ЦКБ 39 в бутырке

Штурмовщина

Штурмовщи́на — авральная работа в конце планового периода с целью выполнить плановые задания в оставшееся время. Штурмовщина — практика, получившая распространение в СССР. Предпосылками штурмовщины являются:

  • Личная ответственность руководства предприятия за невыполнение планового задания.
  • Направленность плановой экономики на исключение «непроизводительных» запасов.

Цикл штурмовщины выглядит так: Предприятие зависит от смежных предприятий, и если смежники не выполняют план, у предприятия образуется дефицит ресурсов. Даже при выполнении количественных показателей плана возможна аритмичность в поставках. Нехватка инструментов, оборудования, материалов приводит к замедленной работе или к переводу рабочих на другую работу в ожидании снабжения — при этом аналогично «провисают» предприятия, зависящие от продукции этого. Отставание от плана накапливается. Невыполнение плановых заданий может повлечь неприятные последствия для руководства, поэтому ближе к концу планового периода руководство начинает принимать энергичные меры для того, чтобы «догнать» план. Используется напряжённая сверхурочная работа, эрзац-материалы, импровизированные инструменты. Страдает качество выпускаемых товаров. В конце планового периода (обычно месяц) всё это внезапно прекращается, и некоторое время работники отходят от напряжения — в это время накапливается отставание от плана в следующем периоде.

Сходная практика (ускорение производства к концу планового периода) была также отмечена на некоторых американских заводах, в частности Ford и McDonnell Douglas. В последнем случае это привело в 1970—1980-х годах к ряду катастроф самолетов DC-10, повлекших потерю доверия к марке Douglas и банкротству компании.

Ссылки

  • Tinkering With Shturmovshchina (недоступная ссылка) (проверено 23 июня 2008)
  • Depression at Home — TIME (проверено 23 июня 2008)
  • Tomorrow Is Three Suits — TIME (проверено 23 июня 2008)

Это заготовка статьи о Советском Союзе. Вы можете помочь проекту, дополнив её.
Для улучшения этой статьи желательно:

  • Добавить иллюстрации.
  • Дополнить статью (статья слишком короткая либо содержит лишь словарное определение).

Пожалуйста, после исправления проблемы исключите её из списка параметров. После устранения всех недостатков этот шаблон может быть удалён любым участником.

В СССР под сталинские репрессии попадали, как рядовые граждане, так и видные деятели науки и искусства. При Сталине политические аресты были нормой, причем очень часто дела были сфабрикованы и строились на доносах, не имея под собой никаких других доказательств. 47 фотографий советских знаменитостей, которые на себе ощутили весь ужас репрессий.

Ариадна Эфрон. Переводчица прозы и поэзии, мемуарист, художница, искусствовед, поэтесса… Дочь Сергея Эфрона и Марины Цветаевой первой из семьи вернулась в СССР.

После возвращения в СССР работала в редакции советского журнала «Revue de Moscou» (на французском языке); писала статьи, очерки, репортажи, делала иллюстрации, переводила.

27 августа 1939 г. была арестована органами НКВД и осуждена по статье 58-6 (шпионаж) на 8 лет исправительно-трудовых лагерей, под пытками вынуждена была дать показания против отца.

Георгий Жженов, народный артист СССР. Во время съемок картины «Комсомольск» (1938) Георгий Жженов выехал на поезде в Комсомольск-на-Амуре. Во время поездки, в поезде, познакомился с американским дипломатом, ехавшим во Владивосток для встречи деловой делегации.

Это знакомство заметили работники кино, что послужило поводом для его обвинения в шпионской деятельности. 4 июля 1938 года арестован по обвинению в шпионаже и осужден на 5 лет исправительно-трудовых лагерей.

Этапирован на Колыму 5 ноября 1939 года.

В 1949 Жженов был снова арестован и сослан в Норильский ИТЛ (Норильлаг), откуда в 1954-м вернулся в Ленинград, в 1955 году был полностью реабилитирован.

Александр Введенский. Русский поэт и драматург из объединения ОБЭРИУ, вместе с другими членами которого был арестован в конце 1931 года.

На Введенского поступил донос о том, что он произнес тост в память Николая II, существует также версия, что поводом для ареста послужило исполнение Введенским на одной из дружеских вечеринок «бывшего гимна».

Был выслан в 1932 году в Курск, затем жил в Вологде, в Борисоглебске. В 1936 поэту было позволено вернуться в Ленинград.

27 сентября 1941 г. Александр Введенский был арестован по обвинению в контрреволюционной агитации. По одной из последних версий, в связи с подходом немецких войск к Харькову был этапирован в эшелоне в Казань, но в пути 19 декабря 1941 г. скончался от плеврита.

Осип Мандельштам. Один из крупнейших русских поэтов XX века в ноябре 1933 года пишет антисталинскую эпиграмму «Мы живем, под собою не чуя страны…» («Кремлевский горец»), которую читает полутора десяткам человек. Борис Пастернак этот поступок называл самоубийством.

Кто-то из слушателей донес на Мандельштама, и в ночь с 13 на 14 мая 1934 года его арестовали и отправили в ссылку в Чердынь (Пермский край).

После краткосрочного освобождения в ночь с 1 на 2 мая 1938 года Осип Эмильевич был арестован вторично и доставлен в Бутырскую тюрьму.

2 августа Особое совещание при НКВД СССР приговорило Мандельштама к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. 8 сентября он был отправлен этапом на Дальний Восток.

27 декабря 1938 года Осип скончался в пересыльном лагере. Тело Мандельштама до весны вместе с другими усопшими лежало непогребенным. Затем весь «зимний штабель» был захоронен в братской могиле.

Всеволод Мейерхольд. Теоретик и практик театрального гротеска, автор программы «Театральный Октябрь» и создатель актерской системы, получившей название «биомеханика» тоже стал жертвой репрессий.

20 июня 1939 года Мейерхольд был арестован в Ленинграде; одновременно в его квартире в Москве был произведен обыск. В протоколе обыска зафиксирована жалоба его жены 3инаиды Райх, протестовавшей против методов одного из агентов НКВД. Вскоре (15 июля) она была убита неустановленными лицами.

«…Меня здесь били — больного шестидесятишестилетнего старика, клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине, когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам боль была такая, что казалось, на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток…» — писал он.

После трех недель допросов, сопровождавшихся пытками, Мейерхольд подписал нужные следствию показания, и коллегия приговорила режиссера к расстрелу. 2 февраля 1940 года приговор был приведен в исполнение. В 1955 году Верховный суд СССР посмертно реабилитировал Мейерхольда.

Николай Гумилев. Русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, прозаик, переводчик и литературный критик не скрывал своих религиозных и политических взглядов — он открыто крестился на храмы, заявлял о своих воззрениях. Так, на одном из поэтических вечеров он на вопрос из зала — «каковы ваши политические убеждения?» ответил — «я убежденный монархист».

3 августа 1921 года Гумилев был арестован по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева». Несколько дней товарищи пытались выручить друга, но, несмотря на это, вскоре поэт был расстрелян.

Николай Заболоцкий. Поэт и переводчик 19 марта 1938 года был арестован и затем осужден по делу об антисоветской пропаганде.

В качестве обвинительного материала в его деле фигурировали злопыхательские критические статьи и клеветническая обзорная «рецензия», искажавшая существо и идейную направленность его творчества. От смертной казни его спасло то, что, несмотря на пытки на допросах, он не признал обвинения в создании контрреволюционной организации.

Срок он отбывал с февраля 1939 года до мая 1943 года в системе Востоклага в районе Комсомольска-на-Амуре, затем в системе Алтайлага в Кулундинских степях.

Сергей Королев. 27 июня 1938 года Королев был арестован по обвинению во вредительстве. Он был подвергнут пыткам, по некоторым данным, во время которых ему сломали обе челюсти.

Будущего авиаконструктора приговорили к 10 годам лагерей. Он отправится на Колыму, на золотой прииск Мальдяк. Ни голод, ни цинга, ни невыносимые условия существования не смогли сломить Королева — свою первую радиоуправляемую ракету он рассчитает прямо на стене барака.

В мае 1940 года Королев возвращается в Москву. При этом в Магадане он не попал на пароход «Индигирка» (по причине занятости всех мест). Это спасло ему жизнь: следуя из Магадана во Владивосток пароход затонул у острова Хоккайдо во время шторма.

Через 4 месяца конструктора снова приговаривают к 8 годам и направляют в специальную тюрьму, где он работает под руководством Андрея Туполева.

В тюрьме изобретатель пробыл год, так как СССР нужно было в предвоенное время наращивать военную мощь.

Андрей Туполев. Легендарный создатель самолета тоже угодил под машину сталинских репрессий.

Туполев, который за всю жизнь разработал свыше ста типов самолетов, на которых было установлено 78 мировых рекордов, 21 октября 1937 года был арестован.

Он был обвинен во вредительстве, принадлежности к контрреволюционной организации и в передаче чертежей советских самолетов иностранной разведке.

Так великому ученому «аукнулась» рабочая поездка в США. Андрея Николаевича приговорили к 15 годам лагерей.

Туполева освободили в июле 1941 года. Он создал и возглавил одну из главных «шарашек» того времени – ЦКБ-29 в Москве. Полностью реабилитирован Андрей Туполев был 9 апреля 1955 года.

Великий конструктор умер в 1972 году. Главное конструкторское бюро страны носит его имя. Самолеты Ту до сих пор являются одними из самых востребованных в современной авиации.

Николай Лихачев. Знаменитый русский историк, палеограф и искусствовед на свои средства Лихачев создал уникальный историко-культурный музей, который затем передал в дар государству.

Академика Лихачева арестовали 28 января 1930 года. Приговор – ссылка на 5 лет в Астрахань.

Из АН СССР Лихачева исключили, с работы, конечно же, уволили.

В приговоре не было сказано ни слова о конфискации, но ОГПУ вывезло абсолютно все ценности, включая книги и рукописи, принадлежавшие семье академика.

В Астрахани семья буквально умирала с голоду. В 1933 году Лихачевы вернулись с Ленинград. На работу Николая Петровича не брали никуда, даже на должность рядового научного сотрудника.

Николай Вавилов. На момент своего ареста в августе 1940 года великий биолог был членом Академий в Праге, Эдинбурге, Галле и, конечно, в СССР.

В 1942 году, когда мечтавший накормить всю страну Вавилов умирал от голода в тюрьме, его заочно приняли в Члены Лондонского Королевского общества.

Следствие по делу Николая Ивановича длилось 11 месяцев. Ему пришлось пережить около 400 допросов общей продолжительностью около 1700 часов.

В перерывах между допросами ученый написал в тюрьме книгу «История развития земледелия» («Мировые ресурсы земледелия и их использование»), но все, написанное Вавиловым в тюрьме, было уничтожено следователем – лейтенантом НКВД как «не имеющее ценности».

За «антисоветскую деятельность» Николай Иванович Вавилов был приговорен к расстрелу. В последний момент приговор смягчили – 20 лет лишения свободы.

Умер великий ученый от голода в саратовской тюрьме 26 января 1943 года. Похоронен в общей могиле вместе с другими умершими заключенными. Точное место захоронения неизвестно.

ЦКБ-39

ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского Тип

Опытное конструкторское бюро в структуре ОГПУ (сначала на территории Бутырской тюрьмы, затем авиазавода № 39 им. Менжинского)

Основание

Расположение

СССР, Москва

Ключевые фигуры

• Дмитрий Павлович Григорович;
• Николай Николаевич Поликарпов;
• Андрей Николаевич Седельников;
• Василий Александрович Тисов;
• Виктор Львович Корвин-Кербер;
• Александр Васильевич Надашкевич;
• Николай Густавович Михельсон;
• Иван Михайлович Косткин;
• Евгений Иванович Майоранов;
• Александр Дмитриевич Мельницкий

Отрасль

Машиностроение

Продукция

Опытное самолётостроение

ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского — первое из «Опытно-конструкторских бюро», созданных в конце 1929 года для нужд советской авиапромышленности, использовавшее труд заключённых авиаконструкторов и инженеров. Являлось специальным подразделением ОГПУ. Позднее подобные ОКБ стали появляться в различных отраслях народного хозяйства, имея жаргонное название «шарага» или «шарашка». В авиапромышленности их оказалось два. После ЦКБ-39 ОГПУ в 1938 году было создано ЦКБ-29 НКВД.

Первые аресты и следствие

Началом истории ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского можно считать 31 августа 1928 года, когда в Москве был арестован родоначальник морского авиастроения, на гидросамолетах которого Россия воевала всю Первую мировую и Гражданскую войны — Дмитрий Павлович Григорович. Основанием для взятия под стражу послужили неудачи Дмитрия Павловича последних лет. Начиная с 1924 года возглавляемый им коллектив — Отдел морского опытного самолетостроения (ОМОС), располагавшийся на заводе «Красный летчик» в Ленинграде, не создал ни одной достойной машины. К моменту ареста ОМОС уже почти год не существовал, а сам Дмитрий Павлович возглавлял в Москве другое конструкторское подразделение — Опытный отдел-3 (ОПО-3). Большинство прежних его сотрудников из ОМОС остались в Ленинграде и разошлись по другим коллективам.

Катализатором ареста стал лишь летом отгремевший первый в истории Советской России процесс над инженерами-вредителями. Он получил название «Шахтинское дело». Тогда власть впервые апробировала вступившую в силу 25 февраля 1927 года печально известную 58-ю статью УК РСФСР. В практику судопроизводства были введены такие понятия, как «вредитель» и «враг народа». С одобрения широких слоев трудящихся крупных хозяйственников назвали «злостными вредителями». Часть из них приговорили к высшей мере, а остальных направили на стройки социализма. Начиная с «Шахтинского дела» наиболее квалифицированных осужденных стали использовать по специальности, но в закрытых учреждениях и под охраной ОГПУ. Опыта использования рабского умственного труда в стране ещё не существовало, поэтому целесообразность организации подобных заведений и предстояло оценить.

Д. П. Григорович, главный конструктор ЦКБ-39 ОГПУ

Вскоре после Д. П. Григоровича аресту подверглись ещё пять человек. В Ленинграде задержали бывших конструкторов ОМОС: А. Н. Седельникова (5 ноября), с которым Григорович ещё в царской России на заводе «Гамаюн» создавал первые летающие лодки, и В. Л. Корвин-Кербера (6 ноября) — бывшего морского летчика, воевавшего на самолётах Григоровича, а с 1922 года вошедшего в его конструкторскую группу в Москве на заводе «Дукс». 13 ноября был арестован и бывший летчик-испытатель ОМОС — А. Д. Мельницкий. Кроме того, в Москве взяли под стражу моториста завода «Дукс» В. М. Днепрова, который пострадал лишь за то, что приходился братом жены Д. П. Григоровича. Неожиданно в этой компании оказался помощник командующего ВВС Забайкальского ВО М. Н. Шалимо. В отличие от остальных его оставили под подпиской о невыезде. Спустя несколько недель дело в отношении М. Н. Шалимо было прекращено. Комдив М. Н. Шалимо будет расстрелян 2 октября 1938 года как руководитель антисоветской организации, агент японской разведки и организатор диверсии.

Дела вышеназванных фигурантов были объединены в общее судопроизводство — Дело № 63641 «по обвинению гр. Григоровича Дмитрия Павловича и др.». По этой причине все ленинградцы были этапированы в Москву, во внутреннюю тюрьму на Лубянке. Следствие шло очень вяло, пока ещё с соблюдением процессуальных норм и без применения методов физического воздействия. Времена Г. Г. Ягоды и Н. И. Ежова ещё не наступили, а В. Р. Менжинский, возглавлявший в это время ОГПУ, слыл либералом. Опыта не было и у арестованных. На допросах, которые обычно касались технических вопросов создания самолетов, они легко делились со следователями своими сомнениями, признавали те или иные ошибки, считая, что их можно квалифицировать как естественные в ходе экспериментальных конструкторских работ.

Контрастом были показания свидетелей по делу. В этой роли часто выступали недавние коллеги по ОМОС. Так, летчик-сдатчик Я. И. Седов показал:

«Седельников и Корвин-Кербер явно саботировали, стараясь только навредить делу… Детали самолетов делались нарочно такими, чтобы они не подошли, почему неизбежны переделки… Когда же в чертежной говорили о неправильностях и непорядках, то Седельников обычно отвечал: „идите все к черту, плюю я на это дело, я все равно уеду за границу“».

Ему вторил молодой конструктор В. Б. Шавров:

«…Если бы Григорович был вредителем, то он бы хуже сделать не мог. Он настолько разложил дело, потеряв четыре года, обманув возлагавшиеся на отдел надежды, что заслуживает и заслуживало ранее пресечения… В этом содействовала громадная репутация и авторитет, которыми пользовался Григорович, да и в царское время несколько удачных самолетов. В результате — полнейший кризис… достижения Отдела равны нулю».

Следует отметить, что одной из важных причин неудач ОМОС действительно оказался конфликт коллектива с главным конструктором. В их основе была постоянная чехарда с требованиями, которые предъявлялись к проектам. Например, заказчик мог легко себе позволить изменить базовые характеристики самолета (мощность двигателя, дальность полета грузоподъемность) в то время, когда опытный образец самолета уже находился в производстве.

Новые аресты и создание ОКБ ОГПУ

Обвинительное заключение Д. П. Григоровича и сотрудников ОМОС

Следствие по делу Д. П. Григоровича и сотрудников было закончено к осени 1929 года Судебное заседание под председательством секретаря коллегии ОГПУ А. М. Шанина состоялось 20 сентября и приговорило всех пятерых к различным срокам «концлагерей», после чего осужденных перевели в Бутырки ожидать этапа. Именно к осени 1929 года в ОГПУ окончательно созрел план создания первой авиационной «шараги», однако было очевидно, что пятеро осужденных при всей своей квалификации не справятся с грандиозными задачами. По крайней мере в сентябре 1929 года (перед судом или после — неизвестно) Д. П. Григоровичу было предложено составить списки авиационных работников, которых следовало привлечь к выполнению особого задания правительства. Григорович не был посвящён в окончательный замысел ОГПУ и не мог предположить, что произойдет, когда списки будут готовы.

А произошли новые аресты. В октябре 1929 года в Ленинграде был взят под стражу бывший сотрудник ОМОС Н. Г. Михельсон, который был соавтором первых летающих лодок Д. П. Григоровича, построенных на заводе «Гамаюн». В Москве взяли начальника ОСС Н. Н. Поликарпова и его сослуживцев — И. М. Косткина, В. А. Тисова, Е. И. Майоранова, В. Ф. Гончарова, П. М. Крейсона, В. В. Калинина. Несколько позже арестовали ведущего специалиста в СССР по самолетному вооружению А. В. Надашкевича. Доказательствами их вины следователи теперь себя не утруждали. Судебные заседания коллегии ОГПУ начались уже в ноябре, и к декабрю все было закончено. Приговоры были самые разнообразные, но в отличие от группы Григоровича, без какой-либо ясной мотивации. Так, Н. Н. Поликарпов, которому невозможно было предъявить и половины того, что было поставлено в вину Григоровичу, был тем не менее приговорен к расстрелу. Задача была простая. Тот процесс деморализации, которому фигуранты по делу Григоровича подвергались почти в течение года, новая партия заключенных должна была пройти ударными темпами за две — три недели. Когда подготовительный период был завершен и, с точки зрения «психологов» ОГПУ, коллектив (где все пока сидели по одиночным камерам и даже не догадывались, что они члены коллектива) был полностью готов к «творческим свершениям», в последний осенний день 1929 года произошло рождение первого отечественного Особого конструкторского бюро (ОКБ ОГПУ), или иначе — «шараги».

Бутырки. Тюремная церковь, где сначала располагалось ОКБ ОГПУ

В тот день всех заключенных конструкторов и инженеров прямо в Бутырках, в помещении бывшей тюремной церкви впервые собрали вместе. В основном они были знакомы друг с другом, но даже не догадывались, что сидят в соседних камерах. Дальше, как вспоминал В. Л. Корвин-Кербер, произошло следующее:

«Днем появился заместитель начальника ВВС тов. Я. И. Алкснис. Он объявил задание: спроектировать, а затем построить истребитель под мотор „Юпитер“, но такой, который превзойдет любой из имеющихся на вооружении капиталистических стран, как по скорости, так по скороподъемности и вооружению. Нужны два пулемета, стреляющие через винт, и желательно предусмотреть ещё два, а также фотоустановку и бомбодержатели для четырёх бомб по 25 кг. Проект должен быть выполнен в рекордно короткий срок, и чертежи готовы для производства к концу марта. Тогда же должен быть представлен макет. На рассмотрение НТК проект передаваться не будет. Главным конструктором назначался Григорович, его заместителем — Поликарпов».

Начало деятельности ОКБ ОГПУ и переименование в «ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского»

Непосредственно руководил ОКБ ОГПУ помощник начальника технического отделения Экономического отдела ОГПУ А. Г. Горянов-Горный (Бенкович), а его полномочным представителем, неотлучно находившимся с заключенными, был С. М. Змуда. Заключенные авиаинженеры были переведены на усиленное питание, им разрешили прогулки и свидания с близкими. Работы над проектом истребителя начались прямо в тюремной церкви.

Ангар № 7 завода № 39. Сборка триплан «КОМТА» 1921 г. Именно в этом ангаре в 1930 г. разместился ЦКБ-39

По воспоминаниям В. Л. Корвин-Кербера:

«В январе 1930 г. произошли события, которых никто не ожидал. Внезапно после ужина всем было предложено собрать свои вещи и приготовиться в камере для выхода. Нас погрузили в небольшой автобус и повезли по городу. Куда, зачем, никто не понимал. Наконец, двери автобуса открылись и все увидели деревянный ангар-мастерскую завода № 39. Вошли внутрь ангара и в самом конце, войдя за дверь, оказались в просторном помещении. Вдоль стен стояли кровати, а посередине большой стол со стопками газет и журналов. Сопровождавший всех Змуда предложил размещаться по кроватям на своё усмотрение. Справа от входа разместились: Б. Ф. Гончаров, Н. Н. Поликарпов, В. А. Тисов, И. М. Косткин, А. Н. Седельников, я и Е. И. Майоранов. Слева — Д. П. Григорович, П. М. Крейсон, Н. Г. Михельсон и другие».}

Перевод на завод потребовался в связи с тем, что работы над истребителем подошли к стадии макетирования и создания опытного образца. Организовать производство в тюремных условиях было невозможно. Небольшой авиазавод (скорее мастерские), примыкавший к Центральному аэродрому обнесли колючей проволокой, расставили охрану. Сюда и привезли заключенных. С этого момента «ОКБ ОГПУ» по номеру завода стало называться «ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского».

Перед первым вылетом ВТ-11. В кабине лётчик Б. Л. Бухгольц. Слева за самолётом стоят: Д. П. Григорович, А. Г. Горянов-Горный и В. Л. Корвин-Кербер. Центральный аэродром, 28.04.1930. ВТ-11 сразу после окончания первого испытательного полёта. Летчик Б. Л. Бухгольц ещё в кабине. Центральный аэродром, 28.04.1930.

Оценив проект и поняв, что «вредители» и «враги народа» успешно перевоспитываются, кураторы ОГПУ решили усложнить задачу. Корвин-Кербер писал:

«Однажды вечером приехало большое начальство: А. Г. Горянов-Горный и М. И. Гай (Штоклянд — начальник 8 и 9 отделений Экономического управления ОГПУ). Змуда с охранником внесли в помещение корзины и ящики. Тут же на столах появилось вино и в большом количестве закуска. Всех членов ЦКБ пригласили за стол. Все насторожились, мы не могли понять, какую цель преследует такой банкет. Слово взял Гай. Он похвалил присутствующих за успешную работу и добавил, что решением командования срок постройки самолета-истребителя с 1-го июня переносится на 1-е мая, причём уже 26 марта должен быть представлен макет. Оспаривать новые сроки было нельзя. Пришлось заверить начальство, что коллектив с задачей справится. А ведь кроме самолета к первому мая нужно будет построить все для стат. испытаний».

Несмотря на столь сжатые сроки было разработано полтора десятка вариантов проекта истребителя, из числа которых только три отобрали для строительства опытных образцов. Варианты отличались в деталях (проекты под разные двигатели, разное вооружение, наличие или отсутствие обтекателей двигателя и т. д.). К назначенной дате был готов первый опытный самолёт, первоначально получивший название ВТ-11 («внутренняя тюрьма» — 11-й вариант). Он был испытан здесь же на Центральном аэродроме. Летчик Б. Л. Бухгольц 28 апреля 1930 года уже в первом полете высоко оценил качества самолёта, а ОГПУ сделало вывод об эффективности подневольного умственного труда. Так был дан старт созданию научно-технических «шараг» практически во всех отраслях народного хозяйства и прежде всего в военной промышленности.

Новые задания и расформирование «ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского»

И. В. Сталин в кабине опытного пушечного истребителя И-Z в сборочном цехе ЦКБ-39 ОГПУ. Стоят слева направо Г.Е.Чупилко, В.М.Молотов, К.Е.Ворошилов А.Н.Рафаэлянц Н.Е.Пауфлер. 6.07.1931 Опытный бомбардировщик ТБ-5 на Центральном аэродроме. На заднем плане слева три опытных истребителя И-5 у ограды ЦКБ-39 ОГПУ. Июль 1931 г.

История ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского не закончилась. После удачного завершения работ над истребителем ВТ-11, его дублёром «Клим Ворошилов» (строился по 13 варианту проекта, но из суеверия не получил названия ВТ-13) и третьим прототипом — «Подарок XVI партсъезду», под названием И-5 истребитель был запущен в серию. В ОГПУ решили, что расставаться с заключенными конструкторами ещё рано и выдали «вредителям» новые задания. Теперь предстояло построить не один самолёт, а сразу несколько. Заключенным предписывалось создать первый отечественный пушечный истребитель И-Z, бомбардировщик ТБ-5, морской четырёхмоторный бомбардировщик, штурмовики ТШ-1 и ТШ-2, двухместный истребитель.

Понятно, что такой объём работ не мог быть выполнен ограниченными силами заключенных, и осенью 1930 года было принято решение расширить коллектив за счет вольнонаемных специалистов. Конечно, всех их можно было сразу арестовать, но ОГПУ выбрало другую модель — смешанного коллектива заключенных и вольных инженеров, чтобы последние постоянно ощущали, где они могут оказаться завтра. ЦКБ-39 было расширено более чем до 300 человек. Пришли, например, Г. Е. Чупилко, С. В. Ильюшин, А. С. Яковлев, В. Б. Шавров, С. Н. Шишкин и др. Под одной крышей собрались и осужденные, и некоторые из тех, кто недавно давал на них показания. История умалчивает, как, допустим, складывались отношения между Д. П. Григоровичем и В. Б. Шавровым.

Не все из новых проектов оказались удачными, но в целом ОГПУ было довольно. С лета 1931 года заключенных конструкторов стали по очереди отпускать. 10 июля 1931 года в газете «Правда» было опубликовано постановление ЦИК СССР, в котором говорилось:

Коллектив ЦКБ-39 ОГПУ во время посещения В. Р. Менжинским. Здесь все вместе: и заключенные, и вольнонаемные, и охранники. 1931 г. Архив Л. Л. Кербера

«Амнистировать нижеследующих конструкторов — бывших вредителей, приговоренных коллегией ОГПУ к различным мерам социальной защиты, с одновременным их награждением:

  • а) главного конструктора по опытному самолетостроению Григоровича Дмитрия Павловича, раскаявшегося в своих прежних поступках и годичной работой доказавшего на деле своё раскаяние, — грамотой ЦИК Союза ССР и денежной наградой в 10 000 рублей;
  • б) главного конструктора (по вооружению. — Г. К.) Надашкевича Александра Васильевича — грамотой ЦИК Союза ССР и денежной премией в 10 000 рублей;
  • в) бывшего технического директора завода № 1 Косткина Ивана Михайловича — денежной наградой в 1 000 рублей;
  • г) Крейсона Павла Мартыновича — денежной наградой в 1 000 рублей;
  • д) Корвин-Кербер Виктора Львовича — денежной наградой в 1 000 рублей;
  • е) амнистировать всех инженеров и техников, приговоренных ОГПУ к различным мерам социальной защиты за вредительство и ныне добросовестно работающих в Центральном конструкторском бюро»—

Что касается самого ЦКБ-39 ОГПУ, то Приказом по Всесоюзному авиационному объединению (ВАО) за № 265 от 27 августа 1931 года ЦКБ 39 и ЦАГИ объединялись в единую организацию, начальником которой назначили чекиста Н. Е. Пауфлера. Чуть позже, 13 января 1933 года приказом заместителя Народного комиссара тяжелой промышленности СССР и начальника Главного управления авиационной промышленности П. И. Баранова на заводе № 39 им. Менжинского было образовано новое Центральное конструкторское бюро (ЦКБ) для организации замкнутого цикла проектирования и производства легких самолетов под руководством С. В. Ильюшина.

Окончательная точка в деле Григоровича и сотрудников была поставлена только 25 июня 1993 года:

«…на основании Закона РСФСР от 18.10.91 г. „О реабилитации жертв политических репрессий“» прокурор отдела по реабилитации жертв политических репрессий Генеральной прокуратуры Российской Федерации постановил: «Григорович Дмитрий Павлович, Седельников Андрей Николаевич, Корвин-Кербер Виктор Львович, Мельницкий Александр Дмитриевич, Днепров Владимир Михайлович подлежат реабилитации».

Список «вредителей», создавших истребитель И-5

  1. Бессонов Анатолий Алексеевич. Конструктор завод № 24 имени М. В. Фрунзе. Создатель первого советского высотного поршневого двигателя М-15. В ЦКБ-39 занимался двигателем.
  2. Гончаров Борис Федорович. До революции — военный лётчик, начальник 1-го авиационного отряда особого назначения. В 1926 году — старший руководитель кафедры самолетостроения Академии военно-воздушного флота РККА им. Жуковского и одновременно заведующий конструкторским бюро Авиационного треста (опытный завод № 25). В ЦКБ-39 занимался аэродинамическими расчетами.
  3. Григорович Дмитрий Павлович. Один из первых российских авиаконструкторов с дореволюционным стажем, начинавший на заводе Щетинина («Гамаюн») ещё до Первой мировой войны. Главный конструктор большого числа гидросамолетов. В ЦКБ-39 осуществлял общее руководство проектом.
  4. Днепров Владимир Михайлович. Механик, сотрудник завода № 1 «Дукс». В ЦКБ-39 — инженер.
  5. Калинин Владимир Владимирович. Авиаконструктор один из авторов первого советского пассажирского самолёта АК-1 (1924). Специалист в области прочности конструкций. В ЦКБ-39 занимался расчетами прочности.
  6. Корвин-Кербер Виктор Львович. До революции — морской лётчик, выпускник Бакинской школы морской авиации (1917). Авиаконструктор, соратник Д. П. Григоровича с 1922 г. В ЦКБ-39 возглавлял опытное производство, макетирование. Проектировал некоторые приборы и систему стрельбы через вращающийся винт.
  7. Косткин Иван Михайлович. Авиаконструктор, ближайший соратник Н. Н. Поликарпова. Директор авиазавода № 1 «Дукс» В ЦКБ-39 занимался проектированием крыльев.
  8. Крейсон Павел Мартынович. Постоянный член Научно-технического комитета Управления военно-воздушных сил РККА. Специалист по статиспытаниям. В ЦКБ-39 занимался центровочными расчетами.
  9. Надашкевич Александр Васильевич. Военный лётчик, выпускник Московской военной авиашколы высшего пилотажа (1918). С 1925 член научно-технического комитета Воздушного Флота РККА. Непревзойденный специалист по вооружению самолетов. В ЦКБ-39 занимался проектированием вооружения.
  10. Майоранов Евгений Иванович. До революции — морской лётчик, выпускник Бакинской школы морской авиации (1917). Авиаконструктор, соратник Григоровича с 1922 г., затем (с 1923 г.) — Н. Н. Поликарпова. В ЦКБ-39 — инженер-конструктор.
  11. Мельницкий Александр Дмитриевич. Родился 26.12.1891 (07.01.1892) г. Окончил Морской корпус (1911); штурманский офицер 2 разряда (1915), морской летчик. Выпускник Петроградской школы морской авиации. Служил и. д. ревизора эсминцев «Донской казак» (1912—1913), «Войсковой» (с 1913); офицер Гвардейского экипажа (с 25.04.1915). Награждён орденами: Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (01.06.1915), Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом (23.011.1915). После революции в белых войсках Северного фронта в Британском авиационном отряде, затем командир сухопутного разведывательного отряда в Мурманском авиадивизионе. По некоторым сведениям, был взят в плен и расстрелян в Медвежьей Горе. На самом деле с 1925 года лётчик-испытатель Отдела морского опытного самолетостроения (ОМОС) Д. П. Григоровича. В ЦКБ-39 — инженер-конструктор.
  12. Михельсон Николай Густавович. Авиаконструктор с дореволюционным стажем, ближайший соратник Д. П. Григоровича начиная с завода Щетинина («Гамаюн»). В ЦКБ-39 возглавлял чертежную группу.
  13. Поликарпов Николай Николаевич. Один из первых российских авиаконструкторов, начинавший ещё на Русско-балтийском заводе под руководством И. И. Сикорского. В ЦКБ-39 исполнял обязанности заместителя руководителя проекта, занимался общим видом и фюзеляжем.
  14. Попов А. А. Авиаконструктор, ближайший соратник Н. Н. Поликарпова. Специалист по опытному производству. В ЦКБ-39 — инженер-конструктор.
  15. Рубинчик А. Р. В ЦКБ-39 — инженер-конструктор.
  16. Седельников Андрей Николаевич. Авиаконструктор с дореволюционным стажем, ближайший соратник Д. П. Григоровича начиная с завода Щетинина («Гамаюн»). В ЦКБ-39 занимался проектированием шасси.
  17. Тарасевич Борис Николаевич. Директор Коломенского паровозостроительного завода. В ЦКБ-39 инженер-конструктор.
  18. Тисов Василий Александрович. Авиаконструктор, ближайший соратник Н. Н. Поликарпова. Специалист по самолетному оборудованию и опытному производству самолетов. В ЦКБ-39 инженер-конструктор.
  19. Фохт В. Е. Заведующий техническим отделом Рыбинского машиностроительного завода № 26. В ЦКБ-39 занимался двигателем.

Руководящий состав ЦКБ-39 от ОГПУ

  1. Прокофьев, Георгий Евгеньевич — начальник экономического управления ОГПУ. Приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 14 августа 1937 г. Не реабилитирован.
  2. Гай (Штоклянд) Марк Исаевич — начальник 8 и 9 отделений Экономического управления ОГПУ. Приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 20 июня 1937 г. Не реабилитирован.
  3. Горянов-Горный (Бенкович) Анатолий Георгиевич — помощник начальника технического отделения Экономического отдела ОГПУ. Руководитель ЦКБ-39. Приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 27 октября 1937 г. Реабилитирован 8 июня 1957 г. определением Военной коллегии Верховного суда СССР.
  4. Пауфлер Николай Евгеньевич — директор авиазавода № 39 им. Менжинского. Заместитель руководителя ЦКБ-39. До расстрела не дожил, скоропостижно скончался 10 февраля 1934 г. Не реабилитирован.
  5. Змуда Станислав Матвеевич — сотрудник экономического отдела ОГПУ. Руководитель охраны ЦКБ-39. Приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 25 апреля 1938 г. Реабилитирован 6 июня 1956 г. определением Военной коллегии Верховного суда СССР.

Примечания

  1. 1 2 3 Материалы дела № 63641 по обвинению Д. П. Григоровича и сотрудников
  2. 1 2 3 4 Корвин-Кербер В. Л. Воспоминания о Н. Н. Поликарпове (рукопись)
  3. 1 2 Змуда Станислав Матвеевич
  4. Хвощевский Г. И. «Страницы истории…»
  5. Бессонов Анатолий Алексеевич
  6. Гончаров Борис Федорович
  7. Калинин Владимир Владимирович
  8. Косткин Иван Михайлович
  9. Создатели советской авиации. Надашкевич Александр Васильевич (недоступная ссылка). Дата обращения 4 октября 2014. Архивировано 6 октября 2014 года.
  10. Майоранов Евгений Иванович
  11. Мельницкий Александр Дмитриевич
  12. Тарасевич Борис Николаевич

Литература

  1. Григорьев А. Б. Самолёт из … Бутырки. // Ветеран. — 1990. — № 9. — С.14;
  2. Кербер Л. Л. А дело шло к войне…;
  3. Кербер Л. Л. О коммунистической бюрократии и системе «шараг»;
  4. Соболев Д. А. Репрессии в советской авиапромышленности;
  5. Яковлев А. С. Самолеты тридцатых годов.// Авиация и космонавтика. — 1966. — № 9.;
  6. Копытов Г. А. Керберы. Фамильный код. XIV—XXI вв. книга вторая // изд. «Петербург — XXI век». 2013;
  7. Первые самолеты авиационного завода № 39;
  8. Конструкторы и изобретатели ЦКБ-39 (недоступная ссылка);
  9. Материалы дела № 63641

Чем на самом деле были «шарашки» в Советском Союзе

Сегодня «шарашкиными конторами» или «шарашками» называют какие-то предприятия или компании, не вызывающие доверия. А в Советском Союзе у этих слов было совершенно иное значение.

В шарашках совершали научные открытия и производили новую технику. В их штатах числились выдающиеся учёные и инженеры, удостоенные впоследствии различных наград. Только был один нюанс — всё это происходило за колючей проволокой.

Коллектив ЦКБ-39 ОГПУ. Заключённые и охранники

Как создавались «шарашки» в СССР

Само слово «шарашка», или же «шарага», обязано своим появлением заключённым, сидящим в советских тюрьмах и лагерях. Так они называли состоявшуюся группу грабителей или воров. Были в обиходе сидельцев и выражения «шарашкина контора» и «шарашкина фабрика», по сути также означавшие сборище криминальных лиц. Многие филологи считают, что в основе прилагательного «шарашкина» лежит слово «шарань», которым в давние времена называли жуликов и голытьбу. Поэтому шарашкина контора стала синонимом организации обманщиков и жуликов. А в тридцатые годы «шарашка» обрела новое значение. Именно так заключённые стали называть засекреченные конструкторские бюро или научно-исследовательские институты, где работали инженеры и учёные, осуждённые по 58 статье УК РСФСР.

Предпосылки к созданию КБ и НИИ тюремного типа появились в конце двадцатых годов в рамках борьбы с «вредительством». Так, в 1928 году органы ОГПУ сфабриковали огромное количество дел о «вредителях» — техниках и инженерах, якобы совершивших деяния, подорвавшие хозяйственную деятельность Советского Союза. А в феврале 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) выпустило постановление, в котором в неудачах военной промышленности также обвинялись «вредители». Таким образом в советских тюрьмах оказалось множество квалифицированных специалистов из различных областей.

А уже в мае 1930 года был принят циркуляр об «использовании на производствах специалистов, осуждённых за вредительство». В нём говорилось, что использование вредителей необходимо организовать так, чтобы они работали под присмотром и в помещениях органов ОГПУ. Так появились шарашки — научно-технические тюрьмы, называемые ещё особыми техническими бюро или особыми конструкторскими бюро. В них «вредители» работали на благо военного производства. Жилось при этом им несколько лучше, чем в лагерях ГУЛАГа.

Жизнь и труд за стенами советских «шарашек»

В 1929 году была создана первая и одна из самых известных «шарашкиных контор» — ЦКБ-39 ОГПУ имени Межинского. Поначалу размещалась она в Бутырке, а точнее в церкви на территории тюрьмы. В ЦКБ-39 оказалось множество выдающихся авиационных инженеров и изобретателей того времени.

Дмитрий Павлович Григорович

Так, в застенки тюремного НИИ попал Дмитрий Павлович Григорович — родоначальник морского авиастроения и изобретатель лучших на тот момент гидросамолётов. Вместе с ним в шарашку загремели и его соратники — авиаконструкторы Корвин-Кербер, Михельсон, Седельников и многие другие. Всем им предстояло создать принципиально новый советский истребитель. Работы над ним велись прямо в здании церкви Бутырки, причём практически непрерывно. Однако условия содержания именитых заключённых шарашки при этом были вполне сносными.

Авиаинженеры московского КБ тюремного типа, начав работу над новым самолётом, получили некоторые привилегии. Всем выдавался улучшенный паёк, заключённым учёным разрешили гулять во дворе Бутырки. К тому же, им позволили видеться со своими родными. Стоит сказать, что свидания были довольно редкими, ведь всё время уходило на построение чертежей и изготовление деталей для нового самолёта. В рекордные сроки Григорович и его коллеги создали истребитель И-5 с двигателем воздушного охлаждения. Его испытания проходили в присутствии Иосифа Сталина, а пилотировал самолёт Валерий Чкалов. Позднее конструкторов И-5 Григоровича и Поликарпова освободили и даже выдали денежное вознаграждение. Похожая участь ждала и заключённых другой не менее известной советской шарашки — ЦКБ-29 НКВД.

«Спецтехотдел» во главе с Андреем Туполевым

В 1938 году была создана ещё одна авиационная шарашка, названная поначалу «Спецтехотделом». Позднее её по традиции переименовали в ЦКБ под номером 29. В неё также попали «вредители» и «контрреволюционеры» — авиаконструкторы и инженеры, осужденные по 58 статье УК РСФСР. Многие, например, Андрей Николаевич Туполев, попали в шарагу из-за доноса своих коллег, позавидовавших их успехам. Впрочем, и в стенах закрытого конструкторского бюро они тоже смогли добиться больших успехов. Даже несмотря на не слишком комфортные условия проживания.

Андрей Николаевич Туполев

Поначалу ЦКБ-29 располагалось на территории трудовой колонии для беспризорных в Болшево. Там инженеры, разделённые на четыре бригады, жили в спальном бараке под круглосуточным надзором охранников. Питались они в другом бараке, а все чертежи выполняли в рабочем бараке. Позднее все бригады учёных переехали в здание КОСОС в Москве.

Примерно в это же время к учёным авиационной шарашки добавились новые. Так, среди них оказался конструктор Сергей Павлович Королёв, переведённый в ЦКБ-29 из лагеря, и конструкторы Неман, Чижевский, Егер и другие. Попал в эту шарашку и выдающийся авиаконструктор Роберто Орос Ди Бартини. Вместе с заключёнными в шараге бок о бок работали и вольнонаёмные учёные. Руководство закрытого конструкторского бюро неустанно напоминало «свободным», что работают они с вредителями, не достойными никакого уважения. Вольнонаёмным следовало сохранять бдительность и доносить в случае подозрения на сговор. Однако вопреки всему отношения в коллективе складывались тёплые и дружеские. Учёные нередко оставляли своим коллегам, оказавшимся в ЦКБ-29, конфеты, папиросы и другие приятные вещи. Всё это скрашивало трудовые будни авиаконструкторов в шарашке.

Жили учёные и инженеры прямо в здании КОСОС. Там для них на верхних этажах выделили отдельные помещения, переоборудованные в спальные комнаты и кабинеты для работы. В спальнях жили не по одному, а по четыре человека. В распоряжении заключённых была большая библиотека, к тому же, они могли получать газеты и журналы. Каждый день жители шарашки прогуливались по крыше здания. Раз в неделю они виделись со своими родными. Разрешалось им и принимать передачки, разумеется, после досмотра. Стоит отметить, что питались учёные в ЦКБ-29 даже лучше, чем советские граждане, бывшие на свободе. Меню в тюремном КБ можно было сравнить с ресторанным. Примечательно, что и питание, и даже дорогие папиросы предоставлялись учёным бесплатно. К тому же, они получали зарплату, но её сразу пересылали родственникам. Руководство московского КБ тюремного типа понимало, что для нормальной работы учёные зеки должны быть уверены, что с их близкими всё в порядке. И, надо сказать, это дало свои плоды.

Нет влечению: советским солдатам давали бром. Или нет?