22 июня 1941 год

Содержание

Молчание Сталина. Почему он не выступил 22 июня 1941 года

«О том, что делал Сталин 22 июня 1941 года, как он реагировал на начавшиеся грозные события, где находился в тот момент, существует множество версий, даже таких необычных, что вождя не было в Москве, а он якобы отдыхал в Сочи, — рассказал АиФ.ru кандидат исторических наук Петр Мультатули, — Восстанавливая по документам хронологию, можно констатировать, что первые 11 дней с начала Великой Отечественной войны, а именно с 22 июня по 3 июля, советский народ ничего не знал о своем вожде. Он исчез из виду».

Указания, которых не было

Так, 22 июня 1941 г. в полдень с обращением к народу выступил нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, который сообщил, что «советское правительство и его глава товарищ Сталин» поручили сделать ему сообщение о начале войны. Советский посол в Лондоне Иван Майский вспоминал: «Когда я узнал о предстоящем выступлении, первое, что пронеслось у меня в голове, было: Почему Молотов? Почему не Сталин? По такому случаю нужно было бы выступление главы правительства».

Дальнейшее развитие событий вызвало у Майского недоумение и тревогу: «Наступил второй день войны — из Москвы не было ни звука, наступил третий, четвертый день войны — Москва продолжала молчать. Я с нетерпением ждал каких-либо указаний от Советского правительства, и прежде всего о том, готовить ли мне почву для заключения формального англо-советского военного союза. Но ни Молотов, ни Сталин не подавали никаких признаков жизни. Тогда я не знал, что с момента нападения Германии Сталин заперся, никого не видел и не принимал никакого участия в решении государственных дел. Именно в силу этого 22 июня по радио выступил Молотов, а не Сталин, а советские послы за границей в столь критический момент не получали никаких директив из центра».

Однако, по словам самого Молотова, решение о том, что будет выступать именно он, принималось Сталиным: «Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на всё ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек — это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень чёткая, а сразу сориентироваться, дать чёткий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождёт несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах».

Последняя надежда

В свою очередь маршал Георгий Жуков вспоминал: «В первые часы И. В. Сталин был растерян. Но вскоре он вошёл в норму и работал с большой энергией, правда, проявляя излишнюю нервозность, нередко выводившую нас из рабочего состояния».

Петр Мультатули указывает на то, что существует дневник посещений Сталина в Кремле, из которых видно, что вождь принимал руководителей армии и правительства с 5 ч. 45 м. до 16 ч 45 мин 22 июня 1941 г. На следующий день, 23 июня Сталин принимал посетителей с 3 ч. 20 м. по 00 ч. 55 м. Георгий Жуков уверяет, что даже спустя сутки, 23 июня, во время начавшегося в Кремле совещания, Сталин выразил надежду, что начавшиеся боевые действия могут быть провокацией. «Гитлер наверняка не знает об этом. Надо звонить в германское посольство», — заключил он.

В 6 ч. утра Молотов у себя в кабинете встретился с германским послом Шуленбергом. Вернувшись в кабинет Сталина, Молотов произнес: «Германское правительство объявило нам войну». По свидетельству Жукова, Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался. Наступила долгая и тягостная пауза.

«В этот момент Сталин не мог не осознавать, что рухнула вся им столь упорно, настойчиво, и как он предполагал, искусно, выстаиваемая внешнеполитическая линия, целью которой было получить максимально больше выгод для СССР, используя воображаемую зависимость Гитлера от пакта 1939 года (договор о ненападении между Германией и Советским Союзом)., — считает Мультатули. — Сталин был убежден, что эта мнимая зависимость не позволит Гитлеру начать самоубийственную войну. Все враждебные действия Германии последних двух лет он связывал с происками германского генералитета, дипломатического корпуса, англичан, кого угодно, но никак не фюрера».

Гитлер оказался хитрее?

Историк-германист Лев Безыменский свидетельствовал, что в 1966 г разговаривал с Жуковым и тот поведал следующее: «В начале июня 1941 г. я решил, что должен предпринять ещё одну попытку убедить Сталина в правильности сообщений разведки о надвигающейся опасности. До сих пор Сталин отвергал подобные доклады начальника генштаба. Говорил по их поводу: «Вот видите. Нас пугают немцами, а немцев пугают Советским Союзом и натравливают нас друг на друга». Однако и тот доклад Жукова накануне начала войны не возымел на Сталина действие. Сообщения разведки о готовящемся нападении Германии на СССР, в которых даже указывалась точная дата — 22 июня — Сталин игнорировал. Его дочь, Светлана Аллилуева, так объясняла поведение вождя: «Отец не мог предположить, что пакт 1939 г., который он считал своим детищем и результатом его великой хитрости, будет нарушен врагом более хитрым, чем он сам… Это было его огромной политической ошибкой. Даже когда война уже кончалась, он любил повторять: «Эх, вместе с немцами мы были бы непобедимы».

«Противник захвачен врасплох»

Вплоть до 22 июня 1941 г. советскому народу внушали, что Германия на нас не нападёт. За 8 дней до начала войны ТАСС опубликовало официальное заявление, где говорилось, что «слухи о намерении Германии предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Это происходило на фоне невиданной концентрации немецких войск на западной границе СССР.

Начальник штаба Верховного командования сухопутных сил Германии (ОКН) генерал-полковник Франц Гальдер писал в своем дневнике 22 июня 1941 г.: «Части противника были захвачены врасплох…, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать». За первые 18 дней войны советская авиация потеряла 3985 самолетов, из них 1200 были уничтожены в первый день на земле. Каждый день приносил все новые неутешительные известия. Воспользовавшись неготовностью Красной Армии враг продвигался вперед удивительными темпами. «Данные журнала посещений Сталина показывают, что до 28 июня включительно он работал в своём кремлёвском кабинете ежедневно. А 29 июня со Сталиным случился нервный кризис, возможно к нервному потрясению прибавился обострившийся недуг, но факт остается фактом: ни 29-го, ни 30-го июня Сталин в Кремле не появлялся и никого не принимал, — рассказывает Мультатули. — Я согласен с мнением Роя Медведева, что тем самым он поставил страну на грань нового кризиса. Медведев справедливо отмечает, что это был кризис руководства. Дело в том, что Наркому обороны СССР С.Тимошенко не подчинялись ни Военно-Морской флот, ни пограничные войска, ни войска НКВД, ни железнодорожные дороги… В условиях введенной при Сталине жесточайшей централизации только он один держал в руках все важнейшие нити управления страной и армией. Его тогда никто не мог заменить, и его отсутствие управления государством не могло быть эффективным».

Иосиф Сталин в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Фото: РИА Новости/ Евгений Халдей

«Думаете, они сражаются за нас?»

Вечером 30 июня 1941 г. члены Политбюро поехали к Сталину на Ближнюю дачу. Вождь встретил их неприветливо, даже с некоторой подозрительностью. Анастас Микоян вспоминал: «Приехали на дачу к Сталину. Застали его в малой столовой, сидящим в кресле. Он вопросительно смотрит на нас и спрашивает: зачем пришли? Вид у него был спокойный, но какой-то странный, не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь по сути дела, он сам должен был нас созвать. Молотов от имени нас сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы страну поставить на ноги. Во главе такого органа должен быть Сталин. Сталин посмотрел удивленно, никаких возражений не высказал. Хорошо, говорит. Тогда Берия сказал, что нужно назначить 5 членов Государственного комитета. Вы, товарищ Сталин, будете во главе, затем Молотов, Ворошилов, Маленков и я (Берия). В тот же день было принято постановление о создании Государственного комитета обороны во главе со Сталиным, а 1 июля оно было опубликовано в газетах».

С обращением к народу Сталин выступил в итоге 3 июля 1941 г. К этому моменту немцами уже был взят Минск. А к концу 1941 г. Красная армия потеряла свыше 4 млн 473 тыс. человек, из них военнопленными к декабрю 1941 г. оказались 2 млн 516 тыс. красноармейцев. В том числе в плен попал и сын Сталина — Яков. В 1941 г. враг стоял в районе Химок. По прямой до Кремля оставалось около 22 км.

Следующие два года ушли на то, чтобы отвоевать обратно свою территорию и отбросить врага за рубежи страны. Для этого потребовалось невиданное мужество и сила духа. Когда в 1942 г. американский посол Гарриман в разговоре со Сталиным выразил восхищение храбростью русских солдат, тот ответил: «Думаете, они сражаются за нас? Нет, они воюют за свою матушку-Россию».

День, когда началась война: 22 июня 1941-го

Жители столицы 22 июня 1941 года во время объявления по радио правительственного сообщения о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз.© РИА Новости / Борис Лосин Трудящиеся Ленинграда слушают сообщение о нападении фашистской Германии на Советский Союз.© РИА Новости / Василий Савранский Сбор красноармейцев в связи с начавшейся войной.Немецкие солдаты пересекают реку Буг рано утром 22 июня 1941-го.© РИА Новости / Виктор Темин Альфред Лискоф, немецкий солдат-перебежчик, антифашист. Накануне вторжения нацистской Германии в Советский Союз сообщил советскому командованию о готовящейся немецкой агрессии. Переплыв Буг, 21 июня 1941 года около 21:00 сдался советским пограничникам.Первые фотографии с Восточного фронта, немецкие войска пересекают советскую границу.Немецкие солдаты пересекают временный мост на границе с СССР. Немецкая авиация бомбит советские города. © РИА Новости / Георгий Зельма Медсестры оказывают помощь первым раненым после воздушного налёта фашистов под Кишиневом. Немецкие солдаты пересекают границу Советского Союза. Министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп на заседании. Первые немецкие нападения на советский Союз уже началась.

«Катастрофа июня 41-го — результат чудовищного просчета Сталина»

NT: Зафиксируем: вы считаете, Гитлер рассчитывал, загнав Сталина за Урал, европейскую территорию Советского Союза так или иначе контролировать?
Да, он рассчитывал. Теперь о том, что его подтолкнуло, кстати говоря, к войне. Тоже очень интересно про того же самого «Лицеиста» Берлингса. После войны человек, который работал с Берлингсом, офицер германской разведки Мюллер, но Зигфрид, не тот шеф гестапо, про которого снимается красивый фильм и где он ходит в красивой форме. Так вот Зигфрид Мюллер оказался на допросе на Лубянке и рассказывал о том, что Гитлер распорядился накануне войны этого Берлингса, нашего агента «Лицеиста», просто арестовать. Потому что Кабулов, резидент, встречаясь с «Лицеистом», доверительно ему сообщал, что его сообщения читаются в самом Кремле, и в Кремле им доверяют. И, в свою очередь, «Лицеисту» сообщал, что Кремль не хочет войны, и Кремль действительно не хотел бы воевать с Гитлером. И когда уже это донесение двойного агента, но теперь не как «Лицеиста», а как агента «Петера», легло на стол Гитлеру, Гитлер распорядился «Петера» арестовать, написав резолюцию «Лжец!» Гитлер не верил тем заявлениям, которые делал Сталин в отношении Германии. Он верил, что Сталин вынашивает замысел ударить в удобный для него момент. А Сталин действительно думал, что когда война в Европе станет затяжной, и все друг друга обескровят, — вот тут он и положит свои требования на чашу весов.
NT: И когда бы Сталин начал войну?
Если бы Гитлер воевал всерьез с Англией, то, я думаю, что в 1942 году. Нет, некоторые историки полагают, что с учетом ситуации Сталину ничего не оставалось делать, как начинать уже в 1941-м, просто единственный его просчет в том, что он ждал ультиматума.

«21 июня 1941 года Гитлер написал Муссолини, что принял самое трудное в своей жизни решение: настала пора положить конец России»

Самоубийственная паранойя

NT: Советская разведка все время дает сообщения о готовящейся войне, Сталин отзывает резидентов из основных резидентур и расстреливает их.
Нет, это было раньше — в 1937–1938 годах.
NT: Почему?
Советская разведка не могла избежать участи других подразделений НКВД, участи высокопоставленных военных. Если НКВД громит воображаемый Сталиным всеобщий заговор, то, разумеется, враги сидят всюду, и в разведке также. 1937–1938 годы — это кровопускание, которое было устроено всем звеньям государственного аппарата, включая разведку. Тут, как говорится, ничего личного.
Но к разведке, конечно, пристальное внимание Сталина еще и вот почему. Он, выступая в мае 1937 года перед узким кругом работников разведки НКВД и армии, сказал: поймите, в разведке нас разбили. Что имел в виду Сталин? Он имел в виду, что все кругом двойные агенты. Те, кого мы завербовали, на самом деле служат все равно своим хозяевам, а вот те офицеры, которые их завербовали, они наивные люди, они не понимают, что они сами уже таким опосредованным образом завербованы. Это вот, я бы сказал, такая особая ментальность, особый тип паранойи.

NT: Сколько было расстреляно разведчиков, тех, кто работал в разведке в Первом управлении?
Сотни людей, если говорить о работниках именно аппарата…
NT: Нет, в резидентурах.
Это все равно, они же числятся в аппарате здесь, в аппарате 7-го отдела ГУГБ, а с 1938 года в 5-ом отделе ГУГБ, это действительно речь идет о нескольких сотнях людей.
NT: Это была внешняя разведка, 5-й отдел?
Это внешняя разведка, да.
NT: То, что потом стало первым главком?
Что потом, с 1954 года, стало первым главком КГБ. Но тогда, во‑первых, не очень много резидентур было, у нас же не было тогда до войны резидентур где-то в Африке, были только в главных странах. А разгром был действительно полный, потому что, например, к концу 1938 года констатируется, просто записано в бумагах НКВД, что в Польше мы не имеем ни резидентуры, ни агентов. Все разгромлено. Агентам мы не доверяли, вызывали их в СССР, арестовывали, сажали в тюрьму.
NT: Это очень странно. В резидентурах очень много сидело агентов-евреев. Сталин знал, что антисемитская политика Гитлера делает евреев естественными союзниками.
Нет. Логика Сталина совершенно иная, он ее выразил в той же самой речи в мае 1937 года: «Враги наших врагов не наши друзья». Может, они и будут на какое-то время вынужденным союзниками, но это не наши друзья, это не те, кому мы можем доверять.
NT: Ему никто не объяснял, что он лишает себя глаз и ушей, уничтожая разведку?
После 1938 года, после окончания большого террора, он продолжал использовать все тех же самых антифашистов и евреев, и кого угодно. Но, опять же, в 1937—1938 годах был момент, когда для него важнее было другое. Для него важнее было то, что он ставил во главу угла — степень доверия «свой — не свой», и то, что обострялось у него в периоды, опять же, обострения международных кризисов. Так же как в разгар Холодной войны в конце 1940-х годов для лидеров стран Восточной Европы очень было важно, где каждый из них был в период гитлеровской оккупации — на Западе или у нас, в Москве. Если у нас, это еще не полная гарантия, что ты уцелеешь и тебя не арестуют, но это уже все-таки…

Резолюция Сталина на донесении разведки от 17 июня 1941 года, фотокопия из архива Никиты Петрова

NT: Если Сталин понимал, что война с Германией неизбежна, почему к началу войны сидел каждый четвертый офицер Красной Армии? Сидели все командующие округов, нет?
Нет, не совсем так. Если говорить о «чистке армии», расстреляно было порядка 7 тысяч человек офицерского командного состава, а уволены из армии — 40 тысяч человек, но потом кое-кого вернули.
NT: Но он же понимал, что он обескровит армию?
На это место придут те новые уже, советские кадры, советские генералы, кого он сделает генералами. Когда сажают, есть некие директивы по поводу того, что в Красной Армии существует «военно-фашистский заговор». Логика расправы с верхушкой армии укладывается в политическую доктрину существования военно-фашистского заговора. Заметьте, фашистского, а не какого-нибудь еще. А к 1941 году Сталин полагал, что уже подготовлены новые кадры, их достаточно.
Сталин считал: генералов еще подготовим, сколько надо, важнее политическая преданность и безропотное подчинение. И почему Сталин так поступил, нам объяснял уже позже Гитлер, когда ему в 1944-м подложили бомбу: «Сталин разгромил верхушку армии, и наверное, правильно сделал». Хотя до войны он говорил обратное, он говорил, что Сталин «обескровил армию».

Война и мы

NT: Какие еще есть мифы, связанные с 1941 годом?
Главный миф — «внезапность» нападения Германии. Сталин, конечно же, знал о готовящемся нападении, но не принял мер для того, чтобы встретить нападение глубокоэшелонированной обороной. Главная его вина перед народом за поражение 1941 года в том, что он, как карточный игрок, бросился отстаивать придуманные им самим схемы.
Вот очередное донесение разведисточника от 17 июня 41 года. «Направляю агентурное донесение, полученное НКГБ СССР из Берлина». И какая резолюция Сталина на этом? «Товарищу Меркулову. Может, послать ваш «источник» из штаба германской авиации к е… матери, это не источник, а дезинформатор. И. Сталин». Зеленым карандашом, красиво так, размашисто. Конечно, в этом сообщении нет ничего конкретного, но там правдивые данные и относительно совещания хозяйственников, как поступить на оккупированной советской территории, и о том, что в основном подготовка к нападению уже закончена, и можно ожидать удар в любое время. Вот, собственно говоря, «и удар можно ожидать в любое время». Ну не нравится это Сталину, потому что Сталин верит в то, что будет ультиматум.
NT: Сейчас, когда тема войны, естественно, актуализируется в пропаганде, с темой начала войны что-то будут делать? Какие-то новые мифы будут конструироваться, какие-то старые мифы особенно сильно защищаться?
Мифы, конечно, будут конструироваться. Трудно предположить какие, но легко предположить направленность этих мифов. 1941 год — наиболее трагичный в истории, и он будет побуждать псевдопатриотически настроенных советских традиционалистов к тому, чтобы оправдать Сталина. Представить его чудовищный просчет какой-то особой государственной мудростью. Основная линия — оправдать предвоенную политику Сталина, законодательно попытаться запретить сравнение сталинского и гитлеровского режимов как самую неудобную тему для дискуссий и обсуждений.
Ведь сравнение — это основной метод работы историка. Сравнивая, он видит отличия, общее и особенное; сравнивая, он видит сходство, и сравнивая, он понимает природу явления. А дальше приходит к каким-то выводам. Темы 1939–1941 годов, союза с Гитлером, Пакта, территориальных переделов, лишения целого ряда стран государственности, территориальных захватов, заединщичества с Гитлером крайне неудобны и для современной российской истории. Отсюда — попытки ограничить дискуссионное пространство.
Не могу объяснить рационально, почему так. Мы могли бы отрешиться от этого и говорить: да, была такая история, мы будем ее анализировать. Но так как мы свою нынешнюю российскую государственность вытаскиваем большей частью все-таки из Советского Союза, а не из Российской империи до 1917 года, то тогда и получается, что наши главные симпатии на стороне Советского Союза. И все нынешние споры, которые мы видим, и вокруг учебника истории, они ведь являются попыткой всячески оправдать советские ужасы и советские преступления. Категорическим запретом на то, чтобы называть все эти вещи преступлениями. Ошибки — пожалуйста, просчеты — пожалуйста, а преступления — никак нет. Но ведь советская политика 1939–1941 годов, политика союзничества с Гитлером была на самом деле преступлением. И против международного права, и перед нашим народом, потому что закончилась жертвами, и жертвами большими.
Поэтому, я думаю, новые мифы будут строиться вокруг оправдания Сталина. Это могут быть и яростная критика всех тех, кто будет говорить, что Сталин готовил превентивный удар, и осуждение всех тех, кто будет говорить, что Гитлер нанес удар, потому что он видел военные приготовления Сталина.
У нас была яростная дискуссия относительно того, надо ли включать в сто главных источников по советской истории речь Сталина 3 июля 1941 года. Протащили, таки включили в этот хрестоматийный ряд. А того не понимают, что эта речь а) пропагандистская; б) содержит целый ряд абсолютно лживых утверждений, касающихся сущности советской политики в предвоенное время. Относительно миролюбия Советского Союза, относительно того, что Германия напала вероломно, относительно целей и задач советской политики. Но можно взять радиообращение Гитлера от 22 июня и положить два текста рядом. И тогда мы увидим, что у Гитлера не меньше пропагандистских утверждений, но у него там есть вещи абсолютно правдивые относительно экспансионистской и захватнической политики Кремля.
NT: Они же это делали вместе?
Но в какой-то момент Гитлер сделал вид, что Сталин перешел черту, затребовал большего. Ведь столкновение Советского Союза и Германии после заключения Пакта стало просто неизбежно. Мало того, что мы создали общую границу, мы еще и вели политику, которая была тоже захватнической, как у Гитлера, а два агрессора, делящие сопредельные страны, рано или поздно выходят на точки несогласия. С Румынией несогласие, с Финляндией несогласие, хотя вполне понятно, что сначала она входила в сферу так называемых советских интересов по протоколу Пакта Молотова-Риббентропа, а потом Гитлер передумал. Он, в общем-то, решил, что не стоит дальше давать Сталину возможность расширять свою империю.
NT: Слова Путина о том, что Пакт Молотова-Риббентропа необходим был для безопасности СССР, — это неправда?
Пакт может и мыслился советским лидером как акт, необходимый для безопасности СССР. Но нынешним российским лидерам должно быть понятно, что такие пакты ведут к неизбежной войне. Этот Пакт не давал даже выигрыша во времени Советскому Союзу. Ведь многие говорят, что, ну, хорошо, хорошо, да, много неприличного было сделано в рамках этого Пакта и реализации секретного протокола, но это был выигрыш во времени. Так ничего подобного. Если бы действительно война, как рассчитывал Сталин, в Европе шла несколько лет и была достаточно затяжной, кровопролитной и обессиливающей противников, тогда действительно Пакт имел бы под собой правильный политический расчет: да, они там воюют, а мы вне войны. Но тут получилось, что мы не просто вне войны — мы сами себя втянули в неизбежность этой войны. Как мне кажется. Поэтому сегодняшние дискуссии будут только продолжаться. Хотя у меня почему-то в этом году сложилось впечатление, что дальше накал, связанный с 1945 годом и с войной, будет несколько ослабевать. Он уже вошел в закостенелые и идеологически выдержанные формы. Основные тезисы в принципе уже сформированы.
NT: Если предположить, что они готовят войну на Украине, то что они должны будут взять из истории войны в качестве пропагандистского клише?

Но они уже взяли в качестве пропагандистского клише так называемые «неонацистские силы» на Украине, которые черпают свое вдохновение в давней истории в коллаборации с немецкими оккупантами и т. д. Это с одной стороны. С другой стороны, это ведь, во‑первых, ложь, а во‑вторых, очень слабая идеологическая подпорка, потому что сейчас такая подпорка не работает. Она может работать в нашей стране внутри, для внутреннего потребления, но…
NT: Так это и делается для внутреннего потребления.
Она абсолютно не годится. А кого мы, собственно говоря, у нас здесь должны убеждать? 10 процентов или 15 процентов тех, кто не поддерживает украинскую политику Кремля?
NT: Вы нам рассказали, как альтернативная логика, царящая в головах, не соотносясь с реальными и даже известными хорошо за счет разведки событиями, служит мотором для новых событий. Представления Сталина о схеме поведения Гитлера отчасти обеспечили нам катастрофу 1941 года.
Логика современных российских лидеров приведет к катастрофе, которая будет сравнима с катастрофой (не по масштабу, а по политическим последствиям) 1941 года. Ну невозможно же России оккупировать даже ту часть, которая сейчас считается Луганском и Донецком, так называемыми республиками. Там невозможно представить себе российскую оккупацию. Потому что это дальнейшее ухудшение положения России в мире, а оно и так сейчас не самое лучшее, оно уже катастрофическое. Но если это будет продолжено, то дальше все, полный обрыв связей, нам я просто не позавидую здесь, я про это уже молчу. Но в перспективе — это крах.
NT: Мы все время слышим о том, что по-прежнему засекречено очень много документов, связанных с Великой Отечественной войной. Что по-прежнему в секрете?
По-прежнему в секрете все, что связано с поведением войск, что связано с преступлениями в войсках. Все, что связано с документами, которые так или иначе дискредитируют советскую систему, показывают ее определенные репрессивные акции.
NT: Что это?
Военная контрразведка, политические донесения о настроении войск. Вот о заградотрядах не писал только ленивый. А документы? Есть же истории, которые нам известны, что называется, из «многочисленных источников». А документов нет. Засекречены приказы ставки Верховного главнокомандующего.
NT: Все?
Почти все. Не все, но нет этого источника в достижимом, доступном историческом обиходе. Точно так же — по поведению советских войск в уже освобожденной Европе: продвижение войск, репрессивные акции, массовые расстрелы тех же бойцов Армии Краевой органами СМЕРШ — армейской контрразведкой, которая непосредственно подчинялась Сталину.
NT: По 1941 году могут ли быть какие-то документы, которые изменят наше понимание того, что тогда происходило?
Думаю, по 1941 году уже нет. В Международном фонде «Демократия» был опубликован двухтомник «41-й год», который содержит очень много документов. Покойный Леонид Решин их собирал.
Тема 1941 года всегда волновала историков и власть. Если мы вспомним, как безобразно и жестоко расправлялись с историком Некричем, который имел смелость опубликовать документы, свидетельствовавшие о том, что прекрасно знал Сталин о военных приготовлениях Германии, но делал почему-то совершенно не то, что нужно было делать. Вот именно за это и тираж был уничтожен, и Некрича травили.
NT: Его исключили из партии, он вынужден был уехать.
Да. И вернулись к этой теме в 1990-е годы, когда открывались архивы, когда действительно нам казалось, что теперь мы движемся в нормальном направлении, к демократическому государству, к нормальным правилам работы с историческими документами. Очень много именно про 1941 год открылось, потому что тогда обостренное внимание к этому было.
Министерство обороны, конечно, старается. Открыло большой комплекс наградных документов, но, к сожалению, не все оцифровали. Там есть целый ряд награждений и приказов о награждениях, которые не оцифрованы, и входят только как строчки в картотеках, но все-таки можно найти, ищем человека — находим награды. Это проходит по разряду «Подвиг народа». И правильно, и надо было это открывать.
Но когда мы говорим о регулярных донесениях, о том, как живут войска, что происходит — здесь действительно есть желание спрятать неудобную правду о войне. Существует ли неудобная правда о войне? Конечно, существует. Если есть война, значит, есть и миф о ней, а если есть миф, значит, есть попытка уйти от серьезного разговора к теме придуманных подвигов. О 28-ми панфиловцах, например. Причем, мне даже не понятно, почему, есть же реальные подвиги. Взять Гастелло или Талалихина.
NT: Подвиг Гастелло реальный?
В нем никто не сомневается. Есть боевые донесения. А зачем поддерживать то, что документально не подтверждается, и таким образом, не имеет права на жизнь, а только дискредитирует реальные подвиги, которые действительно были совершены? Меня удивляет это упрямство.
NT: Была паника в Москве?
Была.
NT: Все документы открыты?
Не все документы открыты, есть засекреченные документы, которые довольно важны, это документы НКВД относительно массовых расстрелов. Ну, массовые расстрелы заключенных в тюрьмах и массовые аресты… А паника в Москве это действительный факт, потому что немцев довольно близко увидели. Когда спрашивают у детей, куда немцы дошли в Подмосковье, они говорят: до ИКЕИ. По некоторым источникам выходит, что немцы доехали на мотоциклах аж до Водного стадиона, и там только случайно встретились с идущей в сторону фронта дивизией, чуть ли не Дзержинского. И эта группа мотоциклистов, числом 30 человек, была рассеяна. Но, как мы понимаем, в Москве паника рождается моментально, стоит кому-то сказать, что видели немцев уже в Москве, этого достаточно. Но паника была еще и наверху. Сталин планировал собрать как раз на эти даты пленум ЦК, члены ЦК съехались, пленум не собирали, это, по-моему, числа 12 октября. Документы о панике, документы о репрессиях даже первых дней войны, они только частично опубликованы.

felbert

70 лет назад началась Великая отечественная война. Перед рассветом, когда сон самый крепкий, нацистская Германия начала бомбежки и перешла границу в Западной Украине. Сталина предупреждали неоднократно, но усатый людоед отказывался верить. Даже после того, как Гитлер напал, он находился в трансе несколько дней, не веря, что это все же произошло. Недееспособность советской армии перед началом войны, начатое не вовремя перевооружение и просчеты высшего командования стоили 26 миллионов человеческих жизней. Эти фотографии, сделанные в первый день войны, показывают как легко и фактически без сопротивления солдаты вермахта начали осуществление своего плана «Барбаросса». И блицкриг почти удался… остановить его ценой огромных человеческих потерь удалось лишь под самой Москвой.

Эти фотографии объединяет одно: они сделаны в первые часы и дни начала Великой Отечественной.
Немецкие солдаты пересекают государственную границу СССР.
Время съемки: 22.06.1941

Советские пограничники в дозоре. Фотография интересна тем, что она была сделана для газеты на одной из застав на западной границе СССР 20 июня 1941 года, то есть за два дня до войны.

Время съемки: 20.06.1941

Первый день войны в Перемышле (сегодня — польский город Пшемысль) и первые погибшие захватчики на советской земле (солдаты 101-й легкопехотной дивизии). Город был занят немецкими войсками 22 июня, но на следующее утро был освобожден частями Красной Армии и пограничниками и удерживался до 27 июня.

Время съемки: 22.06.1941

22 июня 1941 года возле моста через реку Сан в районе города Ярослав. В то время по реке Сан проходила граница между оккупированной Германией Польшей и СССР.
Время съемки: 22.06.1941

Первые советские военнопленные под наблюдением немецких солдат направляются на запад по мосту через реку Сан у города Ярослав.

Время съемки: 22.06.1941

После провала внезапного захвата Брестской крепости немцам пришлось окапываться. Фото сделано на Северном, либо Южном острове.

Время съемки: 22.06.1941

Бой немецких ударных частей в районе Бреста.

Время съемки: июнь 1941

Колонна советских пленных переправилась через реку Сан по саперному мосту. Среди пленных заметны есть не только военные, но и люди в гражданской одежде: немцы задерживали и брали в плен всех мужчин призывного возраста, чтобы они не могли быть привлечены в армию противника. Район города Ярослав, июнь 1941 года.

Время съемки: июнь 1941

Саперный мост через реку Сан возле города Ярослава, по которому переправляются немецкие войска.

Время съемки: июнь 1941

Немецкие солдаты фотографируются на брошенном во Львове советском танке Т-34-76 образца 1940 г.
Место съемки: Львов, Украина, СССР
Время съемки: 30.06. 1941

Немецкие солдаты осматривают увязший в поле и брошенный танк Т-34-76 образца 1940 г.
Время съемки: июнь 1941

Пленные советские женщины-военнослужащие в Невеле (ныне Невельскй район Псковской области).
Время съемки: 26.07.1941

Немецкая пехота проходит мимо разбитой советской автотехники.

Время съемки: июнь 1941

Немцы осматривают советские танки Т-34-76 завязшие на заливном лугу. Пойма реки Друть, под Толочином, Витебская область.

Время съемки: июль 1941

Старт немецких пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс» Ю-87 с полевого аэродрома в СССР.

Время съемки: лето 1941

Красноармейцы сдаются в плен солдатам войск СС.

Время съемки: июнь 1941

Уничтоженный советской артиллерией немецкий легкий танк Pz.Kpfw. II Ausf. C.

Время съемки: июнь-август 1941

Немецкие солдаты рядом с горящей советской деревней.
Время съемки: июнь 1941

Немецкий солдат во время боя в Брестской крепости.

Время съемки: июнь-июль 1941

Митинг на ленинградском заводе имени Кирова о начале войны.

Время съемки: июнь 1941
Место съемки: Ленинград
В. Тарасевич

Жители Ленинграда у витрины ЛенТАСС «Последние известия» (Социалистическая улица, дом 14 — типография «Правда»).

Время съемки: июль 1941
Место съемки: Ленинград
Борис Уткин

Аэрофотоснимок аэродрома Смоленск-1, сделанный немецкой воздушной разведкой. Аэродром с ангарами и взлетно-посадочными полосами отмечен в левой верхней части снимка. На снимке также отмечены другие стратегические объекты: казармы (слева внизу, отмечены «B»), крупные мосты, батареи зенитной артиллерии (вертикальная черта с кружком).

Время съемки: 23.06.1941
Место съемки: Смоленск

Красноармейцы осмаривают подбитый немецкий танк Pz 35(t) (LT vz.35) чешского производства из состава 6-й танковой дивизии вермахта. Окрестности города Расейняй (Литовская ССР).

Время съемки: июнь 1941

Советские беженцы идут мимо брошенного танка БТ-7А.

Время съемки: июнь 1941
Бауманн

Немецкие солдаты рассматривают горящий советский танк Т-34-76 образца 1940 года.

Время съемки: июнь-август 1941

Немцы на марше в начале вторжения в СССР.

Время съемки: июнь 1941

Советский полевой аэродром, захваченный немцами. Виден расстрелянный или разобранный на земле истребитель И-16, на заднем плане биплан По-2 и еще один И-16. Снимок с проезжающей немецкой автомашины. Смоленская область, лето 1941 года.

Время съемки: июль 1941

Артиллеристы 29-й моторизованой дивизии вермахта из засады расстреляли в борт из 50-мм пушки PaK 38 советские танки. Ближайший, слева — танк T-34. Белоруссия, 1941 год.

Время съемки: лето 1941

Немецкие солдаты едут по улице вдоль разрушенных домов на окраине Смоленска.

Время съемки: июль 1941
Место съемки: Смоленск

На захваченном аэродроме Минска немецкие солдаты рассматривают бомбардировщик СБ (либо его учебный вариант УСБ, так как видна немного носовая часть самолете, отличающаяся от застекленного носа СБ). Начало июля 1941 года.

Позади видны истребители И-15 и И-153 «Чайка».

Время съемки: июль 1941

Советская 203-мм гаубица Б-4 (образца 1931 г.), захваченная немцами. Отсутствует ствол орудия, который транспортировался отдельно. 1941 год, предположительно Белоруссия. Немецкий снимок.

Время съемки: 1941

Город Демидов Смоленской области в первые дни оккупации. Июль 1941 года.

Время съемки: июль 1941

Подбитый советский танк Т-26. На башне, под крышкой люка виден сгоревший танкист.

Время съемки: лето 1941

Сдающиеся советские солдаты идут в тыл к немцам. Лето 1941 года. Снимок, очевидно, сделан из кузова грузовика в немецкой колонне, идущей по дороге.

Время съемки: лето 1941

Множество разбитых советских самолетов: истребители И-153 «Чайка» (левее). На заднем плане — У-2 и двухмоторный бомбардировщик СБ. Аэродром Минска, захваченный германскими войсками (на переднем плане — немецкий солдат). Начало июля 1941 года.

Время съемки: июль 1941

Множество разбитых советских истребителей «Чайка» И-153. Аэродром Минска. Начало июля 1941 года.

Время съемки: июль 1941

Немецкий сборный пункт советской трофейной техники и оружия. Слева советские 45-мм противотанковые пушки, затем большое количество станковых пулеметов «Максим» и ручных пулеметов ДП-27, справа — 82-мм минометы. Лето 1941 года.

Время съемки: лето 1941

Погибшие советские солдаты у захваченных окопов. Вероятно, это самое начало войны, лето 1941 года: на бойце на переднем плане каска СШ-36 довоенного образца, позднее такие каски в Красной Армии встречались крайне редко и в основном на Дальнем Востоке. Также видно, что с него снят ремень — видимо, дело рук немецких солдат, захвативших эти позиции.

Время съемки: лето 1941

Немецкий солдат стучится в дом местных жителей. Город Ярцево Смоленской области, начало июля 1941 г.

Время съемки: июль 1941

Немцы осматривают подбитые советские легкие танки. На переднем плане — БТ-7, крайний левый — БТ-5 (характерная рубка механика-водителя танка), по центру дороги — Т-26. Смоленская область, лето 1941 г.

Время съемки: лето 1941

Советская артиллерийская повозка с орудием. Снаряд или авиабомба разорвалась прямо перед лошадьми. Окрестности города Ярцево Смоленской области. Август 1941 года.

Время съемки: лето1941

Могила советского солдата. Надпись на табличке по-немецки гласит: «Здесь покоится неизвестный русский солдат». Возможно, павший боец был похоронен своими, так в нижней части таблички можно разобрать по-русски слово «Здесь…». Немцы почему-то сделали надпись на своем языке. Фото немецкое, место съемки — предположительно Смоленская область, август 1941 года.

Время съемки: лето 1941

Немецкий бронетранспортер, немецкие солдаты на нем и местные жители в Белоруссии.

Время съемки: июнь 1941

Украинцы приветствуют немцев на Западной Украине.

Время съемки: лето 1941

Наступающие части вермахта в Белоруссии. Снимок сделан из окна автомобиля. Июнь 1941 г.

Время съемки: июнь 1941

Немецкие солдаты на захваченных советских позициях. На переднем плане видна советская 45-мм пушка, дальше — советский танк Т-34 образца 1940 года.

Время съемки: 1941

Немецкие солдаты подходят к только что подбитым советским танкам БТ-2.

Время съемки: июнь-июль 1941

Перекур экипажей тракторных тягачей «Сталинец». Фото датировано летом 41-го

Время съемки: лето 1941

Советские девушки-добровольцы направляются на фронт. Лето 1941 года.

Время съемки: 1941

Советская девушка-рядовой среди военнопленных.

Время съемки: лето 1941

Пулеметный расчет немецких егерей ведет огонь из пулемета MG-34. Лето 1941 года, группа армий «Север». На заднем плане расчет прикрывает САУ StuG III.

Время съемки: лето 1941

Немецкая колонна проезжает деревню в Смоленской области.

Время съемки: июль 1941

Солдаты вермахта наблюдают за горящей деревней. Территория СССР, дата снимка — ориентировочно лето 1941 года.

Время съемки: лето 1941

Красноармеец у захваченного немецкого легкого танка чешского производства LT vz.38 (в Вермахте обозначался Pz.Kpfw.38(t)). В военных действиях против СССР участвовали около 600 таких танков, которые применялись в боях до середины 1942 года.

Время съемки: лето 1941

Солдаты СС у разрушенного ДОТа на «линии Сталина». Оборонительные сооружения, расположенные на «старой» (по состоянию на 1939 год) границе СССР, были законсервированы, однако после вторжения немецких войск некоторые укрепрайоны использовались Красной Армией для обороны.

Время съемки: 1941

Советская железнодорожная станция после немецкой бомбардировки, на путях стоит эшелон с танками БТ.

Немецкие колонны проходят мимо подводы с красноармейцем, ранее попавшей под огонь.

Погибшие советские танкисты и бойцы танкового десанта у ворот пограничной заставы. Танк – Т-26.

Время съемки: июнь 1941

Беженцы в районе Пскова.

Время съемки: июль 1941

Немецкие солдаты добивают раненого советского снайпера.

Время съемки: лето 1941

Погибшие советские солдаты, а также мирные жители — женщины и дети. Тела свалены в придорожный кювет, словно бытовой мусор; мимо по дороге спокойно движутся плотные колонны немецких войск.

Время съемки: лето 1941

Телега с телами погибших красноармейцев.

Советские символы в захваченном город Кобрин (Брестская область, Белоруссия) — танк Т-26 и памятник В.И. Ленину.

Время съемки: лето 1941

Колонна немецких войск. Украина, июль 1941 года.

Время съемки: июль 1941

Бойцы Красной Армии осматривают подбитый зенитным огнем и совершивший аварийную посадку немецкий истребитель Bf.109F2 (из эскадрильи 3/JG3). Западнее Киева, июль 1941 г.

Время съемки: июль 1941

Захваченное немцами знамя 132-го батальона конвойных войск НКВД. Фото из личного альбома одного из солдат вермахта.

ХОРОШАЯ ПЕСНЯ ОБ ЭТОМ ЧЕРНОМ ДЕНЬ В НАШЕЙ ИСТОРИИ:
Tags: видео, война, даты, история, фотографии

Победа будет за нами: как началась Великая Отечественная война

22 июня 1941 года

00:10 Пограничными войсками был задержан перебежчик с немецкой стороны Альфред Лисков, который ушел из расположения своей части и переплыл Буг. На допросе задержанный сообщил, что около 4 утра немецкая армия начнет переход Буга.

01:00 Сталин вызвал начальника Генерального штаба Георгия Жукова и наркома обороны Семена Тимошенко в Кремль. Они доложили о сообщении Лискова. К ним присоединяется нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Жуков и Тимошенко настаивают на том, чтобы выпустить Директиву №1.

01:45 По округам была разослана Директива №1 с приказом скрытно занять огневые точки на границе, не поддаваться на провокации и привести войска в боевую готовность.
«1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укреплённых районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъёма приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко. Жуков.»

3:07 Начали поступать первые сообщения об артиллерийских обстрелах.

3:40 Нарком обороны Семен Тимошенко просит Жукова доложить Сталину о начале полномасштабных боевых действий. В это время бомбардировкам подверглись города Брест, Гродно, Лида, Кобрин, Слоним, Барановичи, Бобруйск, Волковыск, Киев, Житомир, Севастополь, Рига, Виндава, Либава, Шауляй, Каунас, Вильнюс и многие другие.

Начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал И. Д. Елисеев приказал открыть огонь по немецким самолетам, которые вторглись в воздушное пространство Советского Союза.

4:00 Немецкие войска перешли в наступление. Началась Великая Отечественная война.


Фото: ТАСС

4:15 Началась оборона Брестской крепости.

4:30 Западный и Прибалтийский округа доложили о начале масштабных боевых действий немецких войск на сухопутных участках. На приграничную территорию СССР вторглись 4 миллиона солдат Германии и союзников. В боях были задействованы 3350 танков, 7000 различных орудий и 2000 самолетов.

4:55 Почти половина Брестской крепости занята немецкими войсками.

5:30 Министерство иностранных дел Германии направило народному комиссару иностранных дел СССР ноту, в которой заявило: «Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистской Германии, ведущей борьбу за существование. Правительство Германии не может безучастно относиться к серьёзной угрозе на восточной границе. Поэтому фюрер отдал приказ германским вооружённым силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу…»

7:15 В западные военные округа Советского Союза была передана директива №2, которая приказывала войскам СССР уничтожить вражеские силы в районах нарушения границы, а также «разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск…»

9:30 Председатель президиума Верховного совета СССР Михаил Калинин подписал указы о введении в стране военного положения, об образовании Ставки Главного командования, о военных трибуналах и всеобщей мобилизации, которой подлежали все военнообязанные с 1905 по 1918 год рождения.


Фото: ТАСС

10:00 Совершен авиационный налет на Киев и его пригороды. Атаке подверглись железнодорожный вокзал, заводы, электростанции, военные аэродромы и жилые дома.

12:00 Состоялось выступление по радио народного комиссара иностранных дел СССР. В. М. Молотова.
«…Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории…Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной…
Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, советским правительством дан нашим войскам приказ — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины… Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

Через некоторое время текст речи Молотова повторил знаменитый диктор Юрий Левитан. До сих пор бытует мнение, что именно он первым прочитал по радио сообщение о начале войны.
Голоса войны: знаменитые журналисты времен Великой Отечественной

12:30 Немецкие войска вошли в Гродно. Подверглись повторным бомбардировкам Минск, Киев и Севастополь.

13:00 Министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано заявил, что Италия объявила войну СССР:
«Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, то есть с 5.30 22 июня»

14:00 Брестская крепость продолжала держать оборону. Германские военачальники решили, что крепость будет брать только пехота — без танков. На ее взятие отводилось не более 8 часов.


Фото: ТАСС / Валерий Генде-Роте

15:00 Пилоты немецких бомбардировщиков продолжают авианалеты. Началась Прибалтийская стратегическая оборонительная операция Северо-Западного фронта Ф. И. Кузнецова и части сил Балтийского флота. В это же время началась Белорусская стратегическая оборонительная операция Западного фронта Д. Г. Павлова и оборонительная операция на Западной Украине Юго-Западного фронта.

16:30 Кремль покинули Берия, Молотов и Ворошилов. В первые сутки после начала войны со Сталиным больше никто не встречался, и никакой связи с ним практически не было. Сталин обратился с речью к советскому народу только 3 июля 1941 года. О том, почему так произошло, историки спорят до сих пор.

18:30 Один из немецких военачальников отдает приказ об «оттягивании собственных сил» у Брестской крепости. Это был один из первых приказов об отступлении немецких войск.

Фото: ТАСС

19:00 Командующий германской группой армий «Центр» отдает приказ прекратить расстрел первых советских военнопленных и создавать для них специальные лагеря.

21:15 В западные военные округа Советского Союза была передана директива №3. В ней нарком обороны Семен Тимошенко приказывает бомбить Кенигсберг и Данциг, а также наносить авиационные удары вглубь Германии на 100–150 км.

23:00 Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль выступает с радиообращением, в котором заявляет, что Англия готова оказать СССР всю помощь, которую только сможет дать.
«… Мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима. Ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки. Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока, с божьей помощью, не избавим землю от самой тени его и не освободим народы от его ига. Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, — наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же курса и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это будем делать мы…».

23:50 Главвоенсовет РККА разослал директиву, которая приказывала 23 июня нанести контрудары по силам противника.

>Первый день войны. Хронология событий 22 июня 1941 года

«Они ничего не подозревают о наших намерениях»

21 июня 1941 года, 13:00. Германские войска получают кодовый сигнал «Дортмунд», подтверждающий, что вторжение начнется на следующий день.

Командующий 2-й танковой группой группы армий «Центр» Гейнц Гудериан пишет в своем дневнике: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками».

21:00. Бойцы 90-го пограничного отряда Сокальской комендатуры задержали немецкого военнослужащего, пересекшего пограничную реку Буг вплавь. Перебежчик направлен в штаб отряда в город Владимир-Волынский.

23:00. Немецкие минные заградители, находившиеся в финских портах, начали минировать выход из Финского залива. Одновременно финские подводные лодки начали постановку мин у побережья Эстонии.

22 июня 1941 года, 0:30. Перебежчик доставлен во Владимир-Волынский. На допросе солдат назвался Альфредом Лисковым, военнослужащим 221-го полка 15-й пехотной дивизии вермахта. Он сообщил, что на рассвете 22 июня немецкая армия перейдет в наступление на всем протяжении советско-германской границы. Информация передана вышестоящему командованию.

В это же время из Москвы начинается передача директивы №1 Наркомата обороны для частей западных военных округов. «В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий», — говорилось в директиве. — «Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».

Части предписывалось привести в боевую готовность, скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе, авиацию рассредоточить по полевым аэродромам.

Довести директиву до воинских частей перед началом боевых действий не удается, вследствие чего указанные в ней мероприятия не осуществляются.

Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт. Фото: РИА Новости

«Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории»

1:00. Коменданты участков 90-го погранотряда докладывают начальнику отряда майору Бычковскому: «ничего подозрительного на сопредельной стороне не замечено, все спокойно».

3:05. Группа из 14 немецких бомбардировщиков Ju-88 сбрасывает 28 магнитных мин у Кронштадтского рейда.

3:07. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает начальнику Генштаба генералу Жукову: «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности».

3:10. УНКГБ по Львовской области телефонограммой передает в НКГБ УССР сведения, полученные при допросе перебежчика Альфреда Лискова.

Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора Бычковского: «Не закончив допроса солдата, услышал в направлении Устилуг (первая комендатура) сильный артиллерийский огонь. Я понял, что это немцы открыли огонь по нашей территории, что и подтвердил тут же допрашиваемый солдат. Немедленно стал вызывать по телефону коменданта, но связь была нарушена…»

3:30. Начальник штаба Западного округа генерал Климовских докладывает о налете вражеской авиации на города Белоруссии: Брест, Гродно, Лиду, Кобрин, Слоним, Барановичи и другие.

3:33. Начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев докладывает о налете авиации на города Украины, в том числе на Киев.

3:40. Командующий Прибалтийским военным округом генерал Кузнецов докладывает о налетах вражеской авиации на Ригу, Шауляй, Вильнюс, Каунас и другие города.

«Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана»

3:42. Начальник Генштаба Жуков звонит Сталину и сообщает о начале Германией боевых действий. Сталин приказывает Тимошенко и Жукову прибыть в Кремль, где созывается экстренное заседание Политбюро.

3:45. 1-я погранзастава 86-го Августовского пограничного отряда атакована разведывательно-диверсионной группой противника. Личный состав заставы под командованием Александра Сивачева, вступив в бой, уничтожает нападавших.

4:00. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский докладывает Жукову: «Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана. Но в Севастополе есть разрушения».

4:05. Заставы 86-го Августовского пограничного отряда, включая 1-ю погранзаставу старшего лейтенанта Сивачева, подвергаются мощному артиллерийскому обстрелу, после чего начинается немецкое наступление. Пограничники, лишенные связи с командованием, вступают в бой с превосходящими силами противника.

4:10. Западный и Прибалтийский особые военные округа докладывают о начале боевых действий немецких войск на сухопутных участках.

4:15. Гитлеровцы открывают массированный артиллерийский огонь по Брестской крепости. В результате уничтожены склады, нарушена связь, имеется большое число убитых и раненых.

4:25. 45-я пехотная дивизия вермахта начинает наступление на Брестскую крепость.

Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Жители столицы 22 июня 1941 года во время объявления по радио правительственного сообщения о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. Фото: РИА Новости

«Защита не отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы»

4:30. В Кремле начинается совещание членов Политбюро. Сталин выражает сомнение в том, что происшедшее является началом войны и не исключает версии немецкой провокации. Нарком обороны Тимошенко и Жуков настаивают: это война.

4:55. В Брестской крепости гитлеровцам удается захватить почти половину территории. Дальнейшее продвижение остановлено внезапной контратакой красноармейцев.

5:00. Посол Германии в СССР граф фон Шуленбург вручает наркому иностранных дел СССР Молотову «Ноту Министерства иностранных дел Германии Советскому Правительству», в которой говорится: «Правительство Германии не может безучастно относится к серьезной угрозе на восточной границе, поэтому фюрер отдал приказ Германским вооруженным силам всеми средствами отвести эту угрозу». Через час после фактического начала боевых действий Германия де-юре объявляет войну Советскому Союзу.

5:30. По немецкому радио рейхсминистр пропаганды Геббельс зачитывает обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза: «Теперь настал час, когда необходимо выступить против этого заговора еврейско-англосаксонских поджигателей войны и тоже еврейских властителей большевистского центра в Москве… В данный момент осуществляется величайшее по своей протяженности и объему выступление войск, какое только видел мир… Задача этого фронта уже не защита отдельных стран, а обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех».

7:00. Рейхсминистр иностранных Риббентроп начинает пресс-конференцию, на которой объявляет о начале боевых действий против СССР: «Германская армия вторглась на территорию большевистской России!»

«Город горит, почему ничего не передаете по радио?»

7:15. Сталин утверждает директиву об отражении нападения гитлеровской Германии: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу». Передача «директивы №2» из-за нарушения диверсантами работы линий связи в западных округах. В Москве нет четкой картины того, что происходит в зоне боевых действий.

9:30. Принято решение о том, что в полдень с обращением к советскому народу в связи с началом войны выступит нарком иностранных дел Молотов.

10:00. Из воспоминаний диктора Юрия Левитана: «Звонят из Минска: «Вражеские самолеты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаете по радио?», «Над Киевом вражеские самолеты». Женский плач, волнение: «Неужели война?..» Тем не менее, никаких официальных сообщений до 12:00 по московскому времени 22 июня не передается.

10:30. Из донесения штаба 45-й немецкой дивизии о боях на территории Брестской крепости: «Русские ожесточенно сопротивляются, особенно позади наших атакующих рот. В цитадели противник организовал оборону пехотными частями при поддержке 35–40 танков и бронеавтомобилей. Огонь вражеских снайперов привел к большим потерям среди офицеров и унтер-офицеров».

11:00. Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа преобразованы в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты.

«Враг будет разбит. Победа будет за нами»

12:00. Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов зачитывает обращение к гражданам Советского Союза: «Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории… Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, Советским правительством дан приказ нашим войскам — отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины… Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина.

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

12:30. Передовые немецкие части врываются в белорусский город Гродно.

13:00. Президиум Верховного Совета СССР издает указ «О мобилизации военнообязанных…»
«На основании статьи 49 пункта «о» Конституции СССР Президиум Верховного Совета СССР объявляет мобилизацию на территории военных округов — Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого, Одесского, Харьковского, Орловского, Московского, Архангельского, Уральского, Сибирского, Приволжского, Северо-Кавказского и Закавказского.

Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно. Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года». Несмотря на то, что первым днем мобилизации названо 23 июня, призывные пункты при военкоматах начинают работать уже к середине дня 22 июня.

13:30. Начальник Генштаба генерал Жуков вылетает в Киев в качестве представителя вновь созданной Ставки Главного Командования на Юго-Западном фронте.

Фото: РИА Новости

«Италия также объявляет войну Советскому Союзу»

14:00. Брестская крепость полностью окружена немецкими войсками. Советские части, блокированные в цитадели, продолжают оказывать ожесточенное сопротивление.

14:05. Глава МИД Италии Галеаццо Чиано заявляет: «Ввиду сложившейся ситуации, в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия, как союзница Германии и как член Тройственного пакта, также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию».

14:10. 1-я погранзастава Александра Сивачева ведет бой более 10 часов. Имевшие только стрелковое оружие и гранаты пограничники уничтожили до 60 гитлеровцев и сожгли три танка. Раненый начальник заставы продолжал командовать боем.

15:00. Из записок командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Бока: «Вопрос, осуществляют ли русские планомерный отход, пока остается открытым. В настоящее время предостаточно свидетельств как «за», так и «против» этого.

Удивляет то, что нигде не заметно сколько-нибудь значительной работы их артиллерии. Сильный артиллерийский огонь ведется только на северо-западе от Гродно, где наступает VIII армейский корпус. Судя по всему, наши военно-воздушные силы имеют подавляющее превосходство над русской авиацией».

Из 485 атакованных погранзастав ни одна не отошла без приказа

16:00. После 12-часового боя гитлеровцы занимают позиции 1-й погранзаставы. Это стало возможным только после того, как погибли все пограничники, оборонявшие ее. Начальник заставы Александр Сивачев посмертно был награжден орденом Отечественной войны I степени.

Подвиг заставы старшего лейтенанта Сивачева стал одним из сотен, совершенных пограничниками в первые часы и дни войны. Государственную границу СССР от Баренцева до Черного моря на 22 июня 1941 года охраняли 666 пограничных застав, 485 из них подверглись нападению в первый же день войны. Ни одна из 485 застав, атакованных 22 июня, не отошла без приказа.

Гитлеровское командование отвело на то, чтобы сломить сопротивление пограничников, 20 минут. 257 советских погранзастав держали оборону от нескольких часов до одних суток. Свыше одних суток — 20, более двух суток — 16, свыше трех суток — 20, более четырех и пяти суток — 43, от семи до девяти суток — 4, свыше одиннадцати суток — 51, свыше двенадцати суток — 55, свыше 15 суток — 51 застава. До двух месяцев сражалось 45 застав.

Великая отечественная война 1941-1945 годов. Трудящиеся Ленинграда слушают сообщение о нападении фашистской Германии на Советский Союз. Фото: РИА Новости

Из 19 600 пограничников, встретивших гитлеровцев 22 июня на направлении главного удара группы армий «Центр», в первые дни войны погибли более 16 000.

17:00. Гитлеровским подразделениям удается занять юго-западную часть Брестской крепости, северо-восток остался под контролем советских войск. Упорные бои за крепость будут продолжаться еще недели.

«Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины»

18:00. Патриарший местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский Сергий, обращается с посланием к верующим: «Фашиствующие разбойники напали на нашу родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю… Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь… Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины».

19:00. Из записок начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Франца Гальдера: «Все армии, кроме 11-й армии группы армий „Юг“ в Румынии, перешли в наступление согласно плану. Наступление наших войск, по-видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью. Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном расположении, самолёты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать… Командование ВВС сообщило, что за сегодняшний день уничтожено 850 самолётов противника, в том числе целые эскадрильи бомбардировщиков, которые, поднявшись в воздух без прикрытия истребителей, были атакованы нашими истребителями и уничтожены».

20:00. Утверждена директива №3 Наркомата обороны, предписывающая советским войскам перейти в контрнаступление с задачей разгрома гитлеровских войск на территории СССР с дальнейшим продвижением на территорию противника. Директива предписывала к исходу 24 июня овладеть польским городом Люблин.

Великая Отечественная война 1941-1945гг. 22 июня 1941г. Медсестры оказывают помощь первым раненым после воздушного налёта фашистов под Кишиневом. Фото: РИА Новости

«Мы должны оказать России и русскому народу всю помощь, какую только сможем»

21:00. Сводка Главного Командования Красной Армии за 22 июня: «С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Чёрного моря и в течение первой половины дня сдерживались ими. Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии. После ожесточённых боев противник был отбит с большими потерями. Только в Гродненском и Кристинопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец (первые два в 15 км и последнее в 10 км от границы).

Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населённых пунктов, но всюду встретила решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносивших большие потери противнику. Нами сбито 65 самолётов противника».

23:00. Обращение премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля к британскому народу в связи с нападением Германии на СССР: «В 4 часа этим утром Гитлер напал на Россию. Все его обычные формальности вероломства были соблюдены со скрупулезной точностью… внезапно, без объявления войны, даже без ультиматума, немецкие бомбы упали с неба на русские города, немецкие войска нарушили русские границы, и часом позже посол Германии, который буквально накануне щедро расточал русским свои заверения в дружбе и чуть ли не союзе, нанес визит русскому министру иностранных дел и заявил, что Россия и Германия находятся в состоянии войны…

Максим Мирович блогер

Сегодня 22 июня — дата, которую многие по старой советской привычке называют «датой начала Второй мировой войны» — мол, жил себе такой мирный СССР, никого не трогал, ромашки в поле собирал — как вдруг на него напали фашисты и всё резко стало плохо. Эта картина «внезапного начала войны» неоднократно обыгрывалась в советских фильмах — влюблённая парочка (тракторист и доярка) гуляют по залитому солнцем полю и говорят «спасибо» за хорошую погоду товарищу Сталину — как вдруг внезапно это поле начинают бомбить немецкие бомбардировщики (кстати, непонятно зачем).

Идея «внезапности начала войны», «неготовности к ней мирного СССР» всячески пестовалась и поддерживалась советской пропагандой — особенно визуальной, телевизионной. В чёрно-белых хужожественных фильмах шестидесятых годов столь часто показывали «внезапное начало войны» 22 июня, что у типичного советского человека эти кадры смешались с реальной хроникой и стали чем-то историческим. Война началась 22 июня, и всё! На самом же деле всё было совсем не так — и 22 июня 1941 года случилось вовсе не то, о чём любила врать советская «история» и пропаганда.

Итак, в сегодняшнем посте — рассказ о том, что на самом деле случилось 22 июня 1941 года.

«Великий Освободительный Поход».

Перед тем, как рассказывать о «внезапном начале войны» 22 июня, советские пропагандисты обычно муссировали тезис о том, что СССР в целом был весьма миролюбивой державой, не был готов ни к какой войне, и война с Гитлером застала его врасплох — пришлось срочно перековывать орала на мечи, тракторы на танки, а из вчерашних бухгалтеров и счетоводов в спешном порядке делать солдат.

На самом деле всё это — один большой миф. Уже в 1935 году СССР обладал гигантской военной машиной, которая превосходила практически любую армию на континенте – в сухопутных войсках было 119 дивизий и 17 отдельных бригад, из них 12 — танковых. Личный состав Красной Армии насчитывал почти миллион человек, а ещё 220 тысяч служили в авиации и на флоте. До 1939 года советская авиационная промышленность выпустила свыше 45 тысяч самолётов — из них более 15 тысяч были истребителями. Пушек, миномётов, пулемётов и винтовок у большевиков было больше всего в мире.

Фактически, вся советская «индустриализация» и была затеяна только для того, чтобы создать эту гигантскую военную силу — все деньги, все трудовые ресурсы закрепощённого народа шли на создание этой военной машины. При этом военные не строили практически никаких оборонительных сооружений, ДОТов и ДЗОТов, оборонительных бункеров и прочего такого.

Возникает вопрос — а зачем всё это было нужно? Ответ только один — вся военная мощь Красной армии, представлявшая собой в основном наступательное вооружение, ковалась лишь для «освободительного похода на Европу» — ещё в 1920-е годы большевики поняли, что «полностью легитимизироваться» в глазах мира им не удасться, и тогда же решили «освободить» Европу до Атлантики — чтобы самим диктовать правила жизни на континенте под красным флагом. Именно поэтому СССР не строил никаких оборонительных сооружений — границы СССР июня 1941 года рассматривались как временные, которые должны были быть расширены до Атлантики.

Когда началась война?

До 22 июня 1941 года Советский Союз всячески дружил с нацистской Германией и всячески ей помогал в уже начавшейся войне. Уже позже, после нападения Германии на СССР, для агрессора было использовано слово «фашисты» — хотя так называлась только правая партия Муссолини в Италии (от итальянского слова fascio — итальянское, означает «союз», «объединение»). Сделано это было для того, чтобы всячески замазать факт, что социалистический СССР воюет с немецкими национал-социалистами — которые тоже выступали под красными флагом с демагогией о «правах рабочих», по своей пропаганде сильно напоминали сталинский совок, и до 22 июня 1941 года были в прекрасных отношениях с СССР.

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года — с нападения Германии на Польшу. СССР вступил в эту войну через 17 дней — фактически, в виде союзника нацистской Германии по разделу Польши, с проведением совместного парада в Бресте. С первых дней войны в неё вступили Англия и Франция, которые стали сражаться с германскими нацистами — СССР назвал эти страны «агрессорами», которые видите ли посмели напасть на союзника СССР — мирную Германию, и в начале Второй мировой войны обвинил «правящие круги Англии и Франции»:

Даже в середине июня 1941 года, фактически за неделю до начала войны на территории СССР, совковая пресса называла возможную войну между СССР и Германией как «провокационные слухи империалистчиеских недоброжелателей», которые видите ли хотят вбить клин между двумя братскими социалистическими государствами, которые борются с британским и французским империализмом:

Что случилось 22 июня 1941 года.

Что же на самом деле случилось 22 июня 1941 года? Судя по всему, СССР вёл двойную игру — он рассчитывал на то, что его союзник — национал-социалистическая Германия победит Англию и Францию, но при этом сама окажется ослабленной войной (понеся значительные потери из-за боевых действий на фронте и бомбардировок городов), а сам СССР за это время ещё поднакопит наступательной техники и войдёт в ослабленную войной Европу как триумфатор — водрузив свой красный флаг на берегу Атлантики. Сделать это планировалось уже в 1941-м, максимум в 1942 году — так как СССР никогда не отказывался от своей идеи захвата всего мира.

Немцы, скорее всего, раскусили этот план СССР — и поэтому было принято решение немедленно атаковать Советский Союз — пока советская наступательная техника и вооружение ещё не были развёрнуты в боевые порядки, а военные части не были укомплектованы всем необходимым. План частично удался — в первые месяцы войны немцы захватили сотни советских танков, которые буквально «в масле» стояли на платформах грузовых поездов, разбомбили и сожгли сотни бомбардировщиков и истребителей, которые стояли на приграничных аэродромах и готовились к боевым вылетам, и так далее.

Именно неготовность СССР к войне в обороне и объясняет столь чудовищные потери в первые месяцы войны — напомню, что маленькая Финляндия сдержала трехсоттысячную группировку СССР с потерями в 20 тысяч человек (против 140 тысяч у СССР), нанеся совкам сокрушительное поражение. СССР же хотел наступать, а не обороняться, и рассматривал границы СССР 1941 года как временные — именно поэтому и понёс столь ужасающие потери в первые недели войны.

Послесловие.

22 июня не стало «днём начала войны», как это пыталась преподнести советская пропаганда. Война шла уже почти 2 года — в ней гибли как советские граждане, так и граждане тех стран, на которые напал СССР — граждане Финляндии и Польши.

Справедливая же оценка даты 22 июня 1941 года должна звучать так — два тирана-социалиста (один с классовым уклоном, второй с нацистским) под красными флагами делили Европу — сажая в концлагеря и расстреливая всех несогласных и навязывая миру свою диктатуру. Позже они что-то не поделии между собой, и начали новый этап войны за господство в Европе — породив лишь новые разрушения, жертвы и несчастья…

Приказ советским командирам 22 июня 1941 года: «На провокацию не поддаваться, по немецким  самолетам не стрелять»

Судя по документам, 22 июня 1941 года гитлеровские войска почти беспрепятственно вошли в Советский союз…

Минобороны опубликовало уникальные документы о первых сражениях Красной Армии в Великой Отечественной войне.

Сегодня, 22 июня, в День памяти и скорби на сайте минобороны РФ опубликованы уникальные исторические документы, рассказывающие о первых сражениях Великой Отечественной войны. Департаментом информации и массовых коммуникаций ведомства совместно с Центральным архивом минобороны была проведена масштабная работа по изысканию и оцифровке ранее не публиковавшихся первоисточников периода конца июня – начала июля 1941 года.

Несомненный интерес вызовет впервые опубликованная копия Директивы Народного Комиссара Обороны СССР № 1 от 22 июня 1941 года, подписанная Жуковым и Тимошенко и переданная в ночь на 22 июня командующим 3-й, 4-й и 10-й армий. Также в проекте впервые представлена трофейная карта начального этапа «Плана Барбаросса», где, кроме подробного размещения у границ СССР группировок немецко-фашистских войск, обозначены планируемые направления основных ударов войск вермахта в первые дни войны. Особое внимание заслуживает рассекреченный Боевой приказ Народного Комиссара Обороны №2 от 22 июня 1941 года, собственноручно составленным начальником Генштаба РККА Жуковым спустя три часа после начала войны – в 7:15 утра. Примечательно, что приказ предписывает войскам Красной Армии «всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу», а бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожать вражеские самолеты на аэродромах базирования и группировки наземных войск «на глубину германской территории до 100-150 километров». При этом было указано, что «на территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать». На обороте последнего листа этого документа стоит приписка Г.Жукова: «Т. Ватутину. Румынию бомбить».

За рукописными строками этого уникального документа – по сути, первого боевого распоряжения Наркомата Обороны – читается колоссальное напряжение и трагизм первых часов разразившейся войны. Согласно документам, условия, в которых наши войска вступили в войну, все участники первых боев описывают одним словом «неожиданно», а советское руководство до последнего оттягивало открытое сопротивление захватчикам. Так, несмотря на случаи обстрела немецкими самолетами советских военнослужащих и боев с пограничниками, из штаба 5-й армии поступило указание: «На провокацию не поддаваться, по самолетам не стрелять … Немцы кое-где начали вести бой с нашими погранзаставами. Это очередная провокация. На провокацию не идти. Войска поднять по тревоге, но патронов на руки не давать».

Опубликованные документы Минобороны – это плод работы группы специалистов под руководством генерал-полковника А.П.Покровского, которая в 1952 году приступила к разработке описания Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Судя по всему, проект был одобрен Сталиным. Для более полного и объективного изложения событий были сформулированы вопросы, относящиеся к периоду развертывания войск Прибалтийского, Киевского и Белорусского особых военных округов по «Плану обороны государственной границы 1941 года».

Было выделено пять основных вопросов:

  1. Был ли доведен до войск план обороны государственной границы. Если да, то когда и что было сделано командованием и войсками по обеспечению выполнения этого плана.
  2. С какого времени и на основании какого распоряжения, войска прикрытия начали выход на государственную границу, и какое количество из них было развернуто для обороны границы до начала военных действий.
  3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидающимся нападением фашистской Германии утром 22 июня. Какие и когда были отданы войскам указания во исполнение этого распоряжения и что было сделано.
  4. Почему большая часть артиллерии корпусов и дивизий находилась в учебных лагерях.
  5. Насколько штаб части был подготовлен к управлению войсками, и в какой степени это отразилось на ходе ведения операций первых дней войны.

Задания были разосланы командующим округами, армиями, командирам корпусов, дивизий, осуществлявшим управление в первые дни войны. Поступившие материалы за авторством известных советских военачальников были тщательно изучены и проанализированы. Выводы были достаточно шокирующими: «Советское правительство и высшее командование реально оценивая обстановку периода 1940-1941 годов, чувствовали неполную готовность страны и армии к отражению нападения со стороны фашистской Германии – противника сильного и хорошо вооруженного за счет ограбления стран Западной Европы, с двухлетним опытом ведения боевых действий. Исходя из объективной реальности того времени, приказом привести войска в полную боевую готовность руководство страны не хотело дать повод Гитлеру для развязывания войны в крайне не выгодных для нас условиях, надеялось оттянуть войну». Поэтому для армии и командующих войсками нападение гитлеровцев стало «полной неожиданностью», несмотря, на то, что советская разведка была хорошо осведомлена о планах Вермахта.

Первыми в бой с фашистами вступили пограничники

Из доклада генерал-лейтенант Кузьмы Деревянко, который в 1941 году являлся заместителем начальника разведывательного отдела штаба Прибалтийского особого военного округа (Северо-Западного фронта):

«Группировка немецко-фашистских войск накануне войны в Мемельской области, в Восточной Пруссии и в Сувалкской области в последние дни перед войной была известна штабу округа достаточно полно и в значительной ее части и подробно. Вскрытая группировка немецко-фашистских войск накануне военных действий расценивалась разведотделом как наступательная группировка с значительным насыщением танками и моторизованными частями. Командование и штаб округа располагали достоверными данными об усиленной и непосредственной подготовке фашистской Германии к войне против Советского Союза за 2-3 месяца до начала военных действий. Начиная со второй недели войны, большое внимание уделялось организации отрядов, направляемых в тыл противника с целью разведки и диверсий, а также организации разведывательных радиофицированных групп в тылу противника и радиофицированных точек на территории, занимаемой нашими войсками, на случай вынужденного их отхода». «В последующие месяцы информация, получаемая от наших групп и отрядов, работающих в тылу противника, все время улучшалась и представляла большую ценность. Докладывалось о наблюдаемом лично сосредоточении немецко-фашистских войск в приграничных районах, начиная с конца февраля месяца, о проводимых немецкими офицерами рекогносцировках вдоль границы, подготовке немцами артиллерийских позиций, усилении строительства долговременных оборонительных сооружений в приграничной полосе, а также газо и бомбоубежищ в городах Восточной Пруссии».

Но если для разведки подготовка немцев к наступлению немцев было очевидным фактом, то для командующих войсками 22 июня стало полной неожиданностью.

Из доклада генерал-лейтенанта Петра Собенников, который в 1941 году командовал войсками 8-й Армии Прибалтийского особого военного округа (Северо-Западного фронта):

«Насколько неожиданно для подходивших войск началась война можно судить, например, по тому, что личный состав тяжелого артиллерийского полка, двигавшийся по железной дороге на
рассвете 22 июня, прибыв на ст. Шауляй и увидев бомбежку наших аэродромов, считал, что «начались маневры». «А в это время уже почти вся авиация Прибалтийского военного округа была сожжена на аэродромах. Например, из смешанной авиадивизии, долженствовавшей поддерживать 8 Армию, к 15 часам 22 июня осталось 5 или 6 самолетов СБ.»

«…около 10-11 часов 18 июня я получил приказание вывести части дивизий на свои участки обороны к утру 19 июня, причем генерал-полковник Кузнецов
приказал мне ехать на правый фланг, а сам лично выехал в Таураге, взяв на себя обязанность привести в боевую готовность 10 стрелковый корпус генерал-майора Шумилова. Начальника штаба армии я отправил в н.п. Келгава с приказанием выводить штаб Армии на командный пункт».

«В течение 19-го июня были развернуты 3 стрелковые дивизии (10-я, 90-я и 125-я). Части этих дивизий располагались в подготовленных траншеях и ДЗОТах. Долговременные сооружения готовы не были. Даже в ночь на 22 июня я лично получил приказание от начальника штаба фронта Кленова в весьма категорической форме — к рассвету 22 июня отвести войска от границы, вывести их из окопов, что я категорически отказался сделать и войска оставались на позициях».

Из рапорта генерал-майор Николая Иванова, который в 1941 году был начальником штаба 6-й Армии Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта):

«Несмотря на безусловные признаки крупного сосредоточения немецких войск, командующий войсками Киевского особого военного округа запретил выдвигать части прикрытия, приводить войска в боевую готовность, а тем более усиливать их даже после начала обстрела госграницы и налетов авиации ночью с 21 на 22 июня 1941 г. Только днем 22 июня это было разрешено, когда немцы уже перешли госграницу и действовали на нашей территории».

Из доклада генерал-майора Павла Абрамидзе, который в 1941 году являлся начальником оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта):

» До вероломного нападения … я и командиры частей моего соединения не знали содержание мобилизационного плана, так называемого – МП-41 года. После его вскрытия, в первый час войны, все убедились, что оборонительная работа, командно-штабные учения с выходом в поле, исходили строго из мобилизационного плана 41 года, разработанного штабом Киевского особого военного округа и утвержденного Генеральным Штабом».

Как показал генерал-майор Борис Фомин, начальник оперативного отдела штаба 12-й Армии Белорусского особого военного округа (Западного фронта), «выписки из планов обороны государственной границы (…) хранились в штабах корпусов и дивизий в запечатанных «красных» пакетах. Распоряжение о вскрытии красных пакетов из штаба округа последовало в исходе 21 июня. Удар авиации противника (3.50 22 июня) застал войска в момент выдвижения их для занятия обороны. По утвержденному плану обороны госграницы 1941 года, в связи со сосредоточением крупных германских сил к госгранице, было предусмотрено увеличение количество войск, включаемых в план». «Оборона границы до начала боевых действий дивизиями не занималась. Радиостанции в управлениях армий бомбежкой были разбиты.

Управление приходилось осуществлять офицерами связи, связь поддерживалась самолетами У-2, СБ, бронемашинами и легковыми машинами». «Для доставки шифрованного приказа мною в каждую армию было отправлено по одному самолету У-2 с приказанием сесть около КП и вручить приказ; по одному самолету СБ в каждую армию с приказанием сбросить около КП парашютиста с шифрованным приказом для вручения; и по одной бронемашине с офицером для вручения этого же шифрованного приказа. Результаты: все У-2 сбиты, все бронемашины сожжены, и только на КП 10-й армии с СБ были сброшены 2 парашютиста с приказами. Для выяснения линии фронта приходилось пользоваться истребителями».

Генерал-майор Михаил Зашибалов, командующий в 1941 году 86-й стрелковой дивизией 5-го стрелкового корпуса 10-й Армии Белорусского особого военного округа (Западного фронта) сообщил, что он «в час ночи 22 июня 1941 года командиром корпуса был вызван к телефону и получил нижеследующие указания — штаб дивизии, штабы полков поднять по тревоге и собрать их по месту расположения. Стрелковые полки по боевой тревоге не поднимать, для чего ждать его приказа. В 2.00 начальник штаба дивизии доложил сведения, полученные от Начальника Нурской пограничной заставы, что немецко-фашистские войска подходят к реке Западный Буг и подвозят переправочные средства. После доклада начальника штаба дивизии в 2 часа 10 минут 22 июня 1941 года приказал подать сигнал «Буря» и поднять стрелковые полки по тревоге и выступить форсированным маршем для занятия участков и районов обороны. В 2.40 22 июня получил приказ вскрыть пакет командира корпуса, хранящийся в моем сейфе, из которого мне стало известно — поднять дивизию по боевой тревоге и действовать согласно принятому мной решению и приказу по дивизии, что мною было сделано по своей инициативе на час раньше».

В свою очередь в 1952 году маршал Советского Союза Иван Баграмян (22 июня 1941 года — начальник оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта) в своем докладе отметил, что «войска, непосредственно осуществлявшие прикрытие государственной границы, имели подробно разработанные планы и документацию до полка включительно. Вдоль всей границы для них были подготовлены полевые позиции. Эти войска представляли из себя первый оперативный эшелон, и дислоцировались непосредственно у границ. Они начали развертывание под прикрытием укрепленных районов с началом военных действий. Заблаговременный их выход на подготовленные позиции Генеральным Штабом был запрещен, чтобы не дать повода для провоцирования войны со стороны фашистской Германии».

В 1952 году специалисты группы генерал-полковника А.П.Покровского получили на запрашиваемые вопросы разноречивые сведения. Так на самый первый и важный вопрос — был ли доведен до войск план обороны государственной границы, одни командиры сообщили, что план был доведен до них заблаговременно, и, у них была возможность разработать свои планы с построением боевых порядков и определением боевых участков. Другие ответили, что с планом ознакомлены не были, а получили его в запечатанных пакетах непосредственно в первые дни войны. Так в одном из докладов, которые получили исследователи, было сказано: «Части 99-й стрелковой дивизии 26-й армии Киевского особого военного округа располагались на государственной границе, находясь в постоянной боевой готовности, и в очень короткие сроки могли занять свои участки бороны, но противоречивые распоряжения, поступавшие от высшего командования, не позволили нашим артиллеристам открыть огонь по противнику до 10.00 часов утра 22 июня. И только в 4.00 утра 23 июня, после 30-минутной артподготовки наши войска выбили противника из занятого им г. Перемышль и освободили город, где находилось много советских граждан, в том числе семьи офицерского состава». Были и такие признания командующих войсками: «Части дивизий 5-й армии Киевского особого военного округа вступили в бой с немцами в крайне тяжелых условиях, так как боевые действия начались внезапно и явились неожиданностью, при этом одна треть войск находилась на оборонительных работах, а корпусная артиллерия была на армейском лагерном сборе». «В Прибалтийском особом военном округе немцы начали войну в 4.00 часа утра 22 июня артиллерийской подготовкой и стрельбой прямой наводкой по ДЗОТам, погранзаставами, населенным пунктам, создав много очагов пожаров, после чего перешли в наступление. Главные усилия противник сосредоточил в направлениях Паланга-Либава, по берегу Балтийского моря обходили г. Кретинга, вдоль Клайпедского шоссе.

Части 10-й стрелковой дивизии отражали огнем атаки немцев и неоднократно переходили в контратаки, вели упорные оборонительные бои на всю глубину предполья до р. Миния, Плунги, Ретовас. Ввиду сложившейся обстановки, к исходу 22 июня командиром дивизии был получен приказ от командира 10-го стрелкового корпуса – отходить». Тот факт, что советское руководство до последнего пыталось оттянуть боевые действия с врагом, тем самым надеясь избежать войны, говорит документ со следующим содержанием: «И даже, несмотря на случаи обстрела немецкими самолетами советских военнослужащих и боев с пограничниками, из штаба 5-й армии поступило указание: «На провокацию не поддаваться, по самолетам не стрелять … Немцы кое-где начали вести бой с нашими погранзаставами. Это очередная провокация. На провокацию не идти. Войска поднять по тревоге, но патронов на руки не дават».

Советские военнослужащие знали, что Гитлер нападет именно 22 июня

Согласно раскрытым документам, на рассвете 22 июня уже почти вся авиация ПриОВО была сожжена на аэродромах. Из смешанной авиадивизии, приданной 8-й армии округа, к 15 часам 22 июня осталось 5 или 6 самолетов СБ. Что касается участия артиллерии в первые дни войны, то в большинстве своем она находилась на окружных и армейских сборах согласно распоряжениям штабов округов. Как только начались активные столкновения с противником артиллерийские части своим ходом прибыли в районы боевых действий и заняли нужные позиции. Подразделения, которые оставались в местах дислокаций своих частей приняли непосредственное участие в поддержке наших войск до тех пор, пока было горючее для тракторов. Когда топливо закончилось, артиллеристы были вынуждены взорвать орудия и технику. Условия, в которых наши войска вступили в войну, все участники первых боев описывают одним словом «неожиданно». Ситуация была одинаковой во всех трех округах. Но уже к 26 июню, оправившись от внезапного удара, штабы взяли на себя руководство боевыми действиями. Трудности управления войсками проявлялись практически во всем: неукомплектованность некоторых штабов, отсутствие необходимого количества средств связи (радио и транспорта), охраны штаба, автотранспорта для перемещений, нарушенная проволочная связь. Управление тылом было затруднено из-за оставшейся с мирного времени системы снабжения – «округ-полк». По этим и многим другим причинам, в первые дни войны германская армия нанесла серьезный урон советской системе обороны: были уничтожены войсковые штабы, парализована деятельность служб связи, захвачены стратегически важные объекты. Германская армия быстрыми темпами наступала вглубь СССР, и к 10 июля группа армий «Центр» (командующий фон Бок), захватив Белоруссию, подошла к Смоленску, группа армий «Юг» (командующий фон Рундштедт) захватила Правобережную Украину, группа армий «Север» (командующий фон Лееб) оккупировала часть Прибалтики. Потери Красной армии (с учетом попавших в окружение) составили более двух миллионов человек. Сложившееся положение было для СССР катастрофическим. Но советские мобилизационные ресурсы были очень велики, и уже к началу июля в Красную армию были призваны 5 миллионов человек, что позволило закрыть бреши, образовавшиеся на фронте. А спустя 4 года советские солдаты подняли красный флаг над Рейхстагом.