра Первого. Не обошли своим вниманием историки и ранние периоды военной истории России, и, в частности, такой известный британский медиевист, как Дэвид Николь. Именно в соавторстве с ним автору данной статьи и довелось опубликовать в издательстве «Оспрей» книгу в серии «Men-at-Arms» (№427) «Armies of Ivan the Terrible / Russian Troops 1505 – 1700». Ниже представлен отрывок из этого издания, который позволяет получить наглядное представление о том, какую информацию англичане и, например, студенты британских университетов могут получить из нее по российской военной истории и, в частности, военной истории Государства Российского эпохи Ивана Грозного.
Поместные всадники и опричник. Иллюстрация Ангуса Мак-Брайда по эскизам автора и Д.Николя.
«Стрельцы Войска Ивана IV, вооруженные ружьями и пушками, были первой армией в истории России. Войны и дипломатия Ивана III сделали Московию одним из самых мощных государств в Европе в конце 15 и начале 16 века, но серьезные внутренние и внешние проблемы остались. Одной из самых актуальных угроз с востока и юга была угроза татарских набегов, в то время как региональная независимость крупных феодалов или бояр подрывали власть великого князя изнутри. В течение нескольких лет, когда Россией фактически правили бояре, молодой Иван IV оказался заложником их злоупотреблений и своеволия; однако, когда подросток наконец-то вступил на престол, вместо того, чтобы довольствоваться титулом Великого Князя он взял себя титул «Великий царь всей Руси» (1547). Это было связано не только с желанием укрепить свое царское достоинство, но и стало предупреждением всем тем, кто его окружал, что он намерен править как истинный самодержец.
Став царем, Иван IV попытался решить две свои самые насущные проблемы одновременно. Его ближайшим внешним врагом было Казанское ханство. В шести предыдущих случаях (1439, 1445, 1505, 1521, 1523 и 1536) Казань нападала на Москву, а российские войска вторгались в Казань семь раз (1467, 1478, 1487, 1530, 1545, 1549 и 1550). Теперь царь Иван приказал построить Свияжск – город-крепость и военный склад на острове на границе с Казанью, чтобы тот служил ему в качестве базы для будущих экспедиций вдоль всего среднего течения реки Волги. Походы русских войск в 1549 и 1550 не удались, но Иван был непреклонен, и в 1552 году Казанское ханство, наконец-то, было уничтожено.
Прежде всего, укреплению военной мощи русского государства способствовало создание подразделений пехоты вооруженной огнестрельным оружием. Теперь такие отряды перевели на постоянную основу. По словам летописи: «В 1550 царь создал выборных стрельцов с пищалями в количестве трех тысяч, и приказал им жить в Воробьевой слободе». Стрельцы получили униформу, состоящую из традиционного русского длиннополого кафтана, доходящего до лодыжек, конического колпака или отороченной мехом шапки, и сапог. Они были вооружены фитильным мушкетом и саблей. Бердыш или длинный черешковый топор с серповидным лезвием, которым можно было и рубить, и колоть, и который мог также использоваться в качестве подставки для мушкета, стал по значимости вторым видом оружия стрельца. Порох и свинец выдавался им из казны, а пули они отливали самостоятельно. Их заработок колебался от 4 до 7 рублей в год для рядовых стрельцов, и от 12 до 20 для сотника или командира сотни. От 30 до 60 рублей получал стрелецкий, «голова» или командира полка. В то время как рядовые стрельцы также получали овес, рожь, хлеб и мясо (баранина), старшие чины были наделены земельными наделами от 800 до 1350 гектаров.

В то время это была очень высокая плата, сопоставимая с жалованием аристократической, то есть поместной кавалерии. Например, в 1556 платежи для ее всадников составляли от 6 до 50 рублей в год. С другой стороны, конникам выплачивались также единовременные пособия в течение шести или семи лет, что позволяло им приобрести военное снаряжение. Затем они жили на доходы со своих земель, а их крестьяне сопровождали своих хозяев на войну в качестве вооруженной челяди. Это была обычная феодальная система, при которой помещики с большими поместьями должны были выставлять больше кавалеристов в поход.
В мирное время такие помещики жили в своих деревнях, но должны были быть готовы к военной службе в случае необходимости. На практике, это для царя было трудно собрать крупные силы за короткое время, вот почему стрельцы, что находились всегда под рукой, были очень ценны. Их число стало быстро расти из начального количества в 3000 до 7000 человек под командованием восьми «голов» и 41 сотника. К концу царствования Ивана Грозного их было уже 12 000 человек, а к моменту коронации его сына Федора Ивановича в 1584 эта постоянная армия достигла количества в 20000. Вначале за стрелецкое войско отвечала Стрелецкая изба, которая вскоре была переименована в Стрелецкий приказ. Эти учреждения можно сравнить с современной системой министерств, а впервые такой приказ упоминается в 1571 году.
Во многих отношениях, стрельцы 16 – 17-го веков в России имели много общего с пехотой янычар Османской империи, и, возможно, их появление частично связано с их успешным опытом участия в войнах. Каждый полк различался по цвету кафтанов, и, как правило, был известен под именем своего командира. В самой Москве первый полк относился к Стремянному приказу, потому что служил «близь царского стремени». По сути это был полк царской гвардии, за которым следовали все остальные стрелецкие полки. Некоторые другие российские города также имели стрелецкие полки. Но московские стрельцы имели самый высокий статус, и разжалование в «городовые стрельцы» и ссылку в «дальние города» воспринимали как очень тяжелое наказание.
Одним из тех, кто лично наблюдал эти войска, был английский посол Флетчер, отправленный в Москву королевой Елизаветой I. В 1588 году он писал, что стрельцы были вооружены пистолетом, бердышом на спине и мечом на боку. Отделка ствола была очень грубой работы; несмотря на большой вес ружья, сама пуля была небольшой. Другой наблюдатель описал появление царя в 1599 году в сопровождении 500 охранников, одетых в красные кафтаны и вооруженных луками и стрелами, с саблями и бердышами. Тем не менее, неясно, кто же в эти войска входили: стрельцы, «дети боярские», младшие дворяне, или, возможно, стольники или жильцы — провинциальное дворянство, периодически приглашавшееся для проживания в Москве в качестве царской преторианской гвардии.
Стрельцы жили в своих собственных домах с садами и огородами. Дополняли царское жалование тем, что в свободное время работали в качестве ремесленников и даже торговцев – опять же, сходство с более поздними янычарами Османской империи бросается в глаза. Эти меры не способствовали превращению стрельцов в эффективную пехоту, однако, во время штурма Казани (1552) они были в первых рядах атакующих, и продемонстрировали хорошую боевую выучку. Хроники того времени утверждают, что они были настолько искусны со своими пищалями, что могли убивать птиц в полете. В 1557 году один западный путешественник записал, как 500 стрелков, прошли со своими командирами по улицам Москвы на стрельбище, где их целью была ледяная стена. Стрельцы начали стрелять с расстояния 60 метров и продолжали до тех пор, пока эта стена не была полностью разрушена.
Опричное войско
Самым надежным телохранителем Ивана IV были опричники (называвшиеся еще также кромешниками, от слова кроме). Российские историки используют слово опричнина в двух смыслах: в широком — это означает всю государственную политику царя в 1565-1572, в узком – территорию опричнины и опричное войско. Тогда самые богатые земли в России стали территорией опричнины, обеспечивая тем самым царя обильными доходами. В Москве некоторые улицы также стали частью опричнины, а за пределами Московского Кремля был построен Опричный дворец. Для того, чтобы войти в число опричников, боярин или дворянин проходили специальную проверку, чтобы отсеять всех, кто вызывал подозрения у царя. После зачисления человек приносил присягу на верность царю.
Опричник был легко узнаваем: он носил грубую, монашеского покроя одежду с подкладкой из овчины, но при этом под ней был кафтан из атласа, отороченный мехом соболя или куницы. Опричники также привешивали голову волка или собаки* на шею лошади или к луке седла; и на рукоятке нагайки пучок шерсти, иногда заменявшийся веником. Современники сообщали, что все это символизировало то, что опричники грызут врагов царя как волки, а затем выметают из государства все лишнее.
В Александровской слободе, куда царь перенес свою резиденцию (ныне город Александров в районе г. Владимир), опричнина получила вид монашеского ордена, где царь играл роль игумена. Но это мнимое смирение не могло замаскировать их энтузиазм в грабежах, насилии и необузданных оргиях. Царь лично присутствовал при казнях своих врагов, после чего у него наступали периоды раскаяния, во время которых он страстно каялся в своих грехах перед Богом. Его явное нервное расстройство подтверждается многими свидетелями, например, фактом избиения до смерти в ноябре 1580 своего любимого сына Ивана. Впрочем, опричники никогда эффективным войском Ивана Грозного не являлись. После победы над Казанью в 1552 году, Астрахани в 1556, и некоторых первоначальных успехов в Ливонской войне против тевтонских рыцарей на побережье Балтийского моря, военная удача от него отвернулась. В 1571 году татарский хан даже сжег Москву, после чего главные лидеры опричников были казнены.
Поместная конница
Главной силой русской армии в этот период оставалась конница, всадники которой представляли собой выходцев из благородного помещичьего класса. Их доходы зависели от их владений, так что каждый всадник был одет и вооружен так, как это он мог себе позволить, хотя правительство и требовало единообразия в их вооружении: каждый кавалерист должен был иметь саблю, шлем и кольчугу. В дополнение к кольчуге или вместо нее кавалерист мог носить тягиляй — густо стеганый кафтан, с вшитыми внутрь металлическими чешуйками или пластинками.
Те, кто мог себе это позволить, были вооружены аркебузами или карабинами с гладким или даже нарезным стволом. Бедные воители обычно имели пару пистолетов, хотя власти призывали помещиков приобретать карабины как оружие большей дальности стрельбы. Так как такое оружие долго перезаряжалось, и давало частые осечки при стрельбе, кавалеристы, как правило, имели еще лук и стрелы к нему в дополнение. Основным оружием ближнего боя было копье или совня – древковое оружие с прямым либо кривым клинком в качестве наконечника.

Большинство всадников имели сабли турецкого или польско-венгерского образца, скопированные российскими кузнецами. Восточные сабли с сильно изогнутыми клинками дамасской стали были очень популярны в России того времени. Палаш с прямым клинком был также популярен, богато украшался и был оружием благородных воинов; его лезвие напоминало европейские мечи, но было более узким, чем у меча средневековых времен. Еще одной разновидностью холодного оружия была сулеба – род меча, но с широким, слегка изогнутым лезвием.
Оружие русской поместной конницы богато украшалось. Ножны сабель были покрыты марокканской кожей и украшены накладками с драгоценными и полудрагоценными камнями, кораллами, а рукоятки сабель и приклады пищалей и пистолетов инкрустировались перламутром и слоновой костью, а доспехи, шлемы и наручи покрывались насечкой. Большое количество оружия было вывезено с Востока, включая турецкие и персидские дамасской стали сабли и кинжалы, египетские мисюрки, шлемы, щиты, седла, стремена и конские попоны. Огнестрельное и холодное оружие, и седла также ввозились из Западной Европы. Вся эта экипировка стоила очень дорого: например, полное вооружение кавалериста 16-го века обходилось ему, как сообщают современники в 4 рублей 50 копеек, плюс шлем стоимостью один рубль и сабля стоимостью от 3 до 4 рублей. Для сравнения, в 1557 – 1558 небольшая деревня стоила всего 12 рублей. В 1569 – 1570, когда на Россию обрушился страшный голод, стоимость 5 – 6 пудов ржи достигла невероятной цены одного рубля.
Термин «пищаль» в русской армии Ивана Грозного был более или менее общим и для пехоты и для конницы, и также пищалями назывались артиллерийские орудия. Существовали затинные пищали – крупного калибра, использовавшиеся для стрельбы из-за стен; и пищали завесные, которые имели кожаную перевязь, чтобы их можно было носить за спиной. Пищали были, по сути, общим оружием горожан и людей низшего класса, которых дворяне рассматривали как сброд. В 1546 году в Коломне, где было серьезное столкновение между людьми, вооруженными пищалями, и всадниками поместной конницы, пищали показали высокую эффективность, так что неудивительно, что и первые российские стрельцы были вооружены именно этим оружием. Но даже после того, как стрельцы стали «людьми государевыми» и доказали свою пользу в бою, поместная конница редко использовала огнестрельное оружие.
Конский состав
Несмотря на эти странные противоречия, именно это время стало золотым веком русской дворянской конницы, а это было бы невозможно без улучшения коневодства. Наиболее распространенной в 16 веке была ногайская порода лошадей – маленьких, с жесткой шерстью степных лошадок высотой в холке 58 дюймов, достоинством которых была выносливость и нетребовательность к пище. Жеребцы этой породы обычно стоили 8 рублей, кобылка 6 и жеребенок 3 рубля. На другом конце шкалы были аргамаки, в том числе породистые арабские скакуны, которых можно найти только в конюшнях царя или бояр и стоили от 50 до 200 рублей.
Типичное седло 16-го века имело переднюю луку с наклоном вперед, а заднюю – назад, что было типично для седел у кочевых народов, чтобы всадник мог повернуться, дабы эффективно использовать свой лук или меч. Это указывает на то, что копье не было в то время главным оружием русской конницы, так как тогда бы у ее всадников была бы другая форма седла. Московские всадники ездили с согнутыми ногами, опираясь на короткие стремена. Существовала мода на лошадей, причем иметь дорогих считалось престижно. Многое, причем не только седла, заимствовалось опять-таки с Востока. Например, нагайка – тяжелая плеть или арапник был назван в честь ногайцев, русскими казаками она используется до сих пор.
Что касается организации российской армии, то она была такой же, как и в 15-м веке. Войска были разделены на крупные образования левого и правого крыла, авангард и конное охранение. Причем это были именно полевые формирования конницы и пехоты, а не фиксированные полки как в более поздние времена. На марше армия шла под командованием старшего воеводой, а воеводы низших рангов находились во главе каждого полка. Военные флаги, в том числе и каждого воеводы, играли важную роль, как и военная музыка. Русские войска использовали огромные медные литавры, которые везли четырьмя лошадьми, а также турецкие тулумбасы или небольшие литавры, прикрепленные к седлу всадника, в то время как у других были трубы и тростниковые свирели.
Русские пушкари.
Артиллерия 16-го века
Во время правления Ивана IV роль московской артиллерии, которой руководила Пушкарская изба, сильно возросла. В 1558 английский посол Флетчер писал: «Ни один суверенный христианский государь не имеет так много пушек, как он, что подтверждается их большим количеством в Дворцовой Оружейной палате в Кремле … все отлиты из бронзы и очень красивы». Платье артиллеристов было разнообразно, но в целом похоже на кафтаны стрельцов. Однако, в артиллерии кафтан был короче и назывался чуга. Первые артиллеристы также использовали традиционные кольчуги, шлемы и наручи. Их зимняя одежда была традиционно русской, народной – то есть полушубок и шапка.
В этот период времени в России было много талантливых мастеров пушечного дела, таких как Степан Петров, Богдан Пятов, Проня Федоров и другие. Но Андрей Чохов стал самым известным из всех: он отлил свою первую пищаль в 1568 году, затем вторую и третью в 1569 году, и все они были отправлены на укрепление обороны Смоленска. Первое известное орудие крупного калибра Чохов отлил в 1575 и его опять-таки вновь отправили в Смоленск. 12 из его пушек сохранились до нашего времени (всего он изготовил более 20). Из них семь в Государственном музее артиллерии в Санкт-Петербурге, три в Московском Кремле, и два в Швеции, куда они попали как трофеи во время Ливонской войны. Все пушки Чохова имели свои названия, в том числе «Лисица» (1575), «Волк» (1576), «Перс» (1586), «Лев» (1590), «Ахиллес» (1617). В 1586 он создал огромную пушку, украшенной фигурой царя Федора Ивановича на коне, которая стала известна как «Царь-Пушка» и которая теперь стоит в Московском Кремле. Тем не менее, распространенное мнение, что в России 16 века главным образом отливали большие пушки, является неправильным. Отливались самые различные и разнокалиберные орудия, поступавшие на вооружение множества крепостей на восточной границе России. Там тяжелые стенобитные пищали были просто не нужны!
Пушкари или канониры получали большое жалование, как наличными деньгами, так и хлебом и солью. С другой стороны, их занятие не считалось очень уж благородным делом, к тому же требовало значительного опыта без гарантии успеха. Стрельцы часто отказывались служить пушкарями, и эта отрасль военной профессии стала в России в большей степени наследственной, чем другие. Русские артиллеристы часто проявляли большую преданность своему долгу. Например, в бою за Венден на 21 октября 1578 в ходе Ливонской войны, они, будучи не в состоянии вывести свои орудия с поля боя, вели по неприятелю огонь до последнего, а потом повесились на веревках, прикрепленных к стволам» .
*В связи с тем, что данная информация является общеизвестным фактом, возникает ряд вопросов, на которые источники того времени ответов не дают. Например, откуда брались эти головы, ведь их для опричников требовалось много? Так и собак не напасешься, если всем им рубить головы, а за волками надо ехать в лес, охотиться, а когда же тогда служить царю? К тому же летом головы должны были очень быстро портиться, а мухи и запах не могли не беспокоить всадника. Или же их как-то выделывали, и, следовательно, для нужд опричников существовала некая мастерская по мумификации собачьих и волчьих голов?
Литература