Первые русские корабли

Орёл (фрегат)

У этого термина существуют и другие значения, см. Орёл.

«Орёл»

Служба

Россия

Класс и тип судна

Голландский пинас

Спущен на воду

май 1668 года

Введён в эксплуатацию

1670 год

Основные характеристики

Водоизмещение

250 тонн

Длина между перпендикулярами

24,5 м

Ширина по мидельшпангоуту

6,5 м

Осадка

1,5 м

Экипаж

58 человек (23 матроса и 35 стрельцов)

Вооружение

Общее число орудий

22 пищали (пушки) (18 × 6-фн и 4 × 3-фн) , 40 мушкетов, 40 пар пистолетов и ручные гранаты

Медиафайлы на Викискладе

Кораблик со шпиля Санкт-Петербургского АдмиралтействаКораблик со шпиля Санкт-Петербургского Адмиралтейства

«Орёл» (1667—1669) — первый русский парусный корабль западноевропейского типа, является разновидностью голландского пинаса. Построен по указу Алексея Михайловича в селе Дединово Коломенского уезда. Предназначался для охраны русских торговых судов на Каспийском море.

«Орёл» принято считать первым российским парусным кораблём западноевропейского типа, хотя ещё в 1636 году был построен корабль «Фредерик». Однако «Фредерик», хоть и был построен в России, нёс флаг Шлезвига-Гольштейна.

Строительство

Заготовка леса производилась в районе Коломны, а железо, «самое доброе к корабельному делу», поставляли тульские и каширские заводы. Наблюдение за строительством кораблей было поручено боярину Афанасию Лаврентьевичу Ордин-Нащокину. Из Голландии был приглашён мастер Ламберт Гельт. Русскими плотниками руководили корабелы дворянин Яков Полуектов и подьячий мытной избы Степан Петров.

В январе 1668 года дело с постройкой корабля обстояло так: «у корабля дно и стороны основаны, и кривые деревья все прибиты, а на верх на корабль брусья растирают». В марте 1668 года корпус «Орла» был уже настолько готов, что потребовалась присылка в Дединово живописца и резчика для его отделки и украшения. В мае 1668 года корабль был спущен на воду, но отделочные работы запоздали, и «Орёл» зазимовал в Дединово.

Строительство корабля обошлось казне в 2221 рубль.

> Вооружение

  • 22 пищали (18 × 6-фн и 4 × 3-фн)
  • 40 мушкетов
  • 40 пар пистолетов
  • ручные гранаты

Флаг корабля

По одной из версий на корабле был поднят триколор, первый в истории России флаг военного корабля. Перед постройкой корабля капитан Бутлер отправляет письмо царю, в котором спрашивает о флаге, потому что — как он дальше разъясняет — «какого государства корабль, такое и знамя на нём живёт». Из приходно-расходных книг явствует, что после этого для изготовления «флага большого» и множества вымпелов выписываются ткани красного, белого и синего цветов (вернее, как тогда говорили, — черчатого, белого и лазоревого). Таким образом, вполне возможно, что родиной российского флага является село Дединово под Коломной (сейчас это Луховицкий район Московской области), где находилась верфь. Хотя достоверно и не известно, каким был рисунок флага, о нём можно судить по изображениям корабля на гравюрах из изданной в 1681 году в Амстердаме книге «Странствования Яна Стрюйса». Первое же известие о полосатом бело-сине-красном флаге относится к 1694 году — именно этот флаг царя Московского (полосатое полотнище с изображением золотого двуглавого орла) был личным штандартом Петра I, под которым он плавал в Архангельске.

Первое плавание

Мемориальная доска

В апреле 1669 года корабль был назван «Орлом», изображение орла как государственного герба России было нашито на корабельные флаги. Капитаном назначили голландца Давида Бутлера, а все матросы были иностранцами. 7 мая корабль поднял паруса и тронулся в путь. Весь путь от Дединово до Астрахани занял три с половиной месяца.

Конраад Деккер. Вид города Астрахани и фрегата «Орёл» с флотилией. XVII век.

Вступление в строй первого боевого корабля вызвало необходимость организации на нём корабельной службы. В Посольский приказ был представлен проект краткого морского устава в виде «письма корабельного строя» (то есть устройства). Это «письмо» состояло из введения и 34 уставных статей, в которых содержались основные правила корабельной службы, излагались обязанности и взаимоотношения командира и остальных должностных лиц корабля, а также краткие наставления о действиях личного состава во время якорной стоянки, на ходу, в бою и при различных других обстоятельствах. Статьи эти, получившие утверждение царя, свидетельствовали о том, что постройка «Орла» была в жизни русского государства не случайным явлением, а серьёзным началом создания регулярного военного флота.

Гибель корабля

Одно время считалось, что в 1670 году, вскоре после захвата Астрахани восставшими казаками Степана Разина «Орёл» был сожжён. Фрегат действительно был захвачен бунтовщиками, но, судя по обнаруженным бумагам астраханского воеводства 1678 года (оценка), так и не использовался по назначению и, простояв в течение многих лет в протоке Кутум, пришёл в негодность.

Изображение корабля

Существует мнение, что корабль был изображён художником Конраадом Деккером, и именно по этой картине голландский мастер Герман ван Болес создал очертания кораблика на шпиле Адмиралтейства в Санкт-Петербурге.

Нумизматика

  • 15 августа 2018 года Банк России выпустил в обращение памятную серебряную монету номиналом 3 рубля «350-летие отечественного государственного судостроения» с изображением фрегата «Орел» на фоне силуэтов современных судов

> см. также

День Государственного флага Российской Федерации

Примечания

  1. Предполагаемый флаг корабля «Орёл».
  2. В. Дыгало, М. Аверьянов. История корабля. Москва, Изобразительное искусство, 1991. ISBN 5-85200-267-4 стр 13
  3. Блонский Л. В.,Титкова Т. В. Парусный корабль «Орёл» // Флот России. — М.: ООО «Дом Славянской книги», 2009. — С. 15. — 480 с. — ISBN 978-5-903036-81-3.
  4. Стрейс, Ян Янсен. Три путешествия Архивная копия от 2 июня 2013 на Wayback Machine / Пер. Э. Бородиной; Ред. А. Морозова. — М., 1935.
  5. Тушин Ю. Заметка в разделе «Хроника, факты, находки» // Военно-исторический журнал. — 1973. — № 9. — С. 119—120.
  6. Текст этого документа смотри в источнике: №60. Раздел XII // Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. — СПб., 1862. — Т. 8. — С. 250—252.
  7. «Орёл» / Федотенков В. Н. // Советская военная энциклопедия / Председатель ред. кол. Н. В. Огарков. — М. : Воениздат, 1978. — Т. 6 : Объекты — Радиокомпас. — С. 109.
  8. Голландский Петербург: Харман ван Балес (недоступная ссылка). Дата обращения 16 февраля 2008. Архивировано 18 января 2008 года.
  9. О выпуске в обращение памятных монет из драгоценного металла

Литература

  • Чернышёв А. А. Российский парусный флот. Справочник. — М.: Воениздат, 1997. — Т. 1. — 312 с. — (Корабли и суда Российского флота). — 10 000 экз. — ISBN 5-203-01788-3.

Ссылки

  • Копия с письма, писанного неизвестным лицом на корабле «Орле», стоящем на якоре под г. Астраханью. 24 Сентября (старого стиля) 1669 г.; Бутлер Д. Копия с письма Давида Бутлера, писанного в Испагани, 6 марта 1671, с описанием взятия Астрахани // Русский архив, 1880. — Кн. 1. — Вып. 1. — С. 109—128.
  • Фрегат Орёл // ageofsailers.com — Эпоха парусников

Фрегат «Орел»

РУССКИЙ «ОРЕЛ» НА КАСПИИ

По Волге и Каспийскому морю проходил очень важный для Русского государства водный торговый путь, по которому шла оживленная торговля с восточными странами. Для охраны этого пути государству пришлось начать строительство собственного флота на Волге и Каспии. В 1668 г. был сделан первый шаг к созданию русской регулярной военно-морской силы на Каспийском море: на реке Оке в селе Дединово был спущен на воду большой парусный корабль «Орел». Предыстория его появления была такова. В 1664 г. персидский шах Аббас II усилил торговые сношения с Россией и дал многие исключительные привилегии русским купцам. Через три года шах попросил у России дозволить особой армянской компании, состоящей из персидских подданных, производить торг шелком-сырцом через Россию. Разрешение было получено, и при этом русские брали на себя охранение провозимых товаров за особую плату. Конечно, это вызвало необходимость завести у нас военные суда для плавания по Волге и Каспийскому морю, а потому 19 июня 1667 г. начата постройка военного корабля в селе Дединове и главное наблюдение за постройкой поручено боярину Ордин-Нащокину — тому же, что уже строил суда на Двине. В России корабельных мастеров не было, а потому, очевидно, должны были пригласить для этого иностранцев. Выбор пал на голландцев, так как они своей честностью в торговле расположили к себе русских людей, тогда как англичане за свои хищнические наклонности к наживе заставили совершенно запретить им торговлю в России. Был приглашен корабельный мастер Ламберт Гельт «со товарищи». Несмотря на энергию и влияние Ордин-Нащокина, препятствия делались на каждом шагу. Всякий, от кого требовалось содействие, кажется, ставил себе в обязанность не исполнять распоряжений и указаний прежде нескольких подтверждений. Старосты, на вызов желающих плотников, отвечали: «вправду, что к государеву корабельному делу охочих плотников нет»; заводчики не давали железа; Пушкарский приказ (т. е. артиллерийское управление) отзывался неимением блоков и других вещей, а на требование кузнецов ответил, что у него всего один кузнец, да и тот делает язык к большому успенскому колоколу; воеводы и другие начальствующие лица, которые должны были присылать деньги, всячески их задерживали. Когда понадобилось срубить несколько больших деревьев в даче одного архиерея, то и тут не обошлось без особого царского указа.

Нельзя не удивляться после всего этого, что корабль, названный «Орел», заложенный в половине ноября 1667 г., был все-таки спущен через полгода; вскоре поспели еще яхта, бот и две шлюпки. Окончательное снаряжение этих судов задержало выход их до 19 мая 1669 г. Корабль «Орел» размерами был очень мал: длиной 80 футов, шириной 21 фут и сидел на 5 футов в воде. Постройка всех этих судов обошлась с небольшим в 9 тысяч рублей. На корабле было 20 иностранцев, и к ним прибавилось в Казани 35 нижегородских стрельцов для охраны во время пути. Почти четыре месяца понадобилось флотилии, чтобы добраться до Астрахани. Это путешествие описано одним из участников: Яном Стрюйсом, который был парусным мастером на корабле. В Астрахани суда оставались девять месяцев, сначала в ожидании некоторых вещей и погрузки припасов, а потом по случаю восстания под руководством Степана Разина, остановившего всю торговлю с Персией. В бытность в Астрахани командир корабля «Орел» Ботлер, по поручению астраханского воеводы Прозоровского, успел построить и в апреле 1670 г. спустить еще «военное судно» на манер галеры. Но движение Разина распространилось настолько, что восставшими был захвачен и самый город Астрахань; суда все были сожжены, а иностранцы бежали, из них двое — лекарь Термунт и пушкарь Карштен Брант — потом возвратились и поселились в России.

В 1671 г. Разин был захвачен и казнен в Москве, но край еще долго волновался, и нарушенная торговля с Персией еще долго не восстанавливалась. Боярин Ордин-Нащокин тоже скоро удалился от дел. На Белом море в это время тоже было несколько попыток завести свои торговые корабли, чтобы на них самим возить товары в иностранные порты, но русские купцы были там подвергнуты полному бойкоту, и им пришлось привезти товары обратно в Архангельск и тут продать тем же иностранцам по дешевой цене. Иностранцы всячески стесняли развитие нашего дела, широко пользуясь даваемыми им привилегиями и нередко производя насилия. Сочинение Стрюйса было много раз издано, и из него заимствовано изображение корабля «Орел», но при этом нужно оговориться, что корабль в различных изданиях изображен совершенно по-разному.

Эпоха парусников

ПЕРВАЯ РУССКАЯ СУДОВЕРФЬ

Выбор Дединова в качестве места основания первой государственной верфи объясняется его ролью крупнейшего судостроительного центра средней России, который мог обеспечить верфь квалифицированными мастерами. Ни Астрахань, ни Нижний Новгород не представлялись подходящими местами, поскольку на нижней Волге уже разворачивалось казацкое движение во главе со Степаном Разиным.

Деньги на строительство шли от Приказа Большого прихода. Это флотское учреждение, постепенно сложившееся на протяжении 17 века — предшественник петровского Адмиралтейства — полностью обеспечивало не только финансирование, но и набор квалифицированных рабочих, снабжение верфи материалами, инструментами и оборудованием. Это свидетельствовало о государственном характере постройки судов. За границей для верфи были закуплены 4 молота, 2 железных домкрата, различные пилы и другие инструменты, что позволило впервые ввести хоть какую-то механизацию работ.

В отличие от производства стругов, на верфи сразу сложилось четкое разделение труда, характерное для крупного европейского производства. Только по дереву здесь работали мастера четырех специальностей: плотники, пильщики, токари и резчики. Каждый мастер привлекался на время выполнения своей работы и имел индивидуальную, как правило, не очень высокую, плату. Для выполнения сложных работ на верфь присылались мастера из различных районов страны: якорные мастера из Казани, кузнецы из Переяславля-Рязанского, токари из Москвы.

Постепенно верфь приобретала все характерные черты мануфактурного производства, хотя первоначально там явно преобладали кустарные традиции: отсутствие постоянного контингента рабочих, сезонность работ, преобладание ручного труда. Собственно говоря, в накоплении опыта, апробировании различных вариантов организации работ и было главное значение Дединовской верфи. На набор рабочих, поставку кованых изделий и строевого леса требовалось время, поэтому закладка первого военного морского корабля, с чего и началось настоящее функционирование верфи, произошла только 14 ноября 1667 года. Заложили двухпалубный, трехмачтовый фрегат длиной 24,5, шириной 6,4 и с осадкой 1,5 метра. Впервые в истории российского судостроения его строили в соответствии со всеми достижениями мировой практики, и по конструкции он не отличался от европейских морских судов того времени. В январе 1668 года на верфи заложили яхту длиной около 18 метров, а затем еще несколько более мелких судов.

Торжественный спуск на воду первенца состоялся 19 мая 1668 года. Оставалось еще установить мачты, настелить палубы, сделать надстройки и поставить такелаж. На выполнение этих работ ушло почти все лето. Все построенные суда были готовы к отправке сначала в Нижний Новгород, а затем в Астрахань 16 сентября 1668 года. Однако отправить их не удалось и кораблям пришлось зимовать в Дединово. Зимой 1668-1669 года на верфи царила полная тишина. Строительство кораблей полностью прекратилось. Зато в Москве события развивались очень бурно. Еще 20 ноября 1668 года в Посольский приказ прибыл голландец Давыд Бутлер, который год назад был нанят на русскую службу в качестве кормщика и капитана, но оставлен в Голландии для набора мастеров. Он сразу представил схематическую карту Каспийского моря, документы с расписанием обязанностей различных корабельных чинов и чертежи уже построенного фрегата.

Предположительно он был автором проекта корабля. Затем Бутлер представил еще проект постройки 36-весельной галеры. Он чувствовал себя очень уверенно, готовясь лично возглавить работу по осуществлению предложенных им проектов. Но в Дединове уже работали Буковен и нанятые им голландские мастера. Между ними начала развиваться интрига, в результате которой выяснилось, что Бутлер присвоил некоторую сумму казенных денег и не имеет капитанского патента. Признав это, Бутлер заявил, что зато он имеет большой опыт дальних плаваний в Восточную Индию, Испанию и Францию. Дело закончилось тем, что полковник Буковен был отстранен от управления верфью, а на его место был назначен Бутлер.

К весне 1669 года верфь стала крупным предприятием со своими стапелями, кузницами, амбарами (складами), лесопильными приспособлениями и большими котлами для варки смолы. Да и работа на этот раз началась гораздо более организованно. Наиболее важные решения принимались уже русскими, прежде всего Полуехтовым. Полковник Буковен был уволен, а Бутлер вскоре был назначен командиром построенной флотилии. 24 апреля последовал царский указ о присвоении фрегату названия «Орел» в честь русского государственного герба. Это высокое имя олицетворяло Россию как государство. Впервые русское судно получило персональное имя.

Пышное убранство «Орла», многочисленная позолота резко выделяли его среди других судов. На корме судна был изображен государственный герб России. На мачте развевался первый российский морской флаг, составленный из полос белого, синего и красного цвета. Первым командиром «Орла» стал Д. Бутлер. «Орел», яхта и другие суда флотилии покинули Дединово 7 мая 1669 года и в августе прибыли в Астрахань. Восстание Степана Разина сорвало планы развития торговли с Персией. «Орлу» так и не удалось выйти в море. Вскоре прекратила свое существование и верфь в Дединово, поскольку строительство морских судов было перенесено в Казань. Однако опыт строительства судов на первой государственной верфи в Дединово будет высоко оценен и использован Петром 1 при создании российского флота.

Фрегат «Орел» и основание первой верфи. OCEAN-TV

СТЕПАН РАЗИН

Получив прощение и свободу итти куда хочет, Стенька Разин вернулся со своей разбойничьей стаей на Дон в лучшем положении и с большими силами, чем в то время, когда они прибыли больные и распухшие от голода, жажды и соленой воды. За казаками последовала часть русских, весьма преданных Стеньке, на что он одних склонил хорошим жалованьем, других деньгами и подарками. Когда он проходил по улицам Астрахани и видел следовавшую за ним большую толпу, то разбрасывал дукаты и другие золотые монеты, и такая щедрость или, вернее, хитрый обман привлекали к нему многих необузданных и глупых людей. Некоторые из них были даже на службе у его величества. Когда весть о том дошла до господина наместника Прозоровского, он тотчас послал полковника Ведероса к Разину и велел ему передать и приказать немедля отослать в Астрахань слуг его величества, в случае же отказа он, Разин, снова впадет в немилость у царя и ему от того придется тяжелее и труднее, чем в прошлый раз, и может быть, ему придется расплатиться за старые грехи ради новых. Полковник Ведерос прибыл к нему и выполнил все, что было приказано; но Разин не хотел ничего слышать об этом приказе, нетерпеливо перебил его недостойными речами и еще немного и он разрубил бы саблей голову несчастного посланника. Однако гнев и ярость его вылились в кощунствах, проклятиях и неистовстве, и он говорил: «Как смеют приносить мне такие нечестные требования? Должен я предать своих друзей и тех, кто последовал за мной из любви и преданности? Меня еще понуждают к тому немилостью? Добро же, передай твоему начальнику Прозоровскому, что я не считаюсь ни с ним, ни с царем, что в скором времени явлюсь к ним предъявить свои требования, чтобы этот малодушный и трусливый человек, который теперь кичится и хвастается своей двойной властью, не смел так разговаривать и повелевать и делать мне предписания, как своему крепостному, когда я рожден свободным и у меня больше силы, чем у него. Пусть стыд выест ему глаза за то, что он меня встретил без малейших почестей как ничтожного человека» и т.д. и еще много других упреков. Стоявший перед ним полковник все время боялся, что его зарубят. С таким ответом вернулся Ведерос, из чего можно заключить, что сей разбойник нарушил данное слово и вновь стал вооружаться, как это и случилось в скором времени, так что господин Прозоровский весьма дивился, не ведая, где он в столь короткое время собрал такую большую силу, ибо у него оказался флот из 80 новых судов, на каждом две пушки и множество войска. С ним он поплыл вниз по Волге, но не показывал тогда никакой вражды, и князь Прозоровский также не находил нужным напасть на него до прибытия большого флота, снаряженного его величеством.

Флот наконец прибыл и состоял из 6 тыс. стрельцов на многочисленных стругах, нагруженных порохом, оружием, различным военным снаряжением и съестными припасами. Едва тот флот прибыл, Стенька ловко сумел под видом перебежчиков подослать своих самых хитрых и пронырливых советников, которым и удалось представить дела Стеньки такими приукрашенными и добрыми, что весь простой народ склонился к нему и перешел на его сторону. По такому наущению они напали на своих начальников, многим отрубили головы, других предали в руки разбойников вместе со всем флотом. Стенька, овладев без всякого боя такой большой силой, выдал каждому из них за два месяца жалованье, пообещав вперед свободу грабить и убивать по их желанию, и прибавил: «За дело, братцы! Ныне отомстите тиранам, которые до сих пор держали вас в неволе хуже, чем турки или язычники. Я пришел дать всем вам свободу и избавление, вы будете моими братьями и детьми, и вам будет так хорошо, как и мне, — будьте только мужественны и оставайтесь верны». После этих слов каждый готов был итти за него на смерть и все крикнули в один голос: «Многая лета нашему батьке! Пусть он победит всех бояр, князей и все подневольные страны!» Это известие испугало господина Прозоровского, он опасался за Астрахань, ибо глупый народ начал роптать и высказывать похвалы разбойнику, и во всех городах той местности начались такие волнения, и каждый миг приходилось со страхом ждать ужасного кровопролития. «Восстань, восстань, народ! — кричали даже стрельцы. — К чему нам служить без жалованья и итти на смерть? Деньги и припасы истрачены. Мы не получим платы за год, мы проданы и преданы». Они кричали еще о многом, а начальство не смело их удерживать от этого иначе, как добрым словом и великими обещаниями.

КОРАБЛИК И ШПИЛЬ АДМИРАЛТЕЙСТВА

Прообразом кораблика, венчающего шпиль Адмиралтейства, был первый русский военный корабль «Орел», построенный царем Алексеем Михайловичем. Все три флага на мачтах кораблика выполнены из чистого червонного золота, а в носовой части корабля хранится личная буссоль Петра I. Действительно, что-то должно было служить моделью, образом, или хотя бы воспоминанием при создании знаменитого кораблика. Его вместе с «яблоком» в 1719 году установил на шпиле Герман ван Болес. Это была первая перестройка Адмиралтейства, возведенного в 1704 году по собственноручным чертежам Петра I.

Затем будет перестройка, предпринятая И. Коробовым в 1723 году и А. Захаровым в 1829. Однако ни тот ни другой не посягнули на блестящую находку «шпицного и плотницкого мастера» ван Болеса. Кораблик с тех пор превратился в наиболее известную эмблему города, в его символ. И уже в то время началось вокруг него мифотворчество, потому что ни один из построенных Петром до 1719 года кораблей ничего общего с корабликом на «шпице» Адмиралтейства не имел.

Информационно-развлекательный портал Санкт-Петербурга

История первого русского военного корабля «Орел»

Когда в 1719 году Пётр I поручил голландцу Харману ван Боллосу создать флюгер, венчающий шпиль недавно построенного здания Адмиралтейства, то в качестве образца мастер избрал очертания фрегата «Орёл», явившегося родоначальником российского флота. Со временем его работа стала одним из исторических символов Санкт-Петербурга. А что же известно о корабле, послужившем его моделью?

Государево повеление

Появлению в России первого военного корабля «Орёл» предшествовали вполне мирные события. В 1664 году персидский шах Аббас II даровал российским купцам право беспошлинно торговать в его владениях. Этот знак доброй воли открывал перед Россией широкие возможности, но для их реализации предстояло решить весьма существенную проблему ─ обеспечить безопасность торговых судов на их пути через Каспий. Для этого требовался военный флот, которого тогда ещё не было, но который следовало построить.

С чего-то нужно было начать, и правивший в те годы государь Алексей Михайлович ─ отец Петра I (его портрет приведён ниже) ─ отдал повеление возвести рядом с деревней Дединово, что недалеко от того места, где Москва-река впадает в Оку (126 вёрст от столицы), судостроительную верфь, рассчитанную на постройку крупных судов. Одновременно с этим надлежало, взяв за основу западные образцы, начать закладку фрегата. Так, волею государя Алексея Михайловича был заложен корабль «Орёл», положивший начало всему будущему флоту России.

Последние приготовления

Контроль за исполнением царского повеления был возложен на боярина Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина, а непосредственное руководство работами ─ на профессиональных корабелов: дворянина Якова Полуяктова и подьячего Степана Петрова. Поскольку дело им предстояло новое и ещё не освоенное, то из Голландии пригласили опытного мастера Ламберта Гельта.

Из документов, сохранившихся с той поры, следует, что корабельный лес решили брать недалеко от Коломны, и оттуда по Оке сплавлять к новой верфи, а изготовление всей железной оснастки корабля «Орёл» поручить тульским и каширским мастерам. Определились также с изготовлением парусов и канатов.

В начале тернистого пути

Ранним утром 14 ноября 1667 года, отслужив молебен и благословясь, как это принято у добрых людей, приступили к закладке судна. Однако на первых же порах новоявленные корабелы столкнулись с неожиданными проблемами. Начались они с того, что коломенский лес оказался непригоден для задуманного дела, и взамен оного пришлось возить брёвна из Мурома, где их заготавливали в вотчине местного архиепископа.

Кроме того, оплошали плотники. Привычные к строительству домов и церквей, они были беспомощны на корабельной верфи и не могли взять в толк, чего от них добивался не владевший русским языком Ламберт Гельт. Пришлось их отпустить с миром, а опытных плотников выписывать из той же Голландии.

Но главной помехой начатому делу был явный саботаж со стороны боярской верхушки, по мнению которой строительство корабля «Орёл» было не решением насущной проблемы того времени, а лишь минутным капризом государя. Да и вообще, в создании военного флота бояре не видели никакого проку. Рассуждали они примерно так: «Отцы-деды жили без него, и мы проживём».

Энтузиаст корабельного дела

И развалилось бы едва начавшееся дело, если бы не упорство и настойчивость главного «прораба» ─ Афанасия Ордин-Нащокина. Именно его стараниями удалось привлечь к работе голландских мастеров, а им в помощь из Коломны и Дединова пригнать три десятка местных плотников. Кроме того, он же сумел отыскать подходящих кузнецов, пушкарей, а также резчиков по дереву и мастеров канатного дела. Бояре же «отблагодарили» его за это злобной травлей, считая выскочкой и потворщиком пустых затей. Игнорируя доброе начинание, они старались всеми силами унизить и оклеветать его реального исполнителя.

Завершение основных работ

Первый русский корабль «Орёл», заложенный на верфи в Дединово, строился по проекту, разработанному голландским полковником Корнелиусом фан Буковеном. При длине корпуса 24,5 м и ширине 6,5 м он имел водоизмещение 250 т и полуметровую осадку. Сохранились записи, согласно которым стоимость первенца русского флота составила 2221 рубль, что по тем временам представляло огромную сумму.

Весной 1668 года, когда основной объём работ был завершён, в Дединово прибыли 22 голландских моряка, которым предстояло стать командой первого русского корабля «Орёл». Вместе с ними пожаловал и будущий капитан судна Давид Бутлер (тоже, разумеется, голландец). Под его контролем и при участии команды на корабле были выполнены последние перед спуском на воду работы.

Спуск на воду

Погожим весенним днём 19 мая 1668 года новенький корабль с трёхцветным флагом на мачте соскользнул со стапелей и закачался на речных волнах. У его кормила с трубкой в зубах стоял капитан Давид Бутлер. В этом была своя символика: Россия как бы принимала эстафету у Голландии, входившей тогда в число ведущих морских держав мира. Дальнейшие работы производились уже на плаву. Назвав корабль «Орлом», его создатели украсили резными изображениями этого главного элемента российского герба его нос и корму. Красовался орёл и на кормовом флаге.

Продолжение мытарств

В таком праздничном и нарядном виде фрегат простоял у стенки судостроительной верфи ещё целый год, прежде чем смог отправиться в своё первое плаванье. Причина заключалась всё в той же медлительности и нерадивости сухопутных российских чиновников, продолжавших по-прежнему всеми доступными способами мешать делу.

Пока тянулись проволочки, местные жители успели разворовать многие железные и медные детали корабля, которые пришлось делать заново. Когда же Афанасий Ордин-Нащокин обратился в пушкарский приказ с просьбой прислать кузнецов, чтобы заново изготовить утраченное, то получил отказ. Только вмешательство самого государя заставило приказных дьяков направить в Дединово кузнеца, и то лишь одного. Голландцы хмуро взирали на происходящее вокруг, ругались на непонятном языке и грозились уехать на родину…

Первое плаванье

Тем не менее всему бывает предел, даже чиновничьей волоките. Через год после спуска на воду, а именно 7 мая 1669 года, «Орёл» ─ первый корабль, созданный хоть и иностранными мастерами, но всё же на российской земле ─ отправился вниз по Оке. Совершив почти трёхмесячное плаванье, «Орёл» прибыл в Нижний Новгород, где на его борт поднялись 35 бравых стрельцов, в задачу которых входило обеспечить надлежащую боеспособность судна. Их вооружение состояло из 40 мушкетов, 22 пищалей, 40 пистолетов и нескольких корзин ручных гранат. Пушек на корабле не было.

Создание корабельного устава

Добросовестный капитан Бутлер счёл своим долгом составить и представить на подпись Ордин-Нащокину корабельный устав. Он состоял из 34 статей, подробно регламентировавших обязанности всех членов экипажа и прочих должностных лиц во время якорной стоянки судна, а также в условиях плавания и ведения боя. При его составлении за основу был взят голландский морской устав, переработанный в соответствии с российскими особенностями.

Этот документ, подписанный боярином Ордин-Нащокиным, был направлен в Посольский приказ, а оттуда попал в руки самого государя. Утвердив его, Алексей Михайлович ещё раз засвидетельствовал, что постройка военного корабля «Орёл» являлась не случайным явлением, а положила начало созданию регулярного российского флота.

Печальное завершение неначатого пути

Однако проявить себя в деле первенцу российского флота так и не довелось. Как было сказано выше, в Нижнем Новгороде он принял на свой борт отряд стрельцов, вместе с которыми направился в Астрахань, где его и застала зима. Вскоре после этого город был захвачен казаками Степана Разина, и судно оказалось в числе их трофеев. Изначально бытовало мнение, что восставшие, разграбив корабль, сожгли его, поскольку не умели им управлять, однако, как выяснилось позже, дело обстояло иначе.

Казаки всё же сумели отойти на нём от причала и даже перегнали корабль в одну из волжских проток, называемую Кутумом, и там, умышленно или по неопытности, посадили на мель. Историки полагают, что они это сделали для того, чтобы правительственные войска не смогли использовать фрегат против них. Там-то первый российский военный корабль «Орёл» и завершил свой короткий век. Всё, что возвышалось над водой, местные жители растащили на дрова, а остальное постепенно сгнило и превратилось в труху.

Память, вознесённая на адмиралтейский шпиль

Тем не менее фрегат «Орёл» навсегда занял почётное место в истории России. И это вполне закономерно. Прежде всего, он стал родоначальником всего отечественного флота, стяжавшего в дальнейшем немеркнущую славу на просторах всех морей и океанов. Неслучайно, вспоминая о нём, Пётр I говорил, что даже при том, что благое начинание корабелов не получило должного завершения, оно все равно достойно вечного прославления, так как в нём было заложено семя будущих великих свершений. Недаром модель корабля «Орёл» занимает одно из самых почётных мест в экспозиции Санкт-Петербургского Военно-морского музея и всегда привлекает к себе внимание экскурсантов.

Кроме того, как было сказано в начале статьи, есть мнение, что именно фрегат «Орёл» стал прототипом знаменитого кораблика на шпиле Адмиралтейства, созданного в 1719 году голландским мастером Харманом ван Болосом и вошедшим в число исторических символов Санкт-Петербурга. Во всяком случае, его очертания удивительным образом схожи с изображением «Орла», сохранившимся в исторических документах.