Антонов огонь

Эрготизм: переживание божественного огня или путешествие в ад

Еще Вазари, описывая творчество Босха, говорил: «Кто был бы в состоянии рассказать обо всех тех бродивших в голове Иеронима Босха удивительных странных и игривых мыслях, которые он передавал с помощью кисти, о тех привидениях и адских чудовищах, которые часто более пугали, чем услаждали смотревшего»

И.Босх. Искушение Святого Антония
Творчество художника Еруна Антонисона ван Акена, более известного как Иероним Босх, завораживает. Босх оставил после себя лишь дату смерти- 9 августа 1516г., около 25 картин и около 20 рисунков, тогда как каких-либо дневников, писем или документов, способных раскрыть тайны его личности, до сих не обнаружено. Кроме того, Босх никогда не датировал свои работы, поэтому точно неизвестно, когда он писал их, или даже сколько лет ему понадобилось на их создание. Занятно, что о жившем в то же время Леонардо да Винчи (1452—1519) известно куда больше. Про Босха же, кроме того, что он провел около 40 лет в братстве Богоматери Хертогенбоса, был женат на богатой вдове и ни разу не выезжал за пределы своего города, неизвестно ничего.
Выдвинуто множество самых разнообразных гипотез относительно личности Босха, но ни одна не может считаться достоверной. Предполагали, что он был знаком с практикой алхимии, магии, оккультных наук, астрологии, спиритизма, а также владел искусством применения галлюциногенов, вызывающих адские видения.
Многие ученые и искусствоведы считают, что на его творчество повлиял эрготизм или «Антонов огонь» — отравление спорыньей, умышленное или нет — не ясно.Реалистичность изображения эрготизма в творчестве Босха подтверждают и врачи: на его рисунке «Процессия калек» множество людей с ампутированными конечностями, к чему приводит отравление спорыньей (ранее считалось, что там изображена проказа).
Многие картины и рисунки, относящиеся к XV-XVI векам, являются подлинным свидетельством страданий «ignis sacer» («Святой огонь» или «Огонь Святого Антония»). С медицинской точки зрения лучше всего и очень реалистично Святой огонь отображен в картинах и рисунках не только Иеронима Босха,но и Питера Брейгеля старшего и Маттиаса Грюневальда. Их изображения отражают сущность болезни яснее, чем некоторые современные медицинские описания эрготизма.
«Эрготизм (от фр. ergot «спорынья») — отравление человека и животных алкалоидами спорыньи, попавшими в муку из зёрен ржи и некоторых других злаков, заражённых склероциями.

«Жизненный цикл» грибков спорыньи и внешний вид пораженного злака
Спорынья или маточные рожки (лат. Cláviceps) — род грибов семейства спорыньёвых (Clavicipitaceae), паразитирующий на некоторых злаках, в том числе, на ржи и пшенице. Спорынья поражала рожь, преимущественно в сырые и холодные годы. В Средние века часто случались «холодные» и влажные лета, из-за погодных условий развитие спорыньи усиливалось, люди употребляли «зараженный» хлеб.
Известно, что около 1070 года был основан «орден святого Антония» — это учреждение стало центром по лечению больных с отравлением спорыньей. Примечательно, что фанатичными участниками Первого крестового похода 1096 года были бедные крестьяне из районов, наиболее сильно пострадавших в 1094 года от эпидемии „священного огня“.
Склероции спорыньи содержит большое количество алкалоидов, наиболее ядовитый из которых — эрготинин.

И.Босх. Рисунок «Процессия калек»
Как только склероции спорыньи попадают в организм человека, начинается так называемый инкубационный период болезни, он варьируется от нескольких часов до нескольких месяцев.
У человека обычно бывает три формы или типа/варианта болезни: 1)судорожная (лат. ergotismus convulsivus) или «ведьмина корча» с яркими галлюцинациями 2) гангренозная (лат. ergotismus gangraenosus) или непосредственно «огонь святого Антония» («Антониев огонь», «священный огонь»), получивший свое название из-за «сгорания заживо» конечностей и 3) энтероэрготический, с преимущественным поражением кишечного тракта.
Энтероэрготизм был впервые описан в Индии, его возбудитель C. fusiformis (Patel et al., 1958). Хотя само название энтероэрготизм «подчеркивает» желудочно-кишечные расстройства, симптомы также могут включать сонливость, галлюцинации и головокружение.
Алкалоиды спорыньи являются агонистами различных серотониновых рецепторов (Tfelt-Hansen et al., 2000) и считается, что взаимодействия именно с этими рецепторами лежат в основе разнообразных проявлений эрготизма- по химической структуре они сходны с дофамином, серотонином и гистамином, что, видимо, и обуславливает тропность к рецепторам. Некоторые из алкалоидов взаимодействуют с 5-HT1B / D субтипом серотониновых рецепторов, отвечающих за периферическую вазоконстрикцию, приводящим к гангрене (Andersen et al., 1987). Агонизм с 5-HT2A-субрецепторами вызывает галлюцинации (Vollenweider et al., 1998).
Когда в пищу случайно попадают алкалоиды спорыньи, у употребивших ее развивается тошнота, головокружение, бессонница, общее возбуждение и бред. Этот бред имеет определенные общие черты, люди видят очень яркие галлюцинации с участием причудливых животных, демонов и обязательно огня.
Возможно, представление об аде, как о гиене огненной, также родилось под действием эрготизма.
Вспышки эрготизма случалась много раз на протяжении всей истории, и даже относительно недавно, в 1951 году, одна из них «захватила» небольшую французскую деревню.
В 1880-х годах доктора F.Siemens и F.Tuczek подробно описали психозы при эрготизме. Изменения психики при отравлении спорыньей являются настолько яркими, что иногда выходят на первый план в болезни.
Врачи Марбургского факультета наблюдали психические расстройства во время эпидемии эрготизма 1596 года (тогда они посчитали эпидемию инфекционной), двумя годами позже в 1598 году Sennert описал различные психозы, которые имели общие черты: ступор в сочетании с «живыми» переживания божественного огня. В 1697 году в Гессене были описаны случаи потери умственных способностей после корчи. Hoffmeyer в 1742 отмечал «бредовое безумие». Taube указывал на «тупоумие», манию или «истинное бешенство» и истерию после эпидемии 1770-71 гг. Wichmann описывал психические расстройства так: «многие больные впадали в настоящее сумасшествие, тупоумие или какую-то нечувствительность, так, что они, когда их спрашивали, пристально смотрели на собеседника и ничего не отвечали, как бы не понимая вопроса». Во время эпидемии 1831—32 года в Wagner отмечал галлюцинации и потерю памяти.
В 1938г. Альберт Хоффманн (Albert Hoffmann), швейцарский химик, присоединил диэтиламидную группу к лизергиновой кислоте, которая содержится в спорынье, и получил ЛСД-25. Через 5 лет, повторяя синтез почти забытого вещества, вещество случайно попало на кончик пальца и абсорбировалось в кровь, так 16 апреля 1943 года химик открыл психоделический эффект ЛСД.
Однако, в отличие от тех, кто намеренно принимал ЛСД, те, кто страдал эрготизмом не осознавали, что влияло на них, в том числе из-за того, что дебют болезни имитировал бубонную чуму и в результате можно было умереть. После бесконечных приступов тошноты в сочетании с бессонницей, а затем с ужасными галлюцинациями, у пораженных часто развивалась гангрена пальцев и конечностей, и если они все же выживали, то подвергались ампутации. В эпоху Ренессанса такие страдания заставили многих поверить в возможность реального путешествия в ад.
«Калеки» Питера Брейгеля старшего, написанные за год до смерти и переданные в Лувр в 1892 году, до сих пор остаются предметом дискуссий искусствоведов, пытающихся трактовать аллегории уродливого и страшного мира. Искалеченные люди передвигаются, опираясь на костыли, и можно долго пытаться разглядеть в их глазах недоверие, непонимание, обиду и постоянную гнетущую боль. Но несомненно другое — все они были жертвами эрготизма.

П.Брейгель старший. «Калеки»
В этом контексте любопытно творчество Маттиаса Готарда Нейтардта (1470-75 — 1528), мистического художника, ставшего впоследствии знаменитым под именем Груневевальд (нем. Matthias Grünewald, Mathis Gothart-Nithart), современника Дюрера и Рафаэля, который жил при лазарете Изенгейм, разрушенном во время Великой французской революции. Груневальд мог часто наблюдать оба проявления эрготизма, как гангренозную, более типичную для Франции, так и конвульсивную или «ведьмину корчу» с судорожными припадками, бредом и зрительными галлюцинациями (в основном наблюдаемую в Германии как «Kriebelkrankheit»). Сохранилось не более десятка произведений Грюневальда, но из тех работ, что дошли до нас, самым знаковым, несомненно, является «Изенгеймский алтарь», который включает в себя «Искушения Святого Антония» (левая боковая створка). Святой Антоний, поверженный, но не сломленный старец с длинной бородой, окружен жестокими демонами- чудовищами, которых ровно семь (по количеству грехов), и, видимо, больной с эрготизмом олицетворяет уныние.

М.Грюневальд. «Искушение Святого Антония» («Изенгеймский алтарь», левая створка) 1514-1515

М.Грюневальд. «Искушение Святого Антония» Фрагмент(«Изенгеймский алтарь», левая створка) 1514-1515

М.Грюневальд. «Искушение Святого Антония» Фрагмент, изображающий больного с эрготизмом («Изенгеймский алтарь», левая створка) 1514-1515
Было бы, конечно, заманчиво предположить, что религиозно-окрашенные галлюцинации и бред, которые часто развиваются при эрготизме, вдохновившие многих художников, могли быть не случайными,а спровоцированными. Это очень привлекательная гипотеза о возможной наркомании. Например, массовые галлюцинации, похоже, все же могли индуцироваться: имеются свидетельства, что для культа Деметры (или посвящения в Великую Тайну Деметры) в античной Элевсине использовалась психотропная смесь, приготовленная из Claviceps paspali, другого типа спорыньи.
На картине И. Босха «Искушение святого Антония» есть четкие свидетельства не только эрготизма, но и использования психотропных трав. Есть даже предположение, что эта картина-карта, символично изображающая все известные на тот момент дурманящие травы. В центральной части можно увидеть калеку с деревянной ногой (спорынья), слева вверху изображено сожжение больницы Святого Антония (заведения, лечившее отравления спорыньей), жители больницы стоят на небольшом расстоянии, в то время как демоны помогают разрушать дом. Слева внизу- плод мандрагоры(плод, используемый ведьмами). На картине есть также всадники на керамической урне(?) с колючками на голове, похожими на яблоко с шипами (вероятно, это символичное изображение плодов Datura stramonium или Cardanum arvense) и еще один всадник с мандрагорой на голове в правом углу. Немного правее на огромной «мандрагоре в болоте» можно идентифицировать «колдуна», чья ампутированная нога лежит рядом с ним на ткани, а его палка похожа на костыль. Без сомнения, эти растения могут указывать на то, что люди того времени использовали различные наркотические травы для сексуального возбуждения, ярких сновидений и даже галлюцинаций. Если это действительно так, то Босх тоже мог «вдохновляться» легкими галлюциногенами и его можно считать предшественником Шарля Бодлера и Эдгара Аллана По, которые «помогали» свой музе наркотическими средствами.
Ответа на вопрос, были ли перечисленные художники первыми «наркоманами», или же они просто описывали окружающую действительность, видимо, нам не суждено узнать.
Медицинский взгляд на изобразительное искусство поверхностен, и он не может интерпретировать все нюансы. Великому искусству не нужны психоделики для стимуляции вдохновения. Все легенды христианского мученичества, бушевавшие частые эпидемии, смерть, которая всегда была рядом и неизбежна («memento mori!») — все эти факторы были для воображения средневекового художника куда важнее, чем гипотетические, но недоказуемые эффекты эрготамина, хотя теперь мы знаем, что все алкалоиды C. purpurea являются структурно схожими с ЛСД и, следовательно, способны вызывать психоз.
Подводя итог, можно с уверенностью заключить лишь одно: средневековые художники и врачи стали свидетелями загадочной эпидемии, происхождение которой они не могли объяснить или лечить. Единственно возможной на тот момент помощью была сильная вера в Божью благодать, строгая изоляция больных и смиренная, добродетельная жизнь. Именно поэтому эти старые картины человеческих страданий до сих пор нас так впечатляют.
интересно
интересно

«Антонов огонь» и «уксус четырёх разбойников». Военная медицина в Отечественную войну 1812 года

Характер травм и ранений

В первой части повествования основное внимание было уделено организации военной медицины в русской армии начала XIX века. Сейчас же основной акцент сделаем на особенностях ранений, оказании оперативной медицинской помощи и санитарной работе медиков.

Одними из самых распространенных ранений на поле боя были пулевые. Свинцовые пули французских кремниевых мушкетов, как и большинство боеприпасов того времени, оставляли в теле прямые раневые каналы. Круглая пуля не фрагментировалась и не вращалась в теле, как современные, оставляющие после себя настоящий фарш. Такая пуля даже с близкого расстояния не была способна нанести серьезную травму костям – чаще всего свинец просто отскакивал от твердых тканей. В случае сквозного пробития выходное отверстие сильно не отличалось в диаметре от входного, что несколько снижало тяжесть ранения. Однако важным отягчающим фактором огнестрельного ранения была загрязненность раневого канала. Земля, песок, обрывки одежды и прочие агенты вызвали в большинстве случаев аэробную и анаэробную инфекции, или, как её в те времена называли, «антонов огонь».
Чтобы полнее понять, что ждет человека в случае развития такого осложнения, стоит обратиться к современной медицинской практике. Сейчас даже при адекватном лечении ранений антибиотиками анаэробные инфекции, вызванные различными клостридиями, при переходе в газовую гангрену вызывают летальный исход в 35-50% случаев. В медицинских документах в этой связи приводится пример А. С. Пушкина, который скончался от стремительно развивающейся анаэробной инфекции в 1837 году после ранения пулей из пистолета. От «антонова огня», вызванного осколочным ранением, скончался князь Петр Иванович Багратион, когда отказался от ампутации ноги. Эпоха до открытия антибиотиков была чрезвычайно сурова и к солдатам, и к генералам.

Князь Петр Иванович Багратион, одна из многочисленных жертв «антонова огня»

Французы были вооружены индивидуальным стрелковым оружием нескольких типов. Это были кремневые мушкеты у пехотинцев, кавалеристы же были вооружены укороченными классическими мушкетонами и тромблонами с раструбами овальной формы. На вооружении были также и пистолеты, но они не отличались ни точностью, ни убойной силой. Наиболее опасными были мушкеты с их длинными стволами, отправляющими 25-граммовые свинцовые пули на 300-400 метров. Однако война 1812 года была типичным военным конфликтом с господством артиллерии на полях сражений. Наиболее эффективным, дальнобойным и убойным средством против пехоты противника были артиллерийские чугунные ядра, достигающие массы 6 кг, разрывные и зажигательные гранаты или брандскугели. Опасность таких боеприпасов была максимальна при фланговых ударов по наступающей цепью пехоте – одно ядро могло вывести из строя сразу несколько бойцов. Чаще всего ядра при попадании вызывали смертельные ранения. Однако если человек выживал в первые часы, то рваные, загрязненные с раздробленными костями сочетанные ранения чаще всего заканчивались тяжёлой инфекцией и смертью в лазарете. Брандскугели ввели в медицину новое понятие — комбинированная травма, сочетающая ожог и ранение. Не менее серьезным боеприпасом была картечь, которую применяли по близкорасположенной пехоте. Французы в пушку набивали не только свинцовые пули и картечь, но и грязные гвозди, камни, куски железа и так далее. Это, естественно, вызвало тяжелые инфекционные заражения ран в случае, если человек вообще выживал.


Брандскугель
Подавляющее большинство ранений (до 93%) русских воинов было вызвано артиллерийским и мушкетным огнем, а оставшиеся 7% были от холодного оружия, в том числе 1,5% штыковые раны. Основной проблемой ранений от французских палашей, сабель, пик и тесаков была обильная кровопотеря, от которой бойцы нередко погибали на поле боя. При этом стоит помнить, что исторически форма одежды была приспособлена для защиты от холодного оружия. Кожаный кивер защищал от ранений головы, стоячий воротник защищал шею, а плотное сукно создавало определенную преграду саблям и пикам.

Французский мушкетон
Умирали русские солдаты на поле боя преимущественно от потери крови, травматического шока, ушибов головного мозга и раневого пневмоторакса, то есть скопления воздуха в плевральной полости, ведущего к тяжелому нарушению дыхания и сердечной деятельности. Самыми тяжелыми были потери в первый период войны, включавший в себя и Бородинское сражение – тогда теряли до 27% всех солдат и офицеров, треть из которых была убита. Когда французов погнали на запад, потери снизились более чем в два раза до 12%, но доля убитых возросла до двух третей.

Болезни армии и французская антисанитария

Лечение раненых в период отступления русских войск было осложнено несвоевременной эвакуацией с оставляемого поля боя. Кроме того, что часть солдат оставалась на милость французам, некоторым удавалось получить медицинскую помощь от местного населения. Врачей, конечно, не было на территориях, оккупированных французами (все были в русской армии), а вот знахари, фельдшеры и даже священники могли помочь в меру своих сил. Как только после битвы под Малоярославцем русская армия перешла в наступление, врачам стало и легче и сложнее одновременно. С одной стороны, раненых успевали вовремя доставить в лазареты, а с другой – коммуникации стали растягиваться, появилась необходимость постоянно подтягивать за армией военно-временные госпиталя. Также французы оставляли за собой удручающее наследство в виде «прилипчивых болезней», то есть инфекционных. Французы, как уже говорилось ранее, халатно относились к санитарным условиям в рядах собственной армии, и в условиях лихорадочного отступления ситуация усугубилась. Пришлось применять специфические методы лечения.

Французская гравюра, иллюстрирующая порядок обращения с ранеными и пленными
Так, «переметная лихорадка» лечилась хиной или её заменителями, сифилис традиционно убивали ртутью, при инфекционных заболеваниях глаз применяли чистую «химию» — ляпис (нитрат серебра, «адский камень»), сернокислый цинк и каломель (хлорид ртути). В районах вспышек опасных заболеваний практиковали окуривание хлористыми соединениями — это был прообраз современной дезинфекции. Инфекционных больных, особенно чумных, регулярно обтирали «уксусом четырех разбойников», крайне примечательным лекарственным средством того времени. Название этой дезинфекционной жидкости наружного применения восходит к средневековым вспышкам чумы. В одном из французских городов, предположительно в Марселе, четверых разбойников приговорили к смертной казни и заставили убирать трупы умерших от чумы. Задумка была в том, что бандиты и от тел смердящих избавятся, и сами чумой заразятся. Однако четверка в ходе скорбного дела нашла некое средство, которое защитило их от чумных вибрионов. И раскрыли они секрет этот только в обмен на помилование. По другой версии, «уксус четырех разбойников» были ими придуман самостоятельно и позволил безнаказанно мародерствовать в домах умерших от эпидемии. Главным ингредиентом «зелья» был винный или яблочный уксус, настоянный на чесноке и различных травах – полыни, руте, шалфее и так далее.

Несмотря на все ухищрения, общим трендом войн того времени было преобладание в армии санитарных потерь над боевыми. И русская армия, к сожалению, не была исключением: из числа общих потерь около 60% относятся к различным заболеваниям, не имеющим отношения к боевым ранениям. Стоит сказать, что свинью в этом деле подложили русским французские оппоненты. Огромной напастью французской армии стал тиф, который разносился вшами. Вообще, французы зашли в России уже достаточно завшивленными, и в дальнейшем эта ситуация только усугублялась. Сам Наполеон чудом не заразился тифом, а вот многим его военачальникам не повезло. Современники из русской армии писали:
«Тиф, порожденный в Отечественную нашу войну в 1812 года, по огромности и разнородности армий и по стечению и высокой степени всех бедствий войны, едва ли не превосходит все военные тифы, бывшие до сего времени. Он начался в октябре месяце: от Москвы до самого Парижа по всем дорогам бежавших французов появлялся тиф, особенно убийственный по этапам и госпиталям, и отсюда распространялся в сторону от дорог между обывателями».
Большое количество военнопленных во второй фазе войны принесли в русскую армию эпидемию тифа. Врач французов Генрих Роос писал:
«Занесли эту болезнь мы, пленные, т.к. у нас я наблюдал отдельные случаи заболевания ещё в Польше, и развитие этой болезни во время отступления от Москвы. Здесь я имел возможность более внимательно проследить течение этой болезни, сопровождавшейся, в большинстве случаев, смертью».
Именно в этот период русская армия потеряла не менее 80 тысяч человек в тифозной эпидемии, которая перекинулась от французов. А оккупанты, к слову, лишились сразу 300 тысяч солдат и офицеров. С определенной долей уверенности можно сказать, что платяная вошь все-таки работала на русскую армию. Французы же, отступая из России, разнесли тиф по всей Европе, вызвав серьезную эпидемию, унесшую около 3 млн жизней.


Хирургический инструментарий врачей начала и середины XIX века
Важным для медицинской службы на освобожденной от французов территории стал вопрос уничтожения источников инфекции – трупов людей и животных. Одним из первых об этом заговорил руководитель кафедры физики Санкт-Петербургской императорской медико-хирургической академии (МХА) профессор Василий Владимирович Петров. Его поддержал Яков Виллие. В губерниях было организовано массовое сожжение умерших лошадей и трупов французов. В одной лишь Москве было сожжено 11 958 трупов людей и 12 576 павших лошадей. В Можайском уезде было уничтожено 56 811 трупов людей и 31 664 – лошадей. В Минской губернии сожжено 48 903 человеческих трупов и 3062 – лошадиных, в Смоленской – соответственно 71 735 и 50 430, в Виленской – 72 203 и 9407, в Калужской – 1027 и 4384. Очистка территории России от источников инфекций была завершена только к 13 марта 1813 года, когда армия уже перешла границу Российской империи и вступила на землю Пруссии и Польши. Предпринятые меры обеспечили значительное снижение инфекционной заболеваемости в армии и среди населения. Уже в январе 1813 г. Медицинский совет констатировал, что

«число больных во многих губерниях значительно уменьшилось и что даже самые болезни не имеют уже более заразительного свойства».
Примечательно, что военное руководство России не ожидало столь эффективной работы медицинской службы армии. Так, Михаил Богданович Барклай-де-Толли писал в этой связи:
«…раненые и больные имели наилучшее призрение и пользуемы были со всею должною рачительностью и искусством так, что недостатки в войсках людей после сражений пополнялись значительным числом выздоравливающих всегда прежде, чем ожидать можно было».
Продолжение следует…

Про «Антонов огонь»

В старину люди, не зная истинных причин возникновения болезней, давали им красивые поэтические названия. Согласитесь, «синдром проклятия Ундины» звучит гораздо романтичнее, чем «центральный синдром сонного апноэ», а «грудная жаба» выглядит образнее безликой «стенокардии».

Из глубины веков до нас дошел и термин «Антонов огонь». Интересно, что былое непонимание совершенно разной этиологии многих заболеваний, при которых конечности болят, изменяют цвет и даже некротизируются, аукается до сих пор. Разные словари и справочники считают антонов огонь синонимом и рожистого воспаления, и газовой гангрены, а иногда и любого нарушения трофики нижних конечностей.

Однако, при изучении истории вопроса обнаруживается, что на самом деле антонов огонь – это совершенно конкретное заболевание, в наши дни крайне редкое, а в прошлом принимавшее иногда характер эпидемии.

Не касаясь пока причин его развития, вспомним, что нам известно об «огне святого Антония» из исторических источников.

Упоминания об эпидемиях страшной болезни – «скрытом огне», охватывающем конечности и постепенно убивающем пораженного, — встречаются у средневековых летописцев начиная с 10 века.

Вот как описывает хронист Сигеберт Жамблузский эпидемию 1090 года в Западной Лотарингии: «Многие гнили заживо под действием «священного огня», который пожирал их нутро, а сожженные члены становились черными, как уголь. Люди умирали жалкой смертью, а те, кого она пощадила, были обречены на еще более жалкую жизнь с ампутированными руками и ногами, от которых исходило зловоние».

Рассматривая многофигурные композиции средневековых художников, например Иеронима Босха или Питера Брейгеля-старшего, невольно обращаешь внимание на большое количество персонажей с недостающими руками и ногами и на протезах. При тогдашнем уровне медицины вряд ли многие оставались в живых после травматической или хирургической ампутации. Более вероятно, что мы видим людей, перенесших сухую гангрену конечностей с самоампутацией, и количество их впечатляет.

Заболевшие испытывали жгучие боли в конечностях, парестезии, зуд, онемение. Считалось, что излечить недуг помогают мощи святого Антония – христианского отшельника, жившего в 3-4 веке. Этот святой был официальным покровителем больных «горячкой», образовался даже монашеский орден святого Антония, специализирующийся на их исцелении, поэтому «священный огонь» получил название «антонов».

Другое названия заболевания – «корчи ведьмы» — связано с его нервно-психическими проявлениями. Говоря современным языком, у заболевших отмечались спутанность сознания, эпизоды психоэмоционального возбуждения, галлюцинозы, тонические судороги. Вспышки таинственного заболевания преследовали Европу веками, происходили они в районах с влажным и прохладным климатом – Германии, Швеции, Франции, Голландии, России, — и чаще случались в голодные неурожайные годы. Смертность от «огня святого Антония» была сопоставима со смертностью от чумы, например, эпидемия 922 года на юго-западе Франции, в Аквитании, унесла жизни 40 тысяч человек.

К концу 17 века накопились кое‑какие сведения об «антоновом огне».

Было известно, что:

— болезнь возникала в сельской местности, преимущественно среди бедного населения, которое в больших количествах употребляло в пищу ржаной ­хлеб;

— среди людей, пивших воду из одного источника, заболевали не ­все;

— болели обычно семьями, причем соседи заболевшей семьи оставались здоровыми, и это практически исключало инфекционную природу заболевания.

В 1670 году французский врач Луи Тулье попытался систематизировать данные об эпидемиологии и течении заболевания и выдвинул гипотезу о его причинах. Он обратил внимание на то, что основу рациона бедняков составлял ржаной хлеб, а распространенным паразитом ржи был грибок спорынья (грибок Claviceps purpurea).

Доктора того времени использовали спорынью в акушерстве для родостимуляции и знали о ее токсичности и клинических проявлениях передозировки — судорогах, расстройствах кровообращения и диспепсии.

Сопоставив эти факты, Тулье сделал вывод, что причина болезни – употребление в пищу муки из зараженного спорыньей зерна.

Но открытие Тулье, связавшего «огонь святого Антония» с потреблением недоброкачественного хлеба, среди современников понимания не нашло, соответствующих выводов никто не сделал. Заболеваемость пошла на убыль только лет через сто благодаря

повсеместному вытеснению ржи картофелем. А свойства спорыньи – грибка, паразитирующего на колосьях ржи, — начали исследовать лишь в 20 веке. Эрготамин был впервые выделен из спорыньи в лабораториях фармакологической компании Sandoz профессором Артуром Штолем в 1918 году.

Сегодня мы знаем, что основа химического строения алкалоидов спорыньи (эрготамина, эргометрина и алкалоидов группы эрготоксина)– это производное индола лизергиновая кислота.

Алкалоиды спорыньи действуют как адреноблокаторы и в токсических дозах оказывают негативное воздействие на ЦНС, сердечно-сосудистую систему, желудочно-кишечный тракт. Передозировка проявляется диспептическими расстройствами, парестезиями, расстройствами речи, подергиваниями отдельных мышечных групп, в тяжелых случаях развиваются бред и тонические судороги. Смертельная доза спорыньи – около 5 г.

Также может развиваться токсический ангиотрофоневроз. Вследствие сосудосуживающего действия эрготамина возникает стойкий спазм дистальных мелких сосудов конечностей, затем присоединяются инфильтрация эндотелия и тромбозы. Клинически наблюдается цианоз, а затем бледность пальцев, кистей и стоп, беспокоят парестезии, снижается чувствительность, образуются некрозы по типу сухой и реже влажной гангрены.

Специфической терапии отравления алкалоидами спорыньи нет, лечение состоит в симптоматической терапии и, главное, в прекращении поступления яда в организм.

Отравление алкалоидами спорыньи вследствие потребления муки из пораженной этим грибком ржи или передозировки содержащих их препаратов носит название «эрготизм» (от французского ergot – спорынья).

И гипотеза доктора Тулье, которой уже три с половиной века, представляется наиболее вероятной для объяснения происхождения эпидемий «антонова огня», уничтожавшего и калечившего население средневековой Европы.

Первые упоминания в летописях об «огне святого Антония» относятся к началу средних веков – времени, с которого культивируется рожь в Европе. Наибольшее число заболевших отмечается в неурожайные годы – то есть когда в пищу шел каждый колосок с полей, собранный часто раньше момента созревания, а в это время спорынья наиболее ядовита. Кроме того, она лучше развивается при повышенной влажности, и это объясняет большее число заболевших в дождливые года.

Спорынья поражает не только рожь, но и многие дикорастущие злаки. Следовательно, эрготизмом страдают и животные. При их отравлениях описаны такие же формы заболевания, что и у людей – нарушения со стороны нервной системы, некрозы клювов, копыт, пятачков, хвостов, ушей. Всем известен смысл выражения «Отбросить копыта», но этимология его покрыта тайной. Страдающие эрготизмом животные копыта отбрасывают в буквальном смысле – и, может быть, просторечный синоним понятия «умереть» появился именно при наблюдении картины эрготизма у домашних животных?

В общем, при сопоставлении исторических сведений о страданиях пораженных «антоновым огнем» с известными современной науке составляющими клинической картины эрготизма напрашивается вывод, что это одно и то же заболевание.

Во-первых, поведенческие нарушения, возбуждение, галлюцинации, о которых рассказывают исторические источники, соответствуют некоторым клиническим проявлениям отравления спорыньей.

Во-вторых, сухая гангрена выглядит именно как обугленная головешка, и в рассказах о «черных, как уголь, сожженных членах» можно усмотреть гангренозную форму эрготизма, при которой происходит нарушение трофики конечностей вплоть до развития гангрены.

В-третьих, для конвульсивной формы эрготизма характерны тонические судороги разных групп мышц, в том числе сгибателей конечностей, и здесь трудно не вспомнить знаменитую «пляску святого Витта» — массовое явление во времена Средневековья (хотя есть и другие версии, объясняющие, что это такое).

И, наконец, Абсентис в работе «Христианство и спорынья» довольно убедительно доказывает, что множество эпизодов явного массового умопомешательства и психозов в истории европейских народов — крестовые походы, религиозные войны, охота на ведьм — это проявления эрготизма в психотической форме.

Например, организаторами и фанатичными участниками Первого крестового похода в 1096 году стали бедные крестьяне из значительно пострадавших от эпидемии «антонова огня» районов востока Франции и запада Германии.

В монастырях ордена святого Антония бывали случаи исцеления, хотя лечение состояло в молитвах и смазывании пораженных членов свиным жиром – не потому ли, что, находясь в монастыре, пациент ел хлеб из другой, незараженной, муки?

Однако, все приведенные выше рассуждения не могут претендовать на абсолютную истину. Мы не располагаем бесспорными доказательствами, результатов патологоанатомических и токсикологических исследований умерших от «огня святого Антония» у нас нет. И если мало сомнений возникает в том, что «антонов огонь» — это гангренозная форма эрготизма, доказать, что именно спорынья была чуть ли не основным локомотивом кровавой средневековой истории, в буквальном смысле сведя с ума тысячи людей, очень сложно. Теория хоть и спорная, но чрезвычайно интересная, и имеет как сторонников, так и яростных противников.

В наше время случаев отравления алкалоидами спорыньи, тем более массового, почти нет. Принято считать, что последняя в истории эпидемия эрготизма случилась в 1951 году во Франции после смешивания доброкачественной и зараженной спорыньей муки. Пострадало триста человек, зафиксировано 5 летальных исходов. Правда, существует мнение, что имело место отравление не спорыньей, а соединениями ртути, которыми обрабатывали зерно.

Но был еще один период в истории человечества, когда имело место массовое употребление производных лизергиновой кислоты. В 1938 году швейцарский фармаколог Альберт Хофманн, работая над препаратами против маточных кровотечений, занимался исследованиями эрготамина. Одним из синтезированных им веществ стал диэтиламид лизергиновой кислоты, или ЛСД-25 (напомню, что лизергиновая кислота — основа химического строения алкалоидов спорыньи).

В 1943 году он случайно обнаружил его яркий галлюциногенный эффект и способность изменять мировосприятие. Препарат стали использовать в психиатрической практике, и постепенно он приобрел большую популярность как средство «расширения сознания». Увлечение ЛСД в 50-60е годы приобрело массовый характер, особенно в США, но последствия бесконтрольного употребления галлюциногенов оказались неприятно разнообразными и часто непредсказуемыми, и в итоге эти препараты были запрещены практически во всех странах.

А вот случаев развития эрготизма на фоне систематического приема ЛСД не описано. На Pubmed есть только одно сообщение по теме –

о наблюдении периферической ишемии нижних конечностей после приема ЛСД (http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/18656018).

В русскоязычных источниках интересный случай развития острой ишемии верхней конечности после приема ЛСД описывает токсиколог Ш.Л.Мелконян (http://intmedical.ru/publications/intherapy/ergotizm.html),

Правда, подтверждения, что ангиотрофоневроз у пациентки был следствием именно употребления ЛСД, нет, токсикологический анализ биосред на ЛСД не проводился.

Таким образом, развитие эрготизма как синдрома на фоне приема ЛСД – огромная редкость, практически казуистика. Эрготамин спорыньи и синтезированное на его основе вещество действуют по-разному. Но надо заметить, что фармакологические механизмы и развивающаяся при воздействии ЛСД клиническая картина до настоящего времени четко не описаны, хотя этому галлюциногену посвящено большое количество специальной литературы, множество исследований и наблюдений.

Если все-таки проводить параллель с эрготизмом, можно предположить, что отравление спорыньей протекает столь же многовариантно и закономерности его выявить так же трудно.

Это может объяснять путаницу и массу темных пятен в нашем понимании сущности «антонова огня» — загадочного заболевания с многовековой историей.

Но, думаю, на данном этапе интерес к вопросу может быть лишь академическим, вряд ли современным врачам выпадет возможность наблюдать классический «огонь святого Антония».

Эрготизм

Эрготизм


Картина Маттиаса Грюнвальда, с изображением пациента, страдающего тяжёлым эрготизмом. Начало XVI века.

МКБ-10

МКБ-9

DiseasesDB

MeSH

Медиафайлы на Викискладе

Эрготизм (от фр. ergot «спорынья») — отравление человека и животных алкалоидами спорыньи, попавшими в муку из зёрен ржи и некоторых других злаков, заражённых склероциями. Обнаружить заражение особенно трудно в тёмной ржаной муке.

Эрготизм возникает также из-за передозировки препаратов спорыньи (например, гидротартрат эрготамина) при их длительном непрерывном приёме в больших дозах.

Алкалоиды вызывают сокращения мышц; высокие их дозы приводят к мучительной смерти, низкие — к сильным болям, гангрене, умственным расстройствам, агрессивному поведению.

Выделяют две формы эрготизма: гангренозная (лат. ergotismus gangraenosus) — «огонь святого Антония» («Антониев огонь», «священный огонь») (сопровождается нарушением трофики тканей из-за сужения капилляров в конечностях) и конвульсивная (лат. ergotismus convulsivus) — «ведьмина корча».

История

В Средние века из-за нетребовательности к почвам и уходу, устойчивости к сорнякам и вредителям рожь выращивалась в Европе повсеместно от Франции до России, а хлеб был основным продуктом питания для большинства населения. В некоторые годы из-за особенностей погодных условий — низких температур и высокой влажности возникало сильное заражение посевов спорыньёй. Употребление хлеба из зерна, поражённого спорыньёй, вызывало эпидемию эрготизма. Покровителем жертв эрготизма считался святой Антоний, так как лечением таких больных занимался Орден антонитов. Для борьбы с достаточно регулярными эпидемиями в европейских монастырях накапливались значительные запасы зерна хорошего качества, и при начале эпидемии монастыри оказывали помощь страждущим.

С конца XVII века по мере понимания, что содержащий спорынью хлеб является причиной эрготизма, и благодаря развитию сельского хозяйства частота и масштабы эпидемий эрготизма уменьшились. Также немаловажным фактором, повлиявшим на снижение заболеваемости эрготизмом, явилось повсеместное внедрение в рацион картофеля, снизившее потребление хлеба. Однако отдельные эпидемии эрготизма наблюдались до XIX века и даже позже. В настоящее время методы агротехники позволили практически избавиться от спорыньи в сельскохозяйственных посевах.

Эпидемии

В Российской империи с 1710 по 1909 год было зарегистрировано 24 крупных эпидемии. Последняя крупная эпидемия наблюдалась в некоторых районах юга в 1926—1927 годах, в 1926 году число заболевших составило 11 тысяч.

Последняя крупная эпидемия, которая считается эпидемией эрготизма, случилась на юге Франции, в городе Пон-Сент-Эспри в 1951 году: заболело 250 жителей, 4 из них умерли. Однако ряд исследователей причину этой эпидемии видят в отравлении ртутью или трихлоридом азота.

Примечания

  1. Эрготизм // Большая советская энциклопедия : в 66 т. (65 т. и 1 доп.) / гл. ред. О. Ю. Шмидт. — М. : Советская энциклопедия, 1926—1947. — Т. 64. — Стб. 579.
  2. ‘Natural parts and good Judgement rule the World. States are not governed by ergotisms’ в кн. Browne, Thomas. Christian Morals. — Cambridge: Cambridge University Press, 1716.
  3. Вишневский, 2014, с. 96.
  4. БМЭ. Эрготизм
  5. Шамрай С. М.Микотоксины — постоянная угроза со стороны «экологически чистых» природных ядов.
  6. Gabbai, Lisbonne and Pourquier. Ergot Poisoning at Pont St. Esprit (неопр.) // British Medical Journal. — 1951. — 15 September (т. 2, № 4732). — С. 650—651. — DOI:10.1136/bmj.2.930.650-a. — PMID 14869677.
  7. Jonathan Ott, Pharmacotheon: Entheogenic Drugs, their Plant Sources and History (Kennewick, W.A.: Natural Products Co., 1993), pg. 145.]
  8. Moreau, C. Les mycotoxines neurotropes de l’Aspergillus fumigatus; une hypothèse sur le «pain maudit» de Pont-Saint-Esprit (фр.) // Bulletin de la Société Mycologique de France : magazine. — 1982. — No 98. — P. 261—273.

Литература

  • Эрготизм // Экслибрис — Яя. — М. : Советская энциклопедия, 1978. — (Большая советская энциклопедия : / гл. ред. А. М. Прохоров ; 1969—1978, т. 30).
  • Эрготизм // Большая советская энциклопедия : в 66 т. (65 т. и 1 доп.) / гл. ред. О. Ю. Шмидт. — М. : Советская энциклопедия, 1926—1947. — Т. 64. — Стб. 579.
  • Абсентис Д. Злая корча. — М.: Букстрим, 2011. — ISBN 978-6-169-07183-9.
  • Вишневский, Михаил. Лекарственные грибы. Большая энциклопедия. — М.: Эксмо, 2014. — С. 96. — ISBN 978-5-699-71475-9.

Ссылки

  • Сайт ergotism.info — материалы об эрготизме
В другом языковом разделе есть более полная статья Ergotisme (фр.). Вы можете помочь проекту, расширив текущую статью с помощью перевода.
При этом, для соблюдения правил атрибуции, следует установить шаблон {{переведённая статья}} на страницу обсуждения, либо указать ссылку на статью-источник в комментарии к правке.
В сносках к статье найдены неработоспособные викиссылки.
Исправьте короткие примечания, установленные через шаблон {{sfn}} или его аналоги, в соответствии с инструкцией к шаблону, или добавьте недостающие публикации в раздел источников. Список: Михаил Вишневский, Лекарственные грибы. Большая энциклопедия.

Словари и энциклопедии

Нормативный контроль

GND: 4152761-6