Мировое господство

мировое господство

Смотреть что такое «мировое господство» в других словарях:

  • Мировое господство или крах — ( Weltmacht oder Nidergang ), лозунг, выдвинутый Гитлером, еще в начале нацистского движения. Если нам не удастся завоевать , говорил он в 1934, мы должны ввергнуть в уничтожение вместе с нами полмира … Энциклопедия Третьего рейха

  • мировое — • мировое господство • мировое признание … Словарь русской идиоматики

  • господство — • абсолютное господство • безраздельное господство • мировое господство • неограниченные господство • полное господство … Словарь русской идиоматики

  • ГЕРМАНИЯ — (нем. Deutschland). *** *** *** Исторический очерк В истории Г. можно выделить след. осн. периоды: 1) первобытнообщинный строй на терр. Г. и начало зарождения классового общества (до 6 в. н. э.). 2) Раннефеодальный период (6 11 вв.), в котором… … Советская историческая энциклопедия

  • ИМПЕРИАЛИЗМ — (англ. imperialism, от лат. imperium власть, господство) монополистич. стадия капитализма, высшая и последняя ступень ист. развития капиталистич. общественно экономич. формации. Ист. место И. по отношению к капитализму вообще определяется тем,… … Советская историческая энциклопедия

  • БЖЕЗИНСКИЙ (BRZEZINSKI) Збигнев — (1928) американский политолог, социолог и государственный деятель, советолог, профессор Колумбийского университета. С 1977 по 1981 г. курировал вопросы национальной безопасности в администрациях Дж. Картера и Л. Джонсона. С 2000 г. зав. кафедрой… … Политологический словарь-справочник

  • Германия — (лат. Germania, от Германцы, нем. Deutschland, буквально страна немцев, от Deutsche немец и Land страна) государство в Европе (со столицей в г. Берлин), существовавшее до конца второй мировой войны 1939 45. I. Исторический очерк … Большая советская энциклопедия

  • Немецкая литература — Литература эпохи феодализма. VIII X века. XI XII века. XII XIII века. XIII XV века. Библиография. Литература эпохи разложения феодализма. I. От Реформации до 30 летней войны (конец XV XVI вв.). II От 30 летней войны до раннего Просвещения (XVII в … Литературная энциклопедия

  • ВОЙНА — сложное обществ. явление, представляющее собой продолжение политич. борьбы государств, наций, классов средствами вооруж. насилия. Осн. содержание В. составляет организованная вооруж. борьба. Вместе с тем в ней широко применяются другие формы… … Советская историческая энциклопедия

  • ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ — или материалистическое понимание истории марксистская философия истории и социология. В 20 в. И.м. превратился в идеологическую доктрину. Сам термин «И.м.» впервые использован Ф. Энгельсом в письмах 1890 х гг. Основные идеи разрабатывались К.… … Философская энциклопедия

Цели войны

Официально продекларированные цели США:

§ свержение режима талибов,

§ освобождение территории Афганистана от влияния талибов,

§ пленение и суд над участниками Аль-Каиды.

Вопрос 13. Мир продолжает вооружаться. Стремление государств к политическому доминированию

После распада двухполярной системы возникло заблуждение относительно того, что Земля стала более безопасным местом для ее обитателей. Исчез глобальный геополитический конфликт, который десятилетиями держал человечество на грани ядерной катастрофы. Во второй половине XX в. мир неоднократно находился на пороге ядерной войны, способной уничтожить человечество. Широко известен уже упоминавшийся Карибский кризис, когда руководству СССР и США хватило благоразумия в последний момент отказаться от эскалации конфликта. Но есть и менее известные, но от этого не менее драматичные случаи, когда ядерная война могла стать реальностью.

В январе 2006 г. полковник в отставке Станислав Петров из подмосковного города Фрязино получил на церемонии в штаб-квартире ООН награду международной общественной организации «Ассоциация граждан мира». Петрову была вручена хрустальная статуэтка с надписью: «Человеку, который предотвратил ядерную войну». В ночь на 26 сентября 1983 г., находясь на посту оперативного дежурного в командном пункте системы предупреждения о ракетном нападении войск ПВО «Серпухов-15», тогда еще подполковник Петров принял решение проигнорировать показания автоматики о запуске из США по территории СССР пяти МБР «Минитмен», с десятью ядерными боеголовками каждая. Руководствуясь здравым смыслом (пять ракет слишком мало для первого удара в войне), он объявил тревогу ложной и оказался прав: произошел сбой системы оповещения. Факты срабатывания систем предупреждения о пусках ракет другой страной были отмечены как в СССР, так и в США. Зачастую за МБР принимали природные явления, стаи птиц и др. Так что ядерная война вполне могла начаться из-за сбоев в технике.

Идея безопасного мира после завершения гонки вооружений оказывается все более иллюзорной. Да и факт окончания гонки вооружений вызывает все больше и больше сомнений. Поразительно, но факт: именно в сфере вооружений человечество делает все более значимые наработки. Казалось бы, распад СССР должен был заставить США отказаться от стратегии наращивания своего ядерного потенциала. Однако все происходит наоборот. Расходы на ядерное вооружение растут, и США задумываются даже о размещении ядерного оружия в космосе в самой ближайшей перспективе. В свое время космическая программа была заявлена президентом США Рональдом Рейганом лишь как средство сдерживания ядерной программы СССР. Однако реальность опровергла эти предположения.
Договоры об ограничении и нераспространении ядерного оружия оказались не слишком эффективным способом защиты. Как показывает практика, США и без гонки вооружений с СССР тратят на оборону огромные средства, размер которых увеличивается с каждым годом. Оборонные предприятия не хотят лишиться распределяемых денег.

В 2006 г., согласно данным международного фонда Oxfam, общемировые затраты на оборону достигли суммы в 1,059 трлн долларов, что станет абсолютным рекордом для человечества. Предыдущий рекорд составлял 1,03 трлн долларов и был зафиксирован на закате «холодной войны», в 1988 г. Основную долю расходов на вооружение несут Соединенные Штаты и ближневосточные страны, но военные бюджеты растут даже в беднейших странах мира. Конго, Руанда, Судан, Ботсвана и Уганда удвоили свой военный бюджет с 1985 по 2000 г. В 2002—2003 гг. Бангладеш, Непал и Пакистан тратили на военные цели больше, чем на здравоохранение. У американских компаний, занимающихся производством оружия, увеличение продаж составило почти 60% (со 157 млрд долларов в 2000 г. до 268 млрд долларов в 2004 г.).
По подсчетам Центра оборонной информации, в 2006 г. совокупные расходы США на военные нужды с учетом сопутствующих программ достигли 561,8 млрд долларов против 505,7 млрд долларов в 2005 г. Для сравнения, утвержденный бюджет России на 2006 г. предусматривал расходы на национальную оборону в размере 666 млрд 26 млн рублей, или менее 24 млрд долларов, что более чем в 23 раза меньше расходов США.

Две мировые войны показали, что формальным поводом для военного конфликта может стать любое событие — при наличии серьезных противоречий повод будет найден. Линии же геополитического разлома настолько серьезны, что вероятность мировой ядерной войны сохраняется. Конфликт двух блоков больше не актуален. Однако его место заняли другие глобальные противоречия. Например, противостояние между США и исламским миром, которое некоторые политологи даже называют конфликтом цивилизаций. Раскол между западными странами и исламскими государствами действительно становится все более драматичным, а наличие ядерного оружия у сторон способно превратить его в гораздо более кровавое событие, которое затронет все регионы земного шара.

Не менее драматичной может оказаться конкуренция между США и Китаем за глобальное лидерство. Опять же, обе страны являются обладателями ядерного оружия. Таким образом очевидно, что безопасность мира после окончания «холодной войны» между так называемыми капиталистическим и социалистическим блоками государств иллюзорна. На смену одному глобальному конфликту пришли другие, которые по своим последствиям могут оказаться не менее, а, может, гораздо более катастрофичными.

Причина этого кроется в стремлении к глобальному доминированию, которое неизбежно приводит к обострению противоречий с другими «игроками». Имперская политика, т. е. стремление к расширению без границ, попытка распространить свое доминирование на весь мир, навязать всем свою идеологию и образ жизни, получить доступ к основным запасам энергоресурсов и прочих полезных ископаемых, требует и военного подкрепления. Обычно западные политологи приписывают имперское мышление России. В реальности же мы наблюдаем несколько иную картину. Империя — это государство, стремящееся распространить свое влияние и контроль на все территории мира. Россия, наоборот, в последнее время отказывается от имперской политики, в частности не соглашаясь включать Абхазию и Южную Осетию в свой состав. Подлинной империей являются США, пытающиеся распространить свой протекторат на весь мир, что и делает вероятность глобального ядерного конфликта вполне реальной.

Вопрос 14. Международный терроризм — угроза человечеству

В последнее время проблема международного терроризма превратилась в одну из острейших глобальных проблем современности, связанных со сферой международных отношений. Эта трансформация обусловлена, по-нашему мнению, следующими причинами:

Во-первых, международный терроризм, к сожалению, получает все более широкое распространение в планетарном масштабе. Он проявляется как в регионах традиционных международных конфликтов (например, Ближний Восток, Южная Азия), так и от этого опасного явления оказались не застрахованы и наиболее развитые и благополучные государства (в частности США и Западная Европа).

Во-вторых, международный терроризм представляет собой серьезную угрозу для безопасности отдельных государств и всего мирового сообщества в целом. Ежегодно в мире совершаются сотни актов международного терроризма, а скорбный счет их жертв составляет тысячи убитых и искалеченных людей;

В-третьих, для борьбы с международным терроризмом не достаточно усилий одной великой державы или даже группы высокоразвитых государств. Преодоление международного терроризма как обостряющейся глобальной проблемы требует коллективных усилий большинства государств и народов на нашей планете, всего мирового сообщества.

В-четвертых, все более явной и наглядной становится связь современного феномена международного терроризма с другими актуальными глобальными проблемами современности. В настоящее время проблема международного терроризма должна рассматриваться как важный элемент всего комплекса общечеловеческих, глобальных проблем.

Проблеме международного терроризма присущи многие общие черты характерные для других общечеловеческих затруднений, такие как планетарные масштабы проявления; большая острота; негативный динамизм, когда отрицательное воздействие на жизнедеятельность человечества возрастает; потребность неотложного решения и т.д. В то же время глобальная проблема международного терроризма имеет и специфические, характерные для нее черты. Рассмотрим более подробно наиболее важные из них.

Прежде всего, следует обратить внимание на то, что проблема международного терроризма связана с основными сферами жизнедеятельности мирового сообщества и социумов отдельных стран: политикой, национальными отношениями, религией, экологией, преступными сообществами и т.п. Эта связь получила отражение в существовании различных видов терроризма, к которым относят: политический, националистический, религиозный, криминальный и экологический терроризм.

Члены групп осуществляющих политический террор ставят своей задачей достижение политических, социальных или экономических изменений внутри того или иного государства, а также подрыв межгосударственных отношений, международного правопорядка. Националистический (или как его еще называют национальный, этнический или сепаратистский) терроризм преследует цели решения национального вопроса, которые в последнее время приобретает все больше характер сепаратистских устремлений в различных полиэтнических государствах.

Религиозный вид терроризма обусловлен попытками вооруженных группировок, исповедующих ту или иную религию вести борьбу против государства, где господствует иная религия или иное религиозное направление. Криминальный терроризм формируется на основе какого-либо преступного бизнеса (наркобизнес, незаконный оборот оружия, контрабанда и т.п.) с целью создания хаоса и напряженности в условиях которых, наиболее вероятно получение сверхприбылей. Экологический терроризм реализуют группировки, выступающие с помощью насильственных методов вообще против научно-технического прогресса, загрязнения окружающей среды, убийства животных и строительства ядерных объектов

Другой отличительной чертой глобальной проблемы международного терроризма является значительное влияние на нее международных криминальных сообществ, определенных политических сил и некоторых государств. Это влияние, несомненно, ведет к обострению рассматриваемой проблемы.

В современном мире существуют проявления государственного терроризма, связанные с попытками устранения глав иностранных государств и других политических деятелей; с акциями, направленными на свержение правительств зарубежных стран; создания паники среди населения иностранных государств и т.д.

Международный терроризм является в наши дни неотъемлемой частью процесса распространения транснациональных преступных организаций, поддерживаемых коррумпированными государственными чиновниками и политиками

Еще с одной специфической чертой глобальной проблемы международного терроризма является ее трудно прогнозируемость. Во многих случаях субъектами терроризма становятся психически неуравновешенные люди, чрезмерно амбициозные политики. Терроризм часто рассматривают как способ достижения целей на мировой арене и в международных отношениях, которые не могут быть осуществлены какими-либо иными методами. В современных условиях формы террористической деятельности становятся все более сложными, а входят во все большее противоречие с общечеловеческими ценностями и логикой мирового развития.

Таким образом, проблема международного терроризма представляет реальную планетарного масштаба угрозу для мирового сообщества. Данная проблема имеет собственную специфику, которая отличает ее от других общечеловеческих затруднений. Однако, проблема терроризма тесно взаимосвязана с большинством глобальных проблем современных международных отношений. Она может быть рассмотрена как одна из наиболее актуальных глобальных проблем наших дней.

Однако, последние террористические акты, прежде всего трагические события 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, по своим масштабам и влиянию на дальнейший ход мировой политики стали беспрецедентными в истории человечества. Число жертв, размеры и характер разрушений, вызванные терактами начала XXI века оказались сопоставимы с последствиями вооруженных конфликтов и локальных войн. Ответные меры, вызванные указанными террористическими акциями, привели к созданию международной антитеррористической коалиции, включившей в свой состав десятки государств, что раньше имело место только в случае крупных вооруженных конфликтов и войн. Ответные антитеррористические военные действия также приобрели планетарный масштаб.

Не стоит забывать и про политические угрозы нового типа. Становится возможным построение глобального диктаторского режима, необходимость которого будет обоснована предельной концентрацией усилий человечества для решения глобальных угроз, ставящих под вопрос выживание человечества. Это может быть борьба с терроризмом, борьба за экологию (экологический тоталитаризм) или даже борьба с космическими пришельцами. Современные возможности по слежению за человеком поистине уникальны, что порождает соблазн тотального контроля за его деятельностью в планетарном масштабе под различными благовидными предлогами. Например, в современном Лондоне одна камера слежения уже приходится в среднем на 14 человек. Во многом это, как и нарушение прав человека на свободное перемещение, тайну переписки и телефонных переговоров, неприкосновенность личной жизни, объясняется необходимостью борьбы с терроризмом. В дальнейшем могут появиться и другие мотивы.

Вопрос 15. Цивилизационное противостояние или «возрождение» ислама. Глобализация и исламский мир.

Вопрос 16. Роль науки, культуры и религии в сохранении укреплении национальных и государственных традиций в России и мире.

Вопрос 17. Понятие национальных задач.

Спектр национальных задач России

В последнее десятилетие XX в. в условиях разрушенной экономики и утерянных позиций на мировых рынках Россия была вынуждена одновременно восстанавливать государственность и создавать на новых, рыночных принципах народное хозяйство, защищать в борьбе с международным терроризмом и сепаратизмом целостность страны. В течение десятилетия была демонтирована прежняя плановая экономика, сломан привычный уклад жизни, пересмотрены прежние моральные и социальные ценности, политические и общественные институты.
То, что пришло на их место, стало малопонятным, неудобным и зачастую во многом неприемлемым для подавляющего числа россиян. Плохо работает новое государство, рыночная экономика обогащает лишь небольшую часть общества, усиливается социальное и имущественное расслоение, изнашиваются и находятся в состоянии кризиса здравоохранение, образовательная и жилищно-коммунальная системы. В дефиците моральные авторитеты, справедливость и вера в правильность и целесообразность сложившегося общественного устройства. Ослабла общественная безопасность, а политическая и военная обстановка в мире становится тревожной.
Все это вызывает справедливое раздражение, недовольство россиян, зачастую — ностальгию по «старому, доброму» прошлому.

У многих возникает желание попытаться реанимировать советскую модель государства и общества, т. е. время, когда «все было просто и понятно». Другие ищут общественный идеал еще дальше в глубине истории — хотят реставрировать монархическую и имперскую Россию, которая была уничтожена революцией 1917 г. Третьи призывают механически копировать опыт западных и иных стран, насадить в России «американскую», «британскую», «немецкую» и чуть ли даже не «иракскую» модель демократии и капитализма.

Все перечисленные политические течения и общественные идеалы имеют право на существование в демократической стране. Однако все они игнорируют, во-первых, набор проблем и угроз, стоящих сегодня перед нашей страной, а во-вторых, те реальные обстоятельства, в которых мы находимся, те проблемы, которые мы можем решить, и те ресурсы, которыми мы располагаем для этого. У России сегодня нет сил и средств для реализации ни одной из моделей развития по европейскому или американскому образцу. Однако нет и необходимости пытаться это делать. Те проблемы, с которыми мы столкнулись сейчас и которые нам предстоит решать через 10, 20, 30 лет, не имеют ничего общего с проблемами царской России или Америки начала 30-х гг. прошлого столетия. И не могут быть решены теми приемами и методами, которые были в СССР.
Что касается некритического импорта западного опыта, то все попытки это сделать, предпринятые на протяжении 1989—1999 гг., показали: проблем такой подход не решает, зато создает массу новых. Принципы и идеалы — свобода, справедливость, суверенитет, народовластие — объединяют нас с обществами Запада. Но способы реализации этих принципов, набор соответствующих институтов, контекст политических и культурных традиций — все это существенно разнится от исторического опыта и условий Запада. И не может быть позаимствовано, куплено или взято в кредит одной нацией у другой.

Нам не удастся спрятаться за спины наших предков или наших соседей с Запада в попытке укрыться от проблем и вызовов сегодняшнего и завтрашнего дня. Нам самим придется искать пути их решения. Самим выстраивать государство и общество таким образом, чтобы они были в состоянии ответить на стратегические вызовы современности и ближайшего будущего. Решать общенациональные задачи, т. е.такие, от которых зависит выживание и успешное развитие нашей страны как свободной и суверенной участницы мирового сообщества свободных и суверенных стран.

Возможность решать такие задачи у нас появилась совсем недавно. 1990-е годы стали временем слома старого общественного устройства и закладывания нового. Вслед за этим началась расчистка завалов, образовавшихся от разрушения «старого здания». И только после этого появилась возможность поиска и разработки дальновидной государственной стратегии. Верховная власть, Президент определили несколько общенациональных приоритетов, поставили ряд стратегических задач, которые должна решить Россия, чтобы наверстать упущенное время, преодолеть отставание от развитых стран, вновь занять принадлежащее нам по праву достойное место в мире.
Провозглашенные цели включают достижение большинством населения высокого уровня жизни, обеспечение безопасного, свободного и комфортного развития; построение зрелой демократии и сильного гражданского общества; укрепление позиций России в мире. Сверхзадачей, объединяющей все перечисленное, является создание в России свободного общества свободных людей. Ведь «несвободный, несамостоятельный человек не способен позаботиться ни о себе, ни о своей семье, ни о своей Родине» (В. Путин).

Что вы думаете о современных технологиях? (относительно общества,людей,будущего)

Дмитрий Гайдамак 1259 3 года назад Системный администратор, программист, преподаватель

Вопрос очень обширный, ведь «технологии» очень разные и применение у них тоже разное.

Одна из технологий, наиболее сильно повлиявших на современное общество, это, конечно, интернет. Вот вы сейчас читаете мое мнение благодаря интернету. Не будь интернета, о моем мнении никто бы не знал. Я считаю, интернет принес много хорошего человечеству, например, свободу слова, новые способы самовыражения, новые способы коммуникации, новые развлечения и многое другое. Социальные сети существуют благодаря интернету и меняют общество с такой скоростью, что жуть берет — за последние несколько лет образ мышления и общения сотен миллионов людей по всему миру изменился настолько, насколько он до этого не успевал измениться за полвека. Появился целый пласт «сетевого» этикета, появились местные фразеологизмы, такие понятия, как «мемы», «демотиваторы» и прочее. Может показаться, что это все не очень важные вещи, но это на самом деле не так. Особенно большое влияние интернет имеет на подрастающее поколение. Для людей, доступ к интернету у которых появился в сознательном возрасте, это всего лишь дополнение к существующим нормам жизни, а вот дети, выросшие в окружении соцсетей, ютубов, гуглов и подобного, уже не делают различий между жизнью реальной и жизнью виртуальной. Тут важно упомянуть, что я не считаю это чем-то плохим. Это просто по-другому. Не так, как у нас. Через 50-100 лет от общества в известном нам понимании не останется практически ничего, не затронутого интернетом и бог знает какими еще новыми изобретениями.

Новые медицинские технологии обещают нам в скором времени доступные почти каждому кибернетические протезы, таблетки от старения, пересадку специально выращенных внутренних органов, устойчивость к болезням на генетическом уровне. И никто не знает, к чему все это в итоге приведет — к процветанию человечества за счет генной инженерии и увеличенной продолжительности жизни или к постепенному вырождению за счет уничтожения механизмов естественного отбора и неконтроллируемого роста населения?

Новые космические технологии вот-вот помогут построить первые базы на Луне, отправить экспедицию, а позже и колонизаторов на Марс. Космическая эра может уничтожить правительства и границы стран, может объединить человечество, а может и стать причиной самых разрушительных войн в истории.

Военные технологии чем дальше, тем страшнее становятся. Не за горами суперсолдаты, боевые роботы и орбитальные лазеры. Человечество уже вплотную подошло к тому рубежу, когда один единственный представитель нашего вида может уничтожить всю цивилизацию или большую ее часть одним нажатием красной кнопки. Что будет, если спятивший генерал запустит ядерную ракету? Что, если террористы выпустят в воздух вирус-убийцу? Банальный зомби-апокалипсис уже сейчас не выглядит так же неправдоподобно, как несколько десятков лет назад. Никогда раньше такое количество жизней не зависело от одного человека. С другой стороны, разрушительные последствия уже сейчас служат сдерживающим фактором для мировых войн. Кто станет нападать на ядерную державу?

Вот примерно это я думаю. Еще я думаю много других вещей, но чтобы описать все, потребовалось бы написать целую книгу. А если коротко — современные технологии это круто и впечатляет. Надо их развивать.

Гегемония и мировой порядок

Применима ли концепция гегемонии Грамши к междуна­родному или мировому уровню? Перед тем, как предположить, каким образом это может быть сделано, необходимо исключить некоторые употребления данного термина, широко распростра­ненные в изучении международных отношений. Очень часто «гегемония»

используется для обозначения доминирования одной стра­ны над другими, тем самым, связывая термин с отношениями исключительно между государствами. Иногда «гегемония» ис­пользуется как эвфемизм империализма. Когда китайские поли­тические лидеры обвиняют Советский Союз в «гегемонизме», скорее всего, они имеют в виду некоторую комбинацию из этих двух слов. Эти значения настолько отличаются от смысла, кото­рый вкладывает Грамши в это понятие, что для ясности лучше всего использовать в данной работе термин «доминирование».

Применяя концепцию гегемонии мирового порядка, важно определить, когда период гегемонии начинается и когда за­канчивается. Период, в который была установлена мировая ге­гемония, можно назвать гегемонистским; а тот, в котором до­минирует не гегемонистский тип — не-гегемонистским. Для иллюстрации разделим полтора прошлых века на четыре пери­ода: 1845 — 1875 гг., 1875 — 1945 гг., 1945 — 1965 гг. и с 1965 по настоящее время .

Первый период (1845 — 1875 гг.) был гегемонистским: су­ществовала мировая экономика, центром которой являлась Бри­тания. Экономические доктрины соответствовали британскому господству, хотя и имели универсальную форму — сравни­тельное преимущество, свободная торговля и золотой стандарт постепенно распространились из Великобритании. Принуди­тельная сила являлась гарантом данного порядка. Британия удерживала баланс сил в Европе, тем самым, предотвращая лю­бой вызов, брошенный гегемонии со стороны сухопутных сил. Британия господствовала в море и была способна обеспечивать подчинение периферийных стран правилам рынка.

Во втором периоде (1875 — 1945 гг.) все эти особенности сошли на «нет». Другие страны стали оспаривать господство Британии. Баланс сил в Европе оказался дестабилизирован, что привело к двум мировым войнам. Свободная торговля была за­менена протекционизмом; в конечном итоге страны отказались от золотого стандарта, и мировая экономика распалась на от­дельные экономические блоки. Это был не-гегемонистский пе­риод.

В третьем периоде, после Второй мировой войны (1945 — 1965 гг.) Соединенные Штаты организовали новый гегемонист-ский мировой порядок со схожим устройством, господство­вавшим в Британии в середине XIX века, но с институтами и доктринами, приспособленными к более сложной мировой эко­номике и к национальным обществам, более чувствительным к политическим последствиям экономических кризисов.

Начиная с конца 1960-х до начала 1970-х гг., становится очевидным, что американская система мирового порядка начинает давать сбои. В последующий нестабильный период обозначились три возможности структурной перестройки мирового порядка: реконструкция гегемонии с расширением политического управления, предусмотренным Трехсторонней комиссией; увеличение фрагментации мировой экономики вокруг экономической сферы, сконцентрировавшей в себе большую мощность; и возможное утверждение контр-гегемонии стран Третьего мира с согласованными требованиями для Нового международного экономического порядка, предшествующих данному становлению.

На основании этой предварительно обозначенной идеи мо­жет показаться, что исторически для того, чтобы стать гегемо­ном, государству необходимо основать и защищать мировой порядок, который был бы теоретически универсальным, т.е. не порядок, в котором одно государство прямо эксплуатирует другие, но порядок, при котором большинство других госу­дарств (или, по крайней мере, тех, что находятся в пределах досягаемости гегемонии) могли бы найти нечто совместимое с их интересами. Такой порядок вряд ли можно осмыслить ис­ключительно на межгосударственном уровне, для этого, скорее всего, потребуется выдвинуть на первый план противопостав­ление государственных интересов. Скорее всего, это повлияет на то, что особое внимание будет уделено возможностям сил гражданского общества действовать в мировом масштабе (или в масштабах той области, в которой преобладает гегемония). Ге-гемонистские концепции мирового порядка основаны не только на регулировании межгосударственных конфликтов, но также и на глобально представленном гражданском обществе, т.е. на способе производства глобального расширения, который при­водит к установлению связей между классами охваченных им стран.

Исторически сложилось, что гегемонии такого вида осно­ваны могущественными государствами, которые подверглись социальной и экономической революции. Революция не только изменяет внутреннее экономическое и политическое устрой­ство государства, о котором идет речь, но также высвобождает энергию, которая распространяется за его пределами. Таким образом, мировая гегемония в самом своем начале внешнего распространения своей внутренней (национальной) гегемонии устанавливается с помощью доминирующих социальных клас­сов. Экономические и социальные институты, культура, техно­логия, связанные с этой национальной гегемонией становится образцом для подражания в других странах. Распространяю­щаяся гегемония проникает в периферийные страны, принимая форму пассивной революции. Эти страны не подверглись такой же полной социальной революции и не имели таких же эконо­мических изменений, но они пытаются включить элементы ге-гемонистской модели, не нарушая прежнюю структуру власти. Если же периферийные страны в состоянии принять некоторые экономические и культурные особенности гегемонистского ядра, они с меньшим успехом способны перенять их политиче­скую модель. Как фашизм стал формой пассивной революции в Италии в межвоенный период, так и в настоящее время могут существовать различные формы военно-бюрократического ре­жима, контролирующего пассивную революцию на периферии. В мировой гегемонистской модели гегемония является более интенсивной и последовательной в ядре и менее противоречи­вой на периферии.

Таким образом, гегемония на международном уровне — это не только установленный порядок между государствами. Это порядок в мировой экономике с доминирующим способом производства, который проникает во все страны и соединяется в иные подчиненные способы производства. Она (гегемония) также является комплексом международных социальных отношений, связывающих целые классы в разных странах.

Всемирную гегемонию можно описать как социальное, экономическое и политическое устройство; она не может быть чем-то одним, и должна включать в себя все три элемента. Кроме того, всемирная гегемония выражается в универсальных нормах, институтах и механизмах, лежащих в основе общих правил поведения для государств и для тех сил гражданского общества, которые действуют через национальные границы — нормы, которые поддерживают господствующий способ производства.

Механизмы гегемонии: международные организации

Одним из механизмов выражения универсальных норм ми­ровой гегемонии являются международные организации. Меж­дународная организация действительно функционирует как процесс, посредством которого институты гегемонии и идео­логия получают свое развитие. Среди особенностей междуна­родной организации, выражающей свою гегемонистскую роль, можно указать следующее: (1) они включают в себя нормы, спо­собствующие расширению гегемонистского мирового порядка; (2) они сами по себе являются результатом гегемонистского мирового порядка; (3) они идеологически оправдывают нормы мирового порядка; (4) они кооптируют элиту из периферийных стран; (5) они поглощают контр-гегемонистские идеи.

Международные институты реализуют нормы, содейству­ющие расширению доминирующих экономических и социаль­ных сил, но в то же время позволяют подчиненным интересам вносить определенные коррективы с минимальными для себя потерями. Нормы, регулирующие мировые валютные и торго­вые отношения обладают особым значением. Они выработаны главным образом для содействия экономическому росту. В то же время для регулирования проблемных ситуаций допускают­ся некоторые исключения и отступления. Они могут быть пере­смотрены в свете изменившихся обстоятельств. Бреттон-Вуд-ская конференция предоставила больше гарантий для решения внутренних социальных проблем, и касается, скорее, проблемы

безработицы, чем золотого стандарта, при условии, что нацио­нальная политика будет последовательно двигаться к либераль­ной мировой экономике. Существующая система плавающего валютного курса также предоставляет возможность действия на государственном уровне, однако должно быть соблюдено преимущественное обязательство, при котором национальная политика согласуется с интересами либеральной мировой эко­номики.

Международные институты и нормы, как правило, иниции­рованы государством, устанавливающим гегемонию. По край­ней мере, они должны иметь поддержку со стороны государ­ства. Доминирующее государство заботится об обеспечении согласия других государств, в соответствии с иерархией власти внутри межгосударственного устройства гегемонии. Некото­рые второстепенные государства сперва должны обратиться за консультацией для обеспечения своей безопасности. Запраши­вается согласие со стороны, по крайней мере, некоторых более периферийных стран. Формальное участие может быть принято в пользу доминирующих властей, как это происходит в Между­народном Валютном Фонде и Всемирной Банке, или же оно мо­жет быть основано на системе одного голоса от одной страны, как в большинстве международных институтов. Существует не­формальная структура влияния, отражающая различные уровни реальной политической и экономической власти, которая лежит в основе формальных процедур для принятия решений.

Международные институты также выполняют идеологиче­скую роль. Они помогают определить политические принципы государства и узаконить определенные институты и практики на национальном уровне. Также они отражают направления, благоприятные для доминирующих социальных и экономиче­ских сил. ОЭСР, предложив политику монетаризма, одобрил доминирующее согласие политической мысли в центральных странах и укрепил позиции тех, кто был направлен на борьбу с инфляцией, при этом отказав в поддержке странам, которые

были больше обеспокоены проблемой безработицы. Содей­ствуя трипартизму, МОТ узаконил социальные отношения, раз­вивающиеся в центральных странах, как желательный образец для подражания.

Способная элита периферийных стран кооптируется в меж­дународные институты путем transformismo. Лица из перифе­рийных стран, хотя и могут прийти в международные инсти­туты с идеей изменения системы изнутри, все же обречены на работу в системе пассивной революции. В лучшем случае они смогут передавать элементы «модернизации» к периферии, но только при условии, что это согласуется с интересами установ­ленной локальной власти. Гегемония, как подушка: она при­нимает удары, но рано или поздно покажется потенциальному нападающему удобной для отдыха. Только государства, где об­раз международных институтов прочно основан на четкой со­циальной и политической идее вызова гегемонии посредством формирующегося исторического блока и контр-гегемонии, мо­гут представлять собой реальную угрозу. Но кооптация выда­ющихся личностей из периферии делает это менее вероятным.

Transformismo также поглощает потенциальные контр-гегемонистские идеи и приводит их в соответствии с гегемо-нистской доктриной. Так, понятие самостоятельности начало развиваться как вызов мировой экономике через защиту вну­тренне определенного автономного развития. В настоящее же время термин обозначает поддержку со стороны агентов миро­вой экономики в пользу созданных в домашних условиях со­циальных программ в периферийных странах. Эти программы нацелены на то, чтобы дать возможность сельскому населению достичь самостоятельности, таким образом, остановив мас­совое переселение из деревни в город, и тем самым добиться большей степени социальной и политической стабильности среди населения, которое не способно интегрироваться в миро­вую экономику. Уверенность в своих силах в своем трансфор­

мированном значении дополняет и поддерживает гегемонист-ские цели мировой экономики.

Таким образом, тактика осуществления изменений в струк­туре мирового порядка может быть исключена как полная иллю­зия. Существует очень малая вероятность маневренной войны на международном уровне, через которую радикальные силы захватят контроля над надстройкой международных институ­тов. Вопреки идеям Даниеля Патрика Мойнихана, радикальные силы Третьего мира не контролируют международные институ­ты. Даже если бы они и контролировали их, то ничего не смог­ли бы этим добиться. Эти надстройки неадекватно соединены с широко распространенной политической основой. Они связа­ны с национальными гегемонистскими классами центральных стран и через посредничество данных классов обладают более широкой основой в этих государствах. На периферии они связа­ны только с пассивной революцией.

Эволюция гегемонии: власть США в современном мире Текст научной статьи по специальности «Политологические науки»

А. Н. Богданов

ЭВОЛЮЦИЯ ГЕГЕМОНИИ: ВЛАСТЬ США В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Статья посвящена анализу гегемонии США в современном мире и ее эволюции во второй половине ХХ — начале XXI в. Рассматриваются «материальные» (военный потенциал, экономическая мощь) и «идеальные» (идеология, институты) аспекты гегемонии. Анализируется современная динамика использования власти Соединенными Штатами Америки — ужесточение форм властного воздействия на нелояльные режимы при сохранении консенсусных способов разрешения конфликтов внутри «гегемонистского блока». В заключительной части статьи делается вывод о том, что, хотя стремление США и ведущих мировых держав сохранить гегемонию приводит к идеологизации политики военных интервенций, предпринимаемых в отношении ряда стран «третьего мира», обеспечение легитимности этих действий в будущем останется ключевой задачей с точки зрения поддержания устойчивости всего мирового порядка.

Ключевые слова: гегемония, власть США, мировой порядок, международные институты, теория гегемонистской стабильности.

Проблемы природы и характера власти США в современном мире на протяжении многих лет вызывают повышенный интерес исследователей международных отношений (см.: Wilkinson, 1999; Cox, 2003; Ikenberry, 2006). Беспрецедентное усиление США после завершения «холодной войны», претензии американского руководства на глобальное лидерство их страны в построении постконфронтационного миропорядка, а также демонстративная решимость играть роль «мирового полицейского» со всей остротой ставят вопрос о том, какое влияние на международные отношения может иметь чрезмерная концентрация власти в руках одного государства. В настоящей статье рассматривается широко дискутируемое (особенно в англоязычной литературе) понятие «гегемония», с помощью которого уже в течение многих лет предпринимаются попытки объяснить феномен американской мощи и предсказать поведение самой могущественной державы в мире. Анализ этого понятия позволит не только обозначить рамки ведущихся теоретических дискуссий, но также оценить возможные последствия американского доминирования для современного мирового порядка.

«МАТЕРИАЛЬНЫЕ» И «ИДЕАЛЬНЫЕ» АСПЕКТЫ ГЕГЕМОНИИ

На протяжении последних десятилетий исследование роли гегемонии в области международной политики проводилось преимущественно в рамках так называемой «теории гегемонистской стабильности», сторонники которой сосредоточивают свое внимание на тех аспектах этого феномена, которые принято называть «материальными» (см.:

© А. Н. Богданов, 2013

Gilpin, 1981; Keohane, 2005; Kindleberger, 1986). К числу таковых относятся экономическое благосостояние, военно-политическая мощь, а также способность обеспечивать международную систему «общественными благами» — поддерживать безопасность, гарантировать мирное разрешение конфликтов, насыщать мировую экономику финансовыми ресурсами. Так, классическим примером гегемонии считается сформировавшаяся после завершения Второй мировой войны Бреттон-Вудская система, в которой США добились лидирующих позиций, взяв на себя финансовое бремя, связанное с управлением мировой экономической системой и ее военной защитой (Joseph, 2008, р.111). Кроме того, как отмечает Р. Кеохейн, «гегемонистские державы должны контролировать источники сырья, источники капитала, рынки и конкурентные преимущества в производстве наиболее ценных товаров…» (Keohane, 2005, р. 32), что позволяет им в дальнейшем претендовать на расширение сферы своего влияния. Получая контроль над ключевыми материальными ресурсами, гегемонистское государство распределяет их внутри международной системы таким образом, чтобы обеспечить устойчивость существующих властных отношений в целом и собственного доминирующего положения в частности.

Согласно теории гегемонистской стабильности, там, где гегемон берет на себя ответственность за обеспечение общественных благ, все государства международной системы получают выгоду. И поскольку порядок в мировой политике обычно создается одной доминирующей державой, то продолжительное существование последней необходимо для устойчивости мирового порядка (Brilmayer, 1994, р. 18). В этом смысле гегемония имеет преимущество по сравнению с анархическими международными системами, находящимися в центре внимания теоретиков реалистского подхода. Так, если в условиях анархии материальные ресурсы и власть распределяются в результате борьбы государств, преследующих эгоистические национальные интересы, то наличие доминирующего актора позволяет обеспечивать централизованное и относительно справедливое распределение «общественных благ», гарантирующее устойчивость всей международной системы. Располагая широким набором инструментов как косвенного, так и прямого принуждения, государство-гегемон оказывается способным преодолевать национальный эгоизм отдельных членов международного сообщества, формируя стимулы для такого поведения государств, которое позволяло бы реализовывать коллективные интересы, достигать, пользуясь терминологией Х. Булла, «первичных целей общественной жизни» — сохранения существующей международной системы, поддержания суверенитета государств-членов, недопущения войн и конфликтов, а также соблюдение общепринятых норм поведения (Bull, 1995, р.16-17). При этом гегемонистскую

державу отличает способность формировать предпочтения и интересы других государств, что существенно снижает вероятность применения принудительных форм власти (International Relations…, 2002, р. 138). Поэтому гегемония возникает не вследствие военных успехов отдельно взятого государства или территориального завоевания, а как результат компромисса, согласия между участниками международной системы, благодаря чему власть в ней приобретает преимущественно консенсусные формы. Таким образом, «материальное» понимание гегемонии не является исчерпывающим, и при анализе этого феномена неизбежно возникает необходимость обращения к таким факторам, как идеология гегемонистского государства, способы обеспечения легитимности его власти, институты гегемонии, т. е. всему, что составляет «нематериальный» компонент данного явления.

Анализ гегемонии с идеалистических позиций принято связывать с именем итальянского философа-неомарксиста А. Грамши, интеллектуальное наследие которого в последние десятилетия активно осмысливается теоретиками международных отношений (см.: Adamson, 1980; Cox, 2004). Концепция гегемонии была предложена А. Грамши в качестве альтернативы классической марксистской теории классового господства, абсолютизировавшей роль конфликтов, принуждения и насилия в процессе развития общества. Грамши считал, что для каждого этапа общественной эволюции характерно определенное соотношение классовых сил, формирующееся на основе социального компромисса. При этом господствующий класс занимает доминирующее положение (становится гегемоном) с согласия остальных общественных групп, вместе с которыми он формирует «исторический блок» — «комплекс экономических, политических и культурных институтов, которые позволяют нормально развиваться конкретной экономической системе в определенный период времени.» (Murphy, 2004, р. 157). «Исторический блок» опирается на комплекс материальных (производительных) сил, институтов и идеологий, представляя собой союз различных классовых сил, организованных вокруг совокупности гегемонистских идей, «доминирующей идеологии» (Keohane, 2005, р. 4), нацеленной на укоренение гегемонии в обществе путем классовых союзов (Adamson, 1980, р. 176). Гегемония, таким образом, опирается в большей степени на моральный авторитет господствующего класса, его идеологическое влияние, а не на аппарат насилия, что позволяет ей поддерживать легитимность своего господства и гарантировать устойчивость всей системы общественных отношений.

В теории международных отношений идеалистическая трактовка гегемонии, как правило, предполагает лидерство одного или группы государств, основанное на моральном влиянии, идеологии и институтах, воплощающих ключевые ценности доминирующего государства

(государств). При этом особое значение приобретает институциональное измерение гегемонии. Так, по замечанию Р. Кокса и Т. Синклера, международные институты воплощают правила, способствующие экспансии гегемонистского порядка, легитимируют его нормы и «поглощают анти-гегемонистские идеи», выполняя, таким образом, важную идеологическую функцию (Cox, Sinclair, 1996, р. 138). Инсти-туционализация выступает в качестве способа стабилизации и увековечивания существующего мирового порядка, а сами институты отражают преобладающие отношения власти и «стремятся сформировать коллективные образы, поддерживающие эти властные отношения» (Cox, 2004, р. 23). Институты гегемонистского порядка обеспечивают относительно мирное разрешение конфликтов и предоставляют гарантии неприменения военной силы, снижая вероятность использования государствами насилия и принуждения. Именно поэтому государство-гегемон стремится обеспечить экспансию подконтрольных ему институтов, так как это способствует не только укреплению геополитических позиций, но и распространению гегемонистских норм и ценностей, что позволяет обеспечивать лояльность и предсказуемость поведения второстепенных государств. Таким образом, как пишет Р. Кокс, в условиях гегемонии «сила не должна быть использована для того, чтобы обеспечить доминирование сильнейших до тех пор, пока слабые принимают преобладающие отношения власти в качестве легитимных», т. е. до тех пор, пока государство-гегемон «способно представить свое лидерство в терминах всеобщих интересов, а не только своих собственных» (Ibid.). Другими словами, гегемония правит посредством убеждения, а не принуждения, стремясь представить силовое неравенство в качестве оправданного и необходимого условия развития и стабильности международной системы, нуждающейся в централизованном управлении ради поддержания порядка. Поэтому нормативно-ценностная экспансия «гегемонистского блока» приобретает особое значение с точки зрения смягчения недовольства асимметрией власти со стороны как реальных, так и потенциальных ревизионистских держав.

Таким образом, «материальному» доминированию и экономической мощи государства-гегемона всегда сопутствует «мягкая власть» — идеологическое влияние и контроль над ключевыми международными институтами. Двойственность природы гегемонии существенно затрудняет прогнозирование как динамики развития гегемонистской системы в целом, так и поведения государства-гегемона в частности. Эта связано с тем, что, с одной стороны, силовое неравенство нередко провоцирует применение насилия и принуждения в международных отношениях, а с другой стороны, стремление гегемонистского государства гарантировать стабильность благоприятствующего

ему мирового порядка побуждает использовать консенсусные формы власти и стремиться минимизировать вероятность возникновения открытого конфликта. Эта проблема, по нашему мнению, имеет особую актуальность в современных условиях, поскольку объяснение феномена «американской гегемонии» требует обращения как к обозначенным, так и к иным вопросам, о которых речь пойдет ниже.

США: ОТ «ГЕГЕМОНИИ» К «ИМПЕРИИ»?

Принято считать, что формирование современной «американской гегемонии» стало следствием исключительно благоприятной ситуации, в которой оказались США после завершения Второй мировой войны, сосредоточив в своих руках «беспрецедентные ресурсы и возможности… приведшие к кардинальному перераспределению власти и богатства в мировом масштабе» (1кепЬеггу, 2006, р. 21). Оказавшись в центре «либерального международного порядка», США заняли лидирующее положение среди развитых индустриальных стран, возглавив своего рода «исторический блок» государств, объединенных не только капиталистическим способом производства, но также приверженностью ценностям рыночной экономики и представительной демократии. Уже в первые послевоенные годы США в тесном взаимодействии со своими союзниками начали предпринимать оказавшиеся весьма успешными попытки институционализации формирующегося нового мирового порядка. Так, создание Всемирного банка (ВБ), Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), заключение Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ) стали важными шагами на пути создания системы регулирования мировой капиталистической экономики во главе с США. Созданная в 1949 г. Организация Североатлантического договора (НАТО) также является ярким примером института, нацеленного на обеспечение стабильного, бесконфликтного функционирования западной гегемонистской системы. Развитая институциональная структура послевоенной американской гегемонии, общность ценностей и приверженность либеральной идеологии, а также экономическая взаимозависимость позволили сгладить силовую асимметрию внутри Западного блока и обусловили преобладание консенсусных форм власти. Кроме того, необходимость сохранять внутреннюю сплоченность перед лицом внешнего врага (СССР) также выступила в качестве важного фактора политической консолидации капиталистических держав.

Завершение «холодной войны» и падение «железного занавеса», как казалось многим сторонникам неолиберализма, должны были привести к воссоединению мира на основе универсальных ценностей и рыночной экономической модели, лежащих в основе американской

гегемонии. Однако 1990-е годы показали, что, несмотря на отсутствие существенных конфликтов внутри «гегемонистского блока», очаги напряженности начинают разгораться на периферии мирового порядка, характеризующейся экономической отсталостью, межэтническими и межконфессиональными противоречиями, традиционализмом, неприятием модернизации и прогресса, а также решительным отторжением западных ценностей и западного образа жизни в целом. Как следствие, те страны, которые отказались принимать ценности и либерально-рыночную идеологию «гегемонистского блока», оказались вне рамок его институциональной структуры, т. е. вне сферы действия правил и норм, регулирующих отношения развитых стран и стран, принявших западную модель развития и соответствующую систему ценностей. Попытки консенсусного использования власти в отношении таких стран и режимов не дали желаемого эффекта, что во многом было обусловлено изоляцией (нередко намеренной) этих государств, стремящихся оградить себя от влияния глобализации и повсеместного распространения экономических, политических и культурных ценностей западного мира. Эта проблема приобрела особую актуальность после терактов в США 11 сентября 2001 г. и последовавшей за ними «войны с террором», крайне обострившей отношения между развитыми странами и целым рядом государств «третьего мира». Эти трагические события, а также крах предпринимавшихся на протяжении 1990-х годов попыток интегрировать наиболее радикальные государства мировой периферии (Ирак, Северная Корея, Ливия) в сообщество рыночных демократий заставили американское руководство, а также лидеров других западных держав обратиться к механизмам, предполагавшим использование не столько «идеальных», сколько «материальных» ресурсов гегемонии, прежде всего экономических санкций и военной силы.

Очевидное усиление роли принуждения и насилия во внешней политике США и их союзников в 2000-е годы побудило многих исследователей предположить, что на смену западной «либеральной гегемонии» приходит «американская империя» (см.: Chace, 2002; Cox, 2003), мало считающаяся с мнением союзников, стремящаяся к максимальному расширению сферы своего геополитического влияния и навязыванию своих национальных ценностей, институциональных практик и традиций в глобальном масштабе. Внешнеполитический мессианизм, риторика в духе противостояния «цивилизованного мира» и «варварства», а также явное пренебрежение международными институтами при осуществлении военных интервенций, казалось, дают достаточно оснований для того, чтобы говорить о переходе от консенсусной «гегемонистской» к имперской форме мирорегулирования. Однако важная особенность современной ситуации, по нашему мнению,

заключается в том, что наращивание силового давления и смещение акцентов в сторону применения военной силы не является следствием увеличения экономической мощи США и других ведущих держав, а, напротив, происходит на фоне мирового экономического спада. Другими словами, если традиционно политика экспансии и завоеваний рассматривалась как результат резкого экономического усиления той или иной державы, то применительно к сегодняшнему дню эта логика не действует. Наоборот, ослабление идеологического влияния американской гегемонии в пользу «материального» доминирования нередко рассматривается как отчаянная попытка сохранить контроль над теряющим управляемость мировым порядком (см.: Jervis, 2009). В целом причины интервенций в страны мировой периферии, предпринимавшихся развитыми державами на протяжении последних десяти лет, трудно объяснить с помощью традиционных категорий — изменениями в балансе сил или появлением государств, бросающих вызов сложившейся системе властных отношений. Эти конфликты смещаются в плоскость противостояния идей, ценностей и мировоззрений, отличающих западную и восточную цивилизации. Поэтому не случайно, что учащающиеся вторжения развитых стран в страны «третьего мира» приобретают характер крестовых походов во имя защиты западных ценностей (демократии, прав человека, свободы личности и т. д.), а понятие «национальный интерес» постепенно утрачивает свое рациональное содержание и все в больше степени начинает ассоциироваться с понятием «универсальные ценности», сохранение и распространение которых и является истинным «национальным интересом» современного государства. С этой точки зрения, возможные в будущем изменения мирового и регионального балансов сил, как мы полагаем, будут оказывать все меньше влияния на поведение «единственной сверхдержавы» и действия созданного ею «гегемонистско-го блока». Стремясь сохранить идеологическую гегемонию, США и их союзники будут стремиться оказывать влияние на формирование внешнеполитических ориентаций того или иного режима, его приверженности основополагающим западным ценностям и на обеспечение политической лояльности. Противоречия внутри «гегемонистского блока», а также конфликты, вызванные сдвигами в балансе сил, будут разрешаться преимущественно консенсусным путем, с использованием «мягкой» гегемонистской власти, дипломатического давления, посредством приобщения ревизионистских держав к институтам гегемонии и т. д. Что касается военной силы, то можно предположить, что она будет применяться преимущественно коллективно — по образцу «антитеррористической коалиции» либо от имени какой-либо международной организации (ООН, НАТО). Определяющим фактором, с этой точки зрения, будет оставаться необходимость соблюде-

ния принципа легитимности для поддержания существующего геге-монистского порядка, устойчивость которого в конечном счете будет зависеть от того, насколько приемлемыми для мирового сообщества государств окажутся используемые гегемонией формы власти.

Литература

Brilmayer L. American Hegemony. Political Morality in a One-Superpower World. New Haven & London, New York, 1994. P. 263.

Bull H. The Anarchical Society. A Study of Order in World Politics. New York: Columbia University Press, 1995. P. 329.

Chace J. Imperial America and the Common Interest // World Policy Journal. 2002, N 1. Р. 1-9.

Cox M. The Empire’s Back in Town: Or America’s Imperial Temptation Again. // Millennium. 2003, N 1. Р. 1-27.

Cox R., Sinclair T. Approaches to World Order. New York, Cambridge University Press, 1996. P. 552.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Gilpin R. War and Change in World Politics. Cambridge, Cambridge University Press, 1981. P. 288.

International Relations. The Key Concepts. Ed. by M. Griffiths and T. O’Callaghan. New York — London, Routledge? 2002. P. 399.

Kindleberger C. The World in Depression, 1929-1939. Berkley, CA: University of California Press, 1986. P. 355.

> Идея мирового господства

Принцип имперского правления

Наполеон Бонапарт добился своей цели: он стал единодержавным властителем. Теперь вся полнота власти и все сферы жизни были сосредоточена в его руках, но на этом Бонапарт не собирался останавливаться. Успех возбуждал у Наполеона еще большую жажду власти, стремление к господству.

Бонапарт, пришедший к власти в результате удушения революции, стремился, с одной стороны, обуздать демократическое движение внутри страны, а с другой — подчинить своей власти европейские феодальные государства. На почве последнего между буржуазной Францией и монархической феодальной Европой возникали непримиримые противоречия, которые в конце XVIII и в начале XIX в., часто приводили к войнам. Франция в тот период воевала с такими крупными державами, как Англия, Пруссия, Австрия, Россия, Швеция и Турция. Империалистские войны Наполеона продолжались много лет, захватили целую эпоху, показали необыкновенно сложную сеть сплетающихся империалистских отношений с национально-освободительными движениями. И в результате история шла через всю эту богатую войнами и трагедиями эпоху вперед от феодализма — к «свободному» капитализму.

Империалистические войны

Буржуазная революция во Франции позволила Наполеону Бонапарту совершить государственный переворот и встать во главе правительства в качестве первого консула, а менее чем через пять лет провозгласить себя императором.

Сосредоточив в своих руках всю власть в государстве Наполеон, поставил перед собой одну из главных задач: обеспечить экономическое и политическое господство французского капитала в Европе, а затем и во всем мире. Агрессивные устремления французской буржуазии во главе с Бонапартом нашли свое выражение в длительных и кровопролитных войнах, в результате которых многие европейские страны лишились своих исконных земель. Немецкие земли за Рейном оказались в руках Франции. Австрия потеряла Ломбардию и Нидерланды. Северная Италия, которая находилась под властью Австрии, оказалась в тяжелой зависимости от Франции. Так революционные войны Французской республики превратились в захватнические, империалистские.

Агрессивные устремления французской буржуазии затрагивали и ущемляли интересы многих стран и особенно Англии, Пруссии, Австрии и России. Эти страны и составили то основное ядро коалиции, которое вело борьбу с наполеоновской Францией.

На первых порах антифранцузские коалиционные армии терпели поражение. Причиной этого было отсутствие в этих армиях опыта ведения войны и руководства крупными вооруженными силами, косность и рутинность военного искусства коалиционных армий, а также несовпадение интересов стран, входивших в коалицию.

После распада коалиции между европейскими государствами на некоторое время (правда, непродолжительное) установились более или менее нормальные отношения, которые регламентировались системой договорных обязательств и, казалось, обеспечивали мирное урегулирование ряда спорных вопросов. По Люневильскому договору, заключенному между Австрией и Францией в сентябре 1801г., после разгрома австрийской армии под Маренго, Австрия лишалась территории на левом берегу Рейна и признавала вассальными по отношению к Франции вновь созданные итальянские республики. Наиболее сильный конкурент Франции — Англия также вынуждена была пойти на мир, заключив с Францией в марте 1801г. Амьенский мирный договор.

Сближение России с Францией началось еще раньше и завершилось заключением в октябре 1801г. Парижского мирного договора. Каждая из сторон обязывалась не оказывать помощь внешним и внутренним врагам другой стороны, восстановить торговые отношения, консультироваться при решении политических вопросов, касающихся европейских стран. Таким образом, ведущие европейские государства стремились задержать дальнейшие агрессивные устремления французской буржуазии и разрешать могущие возникнуть конфликты мирным путем.

Заключение этих договоров позволило Наполеону подготовиться к новым захватническим войнам. Как только потребность в мирной передышке миновала, Бонапарт, пренебрегая подписанными им самим договорами, стал проводить политику открытой агрессии, поставив своей конечной целью завоевание господства не только в Европе, но и во всем мире. Вскоре в полную зависимость от Франции попали Пруссия, Австрия, Швейцария, Италия. Была перекроена карта Германии, оккупирован Ганновер, присоединен к Франции Пьемонт. Все это делало Наполеона полновластным хозяином в Западной Европе. И только две державы того времени — Англия и Россия стояли на его пути к мировому господству. Продолжая экономическую борьбу с Англией, Наполеон в то же время сконцентрировал в Булони, на берегу Ла-Манша, огромные силы, готовясь к вторжению на Британские острова. В мае 1803г. возобновилась война между Францией и Англией. К этому же времени относится резкое обострение русско-французских отношений. Появление наполеоновских войск на Балканах и активная деятельность французских дипломатов в Турции создали реальную угрозу создания в районе проливов французского плацдарма для войны с Россией. В связи с угрозой новой войны противники Франции начали спешно сколачивать коалицию, причем больше всех в быстром создании коалиции был заинтересован глава английского правительства Уильям Питт, прекрасно понимавший, что только создание крупной антифранцузской коалиции европейских держав может предотвратить высадку французских войск на Британские острова.

Россия и Англия объединились для совместных действий против Франции. Но для борьбы с Наполеоном сил Англии и России было явно недостаточно, тем более что Англия, над которой нависла угроза вторжения наполеоновских войск на Британские острова, не давала своих вооруженных сил для участия в военных действиях на континенте. Согласно условиям, она должна была развернуть борьбу на море и выплатить России крупные денежные компенсации. Но и Россия одна не могла выставить большую армию и принять на себя всю тяжесть ведения сухопутных военных действий. Хотя более всего заинтересованными в борьбе с Наполеоном были пострадавшие от его агрессии страны и особенно Пруссия и Австрия, тем не менее, привлечь их к участию в коалиции оказалось нелегким делом. Подавленные и запуганные, они боялись подвергнуться еще большему угнетению со стороны Наполеона. И если Австрию, стремившуюся избавиться от тяжелых условий Люневильского мира, все же удалось склонить к союзу, то Пруссия наотрез отказалась участвовать в войне против Наполеона. Таким образом, основными участниками антифранцузской коалиции являлись три государства: Англия, Россия и Австрия. К ним присоединились Швеция и Неаполитанское королевство, но роль последних — в войне была крайне незначительной. Коалиция ставила своей «целью избавить европейские страны от наполеоновского гнета, изгнать французов из Германии, Ганновера и Италии, восстановить независимость Голландии и Швейцарии и установить в Европе порядок, гарантирующий в будущем независимость европейских государств.

Военные события 1805г. показали всю остроту борьбы, которая развертывалась на обширном театре военных действий. Антинаполеоновская коалиция, располагая сравнительно ограниченными реальными силами, стремилась достигнуть очень многого. Однако громоздкость плана и обширность территорий, на которых развернулись военные действия, привели к распылению сил коалиции и Аустерлицкое сражение 2 декабря 1805г. закончилось поражением союзных войск.

Пресбургский договор укрепил власть Наполеона над Австрией, а создание Рейнского союза поставило в полную зависимость от Франции шестнадцать немецких государств.

Разгромив 14 октября 1806г. в двух решающих битвах — при Иене и Ауэрштедте — прусские войска, Бонапарт вошел в Берлин. Пруссия была почти полностью оккупирована. Весной 1808г. наполеоновские войска вторглись в Испанию.

К 1811г. французская империя с ее вассальными государствами насчитывала 71 млн. человек населения из 172 млн., населявших Европу. Став в короткий срок властелином всей Европы, Наполеон стремился к мировому господству. На пути к достижению этой цели стояла Россия. «Через пять лет я буду господином мира, — заявлял Наполеон, — остается одна Россия, но я раздавлю ее».

Комментарии 6

Кому принадлежит идея мирового господства и желание получить власть над всем миром?!

Духовные основы

Доброго времени суток, дорогие читатели!Давно крутится в голове данная тема, особенно после анализа судьбы, поступков и взглядов некоторых людей, «болеющих» идеей мирового господства и желающих получить власть над всем миром и человечеством.

Таким людям, как правило страдающим от мании величия, убедительно кажется, что идея мирового господства принадлежит именно им, и именно они, в силу своей уникальности и превосходства над всеми остальными людьми, безоговорочно, как они сами считают, достойны получить в руки эту власть, чтобы вершить судьбу человечества и каждого отдельного человека.

Так считали многие тираны, уверуя в себя как в «царя всея мира». В это же верили и многие самозваные мессии — воплощённые боги, как они сами себя называли. Но не всякая вера ведёт к Свету и к Истине! Лжевера ведёт не к Богу, а к Его противоположности.

И все эти претенденты на трон императора мира убеждены, что именно им пришла эта идея, потому что именно они и никто другой имеют право получить власть над миром. Особенно печально, когда стремление к такой власти прикрывается именем Бога, когда лжемессия или тиран говорит «Бог доверил власть над этим миром именно мне… и нет никого более развитого и достойного, чем я…». Хуже всего, когда такие люди говорят, что их власть «от Бога», а простые поддавшиеся очарованию люди им верят, следуя за ложными проводниками в пучину тьмы.

Но давайте разберёмся подробнее, «от кого» всё-таки «такая» власть и «кто» внушает человеку «подобные» идеи.

Кому принадлежит идея мирового господства и желание получить власть над всем миром

Для начала вспомним некоторые известные исторические и духовные примеры. Есть мессии признанные во всем мире уже сотни и даже тысячи лет, прежде всего это основатели мировых религий. И нигде нет даже упоминаний о том, что Христос, Будда, Кришна или пророк Мухаммад жаждали власти над миром. Напротив, все знают хорошо известную историю, как Дьявол искушал Иисуса, предлагая ему трон императора мира и власть над всем человечеством, над Небом и Землёй. Христос не поддался искушению и ответил Князю Тьмы, что Власть над миром всегда в руках Единого Бога — Творца Земли и Неба, и Он эту власть никому не отдавал и не предлагал.

Во все времена настоящие Мессии, Светлые Духовные Учителя, истинные Святые — обучали людей Служить Богу, любить мир и нашего Небесного Отца, преклоняя перед Ним голову, учили развиваться духовно, приумножать Добро. И сами они стремились служить Богу, а не делить с Ним власть над Землёй и Небом.

Для всех истинно святых главной ценностью всегда была Любовь к Богу и следование Его Воле, а не власть, которую они теоретически могли бы от Него получить. На мотиве власти к Богу не приблизиться, это знает любой хороший верующий.

Вопрос: как вы думаете, будет ли Бог — Создатель всего мира, Правитель Земли и Неба жаждать мирового господства, если оно и так у Него есть?:) Или Бог будет стремиться развивать и совершенствовать уже созданный Им мир и существ?!

Следующий вопрос: будет ли воплощённый бог (мессия) «болеть» идеей мирового господства, если он действительно настоящий воплощённый Бог?:) За что ему «болеть», если в нём живёт живая Вера и ясное Знание, если он точно знает, кто уже миллиарды лет правит миром, и этот порядок неизменен, как бы Тёмные Силы не старались.

Но, логично предположить, что власть над миром хотят получить именно те, у кого её нет?! Не так ли?

Все помнят, что есть кое-то, кто испокон веков стремится к мировому господству, кто больше всего на свете хотел бы прибрать власть над миром в свои руки, сбросив Создателя. Догадались о ком я говорю? Это Дьявол — падший ангел, который тысячи лет борется с Богом за власть над Землёй и Небом, над душами и судьбами людей. Именно он и «болеет» идеей мирового господства. Именно он и торгует идеей власти над миром, искушая самых тщеславных и амбициозных. И всегда есть те, кто на это покупаются, у кого нет предела их раздутому до безобразия Эго.

Но дело в том, что у Дьявола нет никакой власти над миром и человечеством. Он временно властвует лишь там, где ему позволено Богом и Силами Света, и ровно до того момента, пока это будет нужно для развития общества и людей. Поэтому дать эту власть он не в состоянии (ты не можешь дать то, чего у тебя нет, не так ли?), но продать иллюзию мирового господства, продать бутафорный трон императора мира самым жаждущим и искушённым, ослеплённым тщеславием — это он может лучше кого бы то ни было. Продаст мыльный пузырь, а плату возьмёт настоящую — душу человека, его рассудок и всю его жизнь.

И в эзотерике и в религии общеизвестно, что любой идее, цели, качеству, желанию, эмоции кто-то покровительствует свыше, или «сниже». То есть, всегда есть Сила Тонкого мира, либо божественная, либо нет, которая стоит за каждой идеей и даже мыслью, пришедшей человеку в голову.

Вопрос: как вы думаете, что за Сила стоит за идеей мирового господства? кто подпитывает в человеке желание получить абсолютную власть над миром и человечеством?

Бог?! Напомним, что все действительно светлые великие люди, которые любили этот мир и Человека, и служили Богу — ставили своей наивысшей целью сделать этот мир лучше с помощью Любви, Доброты, Знаний и Законов Божьих, а не получить трон императора мира. Насколько нам известно, ни Христос, ни Святые не страдали жаждой власти над миром и людьми, а напротив, признавая абсолютную Власть Отца Небесного над всем живым и неживым становились перед Ним на колени, всегда принимая свою малость перед Его Лицом и Волей, — они молились Богу, а не самому себе.

Стремление получить власть над миром, жажда мирового господства — это желание и попытка присвоить «чужое», то, что тебе изначально не принадлежит, но принадлежит Создателю. А такое, в таких-то масштабах, никогда хорошо не заканчивается. Люди, которые гонятся за властью над миром, продавая себя с потрохами, часто заканчивают шизофренией и дальнейшая участь их души незавидна.

Основные выводы:

  1. Истинные посланники Бога на Земле, Светлые Учителя, Святые — никогда не ставили и не будут ставить своей целью «стать императором всея мира». Христос говорил «Воля Отца нашего — построения Царства Божьего на Земле». Святые — молились за весь мир и всех людей, но не претендовали на власть над ними. У них всегда была Вера, что Создатель и Сам прекрасно справится со своей божественной Властью.
  2. Идее и желанию мирового господства покровительствует только Дьявол, и этуидею он вкладывает в головы тем, кого хочет поставить на службу себе. Ижажду власти у них внутри разжигает и подпитывает тоже он.
  3. Тот человек, кто одной из своих главных целей ставит получение личной власти над людьми и над миром — не имеет благословения и покровительства Бога! Он ведомый Дьяволом, хотя сам он может свято верить, что его власть и жажда править миром «от Бога». И не важно кто этот человек — учитель или политик, — он сам идёт в лапы Зла и всех тех, кто следует за ним ведёт туда же.
  4. Такие люди, даже если они целенаправленно не занимаются магией, автоматически притягивают к себе тёмный оккультизм (тёмные силы). Эти силы и без согласия человека начинают действовать через него, как через портал, внося темноту и разрушения в окружающий мир. Но зачастую жаждущие мирового господства люди и сами, целенаправленно, призывают силы Зла для достижения своей цели (власти над миром).

Кто обычно «покупается» на идею мирового господства и более всего предрасположен к жажде власти над миром, и почему?

Такие люди, кто легко подаётся искушению Дьявола, обычно обладают определёнными схожими чертами характера, и общими особенностями:

  1. Как правило, у таких людей нет в сердце настоящей сильной Веры в Бога, в Его несокрушимый авторитет и всемогущество, в них нет Веры, что Бог и без них «великих» прекрасно справится со своей ответственностью как на Небе, так и на Земле. Поэтому в определённый момент они начинают больше верить в себя (в своё раздутое Эго и величие) больше, чем в Бога, забывая о Нём.
  2. Гипертрофированный нарциссизм, скрытая или явная мания величия — внутренняя абсолютная убежденность, что они во всем лучше других, ценнее и важнее всех людей в этом мире, и по рождению им положено больше, чем всем остальным. Отсюда их данное самим себе право оценивать и осуждать всех и каждого, желание вершить судьбы и выносить приговоры. Всё это называется одним словом — Гордыня.
  3. Для таких людей их личная власть и сила всегда выше и важнее таких духовных добродетелей как Любовь, Доброта, Милосердие, Прощение, безусловное желание Добра божественной душе другого человека. Поэтому, чаще всего, они достаточно жестоки к другим людям, обидчивы, из-за раздутого и уязвимого самомнения, и мстительны (легко дают себе право совершать насилие над другими). Насилие по отношению к другим, разумеется, всячески оправдывается — «они заслужили, недостойны, т.д.». Божественной любви и доброты у них в сердце мало, в силу большой гордыни перед Богом, поэтому прощать они не могут, отпускать не умеют, сочувствия не испытывают, презрение к более слабым для них норма. Страдания и боль других людей их не интересует, т.к. они заняты исключительно интересами собственной персоны.
  4. Но при этом, такие люди сами нуждаются в окружающих, потому что они очень хотят, чтобы все их любили (им нужна подпитка). У них у самих внутри мало любви и светлых чувств, но потребность получать чувства (любовь, благодарность, признание, лесть) и энергию от окружающих — просто огромна! Все эти «любовь» и «дифирамбы» окружающих идут на взращивание их тщеславия и подпитку мании величия («вот какой я великий, все мне поклоняются», ещё одно подтверждение, что я должен получить власть над миром). А те, кто не поклоняются и не признают их величие сразу переводятся в категорию «враги».

Конечно, есть и другие признаки, всего в одной статье не перечислишь.

Осталось пожелать всем нам быть предельно осторожными со своими желаниями, и не забывать, что Доброта и Любовь спасут мир, а не тщеславие и мания величия!))

Так же читайте по теме:

  • Духовные Учителя: Тёмные, Серые и Светлые (Белые). Как не ошибиться в выборе

С уважением, Василий Василенко

Смотреть Источник

мировое пространство

Смотреть что такое «мировое пространство» в других словарях:

  • Пространство — (старославянск. «пространыи» широкий, просторный) 1. фундаментальное значение – абстракция, геометрическая характеристика системы локализации «m» объектов в «n» измерениях. В классической модели физического пространства «m» число объектов, а «n»… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ — всеобщие формы бытия материи, её важнейшие атрибуты. В мире нет материи, не обладающей пространственно временными свойствами, как не существует П. и в. самих по себе, вне материи или независимо от неё. Пространство есть форма бытия… … Философская энциклопедия

  • ПРОСТРАНСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЕ — ПРОСТРАНСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЕ реальная протяженность территории, на которую распространяется исторически обусловленная политическая система или осуществляется ее политическое влияние. Политическое пространство выполняет три функции: 1)… … Философская энциклопедия

  • Мировое Дерево — Не следует путать с Дерево жизни. Традиционные религии Типология Анимизм · Культ предков · Магия · Полидоксия · Спиритизм · … Википедия

  • Мировое Древо — Не следует путать с Дерево жизни. Традиционные религии Типология Анимизм · Культ предков · Магия · Полидоксия · Спиритизм · … Википедия

  • Мировое древо — Не следует путать с Дерево жизни. Иггдрасиль Мировое дерево (лат. Arbor mundi) мифологический архетип, вселенское дерево, объединяющее вс … Википедия

  • пространство — а; ср. 1. Филос. Одна из основных форм существования материи, характеризующаяся протяжённостью и объёмом. Движение материи в пространстве и во времени. 2. Неограниченная протяжённость во всех измерениях, направлениях. Бесконечное п. Воздушное п.… … Энциклопедический словарь

  • Пространство и время — всеобщие формы существования материи (См. Материя). П. и в. не существуют вне материи и независимо от неё. Пространственными характеристиками являются положения относительно др. тел (координаты тел), расстояния между ними, углы… … Большая советская энциклопедия

  • Мировое образовательное пространство — это социальная идея создания системы мер, обеспечивающих права человека на получение образования и его конвертируемость, т.е. признание независимо от того, человек какого государства и где его получает. Это образование «без границ», когда… … Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога)

  • МИРОВОЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО — государственные территории всех стран мира вместе с международными проливами, открытым морем и Антарктидой. Это пространство, в свою очередь, подразделяют на геостратегические регионы. Важную роль в формировании геополитического пространства… … Политология: словарь-справочник

  • Мировое культурное наследие — Эмблема проекта Всемирное наследие Всемирное наследие (англ. World Heritage, фр. Patrimoine Mondial, исп. Patrimonio Mundial) выдающиеся культурные и природные ценности, составляющие достояние всего человечества. В 1972 ЮНЕСКО приняла Конвенцию… … Википедия

СОВРЕМЕННОЕ МИРОВОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО

Мировое образовательное пространство объединяет национальные образователь­ные системы разного типа и уровня, значительно различающиеся по философским и культурным традициям, уровню целей и задач, своему качественному состоя­нию. Поэтому следует говорить о современном мировом образовательном про­странстве как о формирующемся едином организме при наличии в каждой образо­вательной системе глобальных тенденций и сохранении разнообразия.

В мировой системе образования завершающегося XX века выделяют опреде­ленные глобальные тенденции:

1) стремление к демократической системе образования, то есть доступность об­разования всему населению страны и преемственность его ступеней и уров­ней, предоставление автономности и самостоятельно­сти учебным заведениям;

2) обеспечение права на образование всем желающим(возможность и равные шансы для каждого человекаполучить образование в учебном заведении любого типа, независимо от национальной и расовой принадлежности);

«Мировой организм есть непрерывное целое”. Цицерон.

3) значительное влияние социально-экономических фак­торов на получение образования (культурно-образовательная монополия от­дельных этнических меньшинств, платные формы обучения, проявление шо­винизма и расизма);

4) увеличение спектра учебно-организационных мероприятий, направленных как на удовлетворение разносторонних интересов, так и на развитие способ­ностей учащихся;

5) разрастание рынка образовательных услуг;

6) расширение сети высшего образования и изменение социального состава сту­денчества (становится более демократическим);

7) в сфере управления образованием поиск компромисса между жесткой центра­лизацией и полной автономией;

8) образование становится приоритетным объектом финансирования в развитых странах мира;

9) постоянное обновление и корректировка школьных и вузовских образователь­ных программ;

10) отход от ориентации на «среднего ученика», повышенный интерес к одарен­ным детям и молодым людям, к особенностям раскрытия и развития их спо­собностей в процессе и средствами образования;

11) поиск дополнительных ресурсов для образования детей с отклонениями в раз­витии, детей-инвалидов.

Мировое образование полиструктурно: для него характерны пространствен­ная (территориальная) и организационная структуры.

В решении проблем мирового образования важное значение приобретают круп­ные международные проекты и программы, поскольку они с необходимостью пред­полагают участие различных образовательных систем.

К крупным международным проектам относятся:

• ЭРАЗМУС, цель которого заключается в том, чтобы обеспечить мобильность студентов Европейского Совета (например, в рамках программы до 10% сту­дентов должны пройти обучение в вузе другой европейской страны);

• ЛИНГВА — это программа повышения эффективности изучения иностран­ных языков, начиная с младших классов;

• ЭВРИКА, задача, которого состоит в том, чтобы осуществлять координацию исследований со странами Восточной Европы;

• ЭСПРИТ — проект, предполагающий объединение усилий европейских университетов, НИИ, компьютерных фирм в создании новых информационных технологий;

• ЕИПДАС — это программа в области совершенствования планирования и управления образованием в арабских странах;

• ТЕМПУС представляет собой общеевропейскую программу, ориентированную на развитие мобильности университетского образования;

• ИРИС — это система проектов, направленная на расширение возможностей профессионального образования женщин.

Появляются новые организационные структуры интернационального свойства: международные и открытые университеты.

Полиструктурность мирового образования позволяет осуществить анализ метаблоков, макрорегионов и состояния образования в отдельных странах.

В мире выделяют типы регионов по признаку взаимного сближения и взаимодействия образовательных систем (А. П. Лиферов).

Первый тип составляют регионы, которые выступают генераторами интеграционных процессов. Самым ярким примером такого региона может служить Западная Европа. Идея единства стала стержнем всех образовательных реформ 1990-х годов в западноевропейских странах. Стремление к утверждению «европейской идентичности» и «гражданственности» подкреплено целым рядом европейских проектов в таких областях образования и культуры, как популяризация национальных литератур, расширение обучения иностранным языкам, увеличение сети библиотек, проект «Европейский город культуры».

Значение европейских интеграционных процессов не исчерпывается территорией одной Западной Европы. Опыт и импульсы интернационализации позитивно сказываются на ходе взаимодействия национальных образовательных систем в других частях мира.

К первому типу регионов можно также отнести США и Канаду, но их интеграционные усилия в сфере образования реализуются в иной ситуации.

В мире формируется новый, Азиатско-тихоокеанский регион (АТР) -генератор интеграционных процессов.

В него входят следующие страны: Республика Корея, Тайвань, Сингапур и Гонконг, а также Малайзия, Таиланд, Филиппины и Индонезия. Для всех этих стран характерна стратегия повышенных требований к качеству обучения и подготовке кадров.

В основе «азиатского экономического чуда» стран АТР лежит ряд факторов. Один из решающих факторов заключается в финансовом приоритете образования.

В большинстве стран АТР сформировалась развитая система высшего образования. Например, в Корейской Республике около 1/3 всех выпускников cредней школы поступают в университеты. Свыше 30 % тайваньских школьников также идут учиться в университеты (для сравнения: в Германии — 18%, Италии – 26%, Великобритании—7%). Ныне каждый третий иностранный студент в мире — выходец из стран АТР. К завершению XX века образовательный потенциал данного региона достаточно возрос. Япония имеет самую высокую долю ученых степеней среди стран мира — 68 %, для сравнения — 25 % в США. Республика Корея занимает первое место в мире в расчете на душу населения по числу лиц, получивших степени доктора наук.

Государственные расходы на образование в развитых странах составляют око­ло 950 млрд долларов США в год, а на образование одного учащегося всех ступеней в среднем—1620 долларов.

Ко второму типу относятся регионы, позитивно реагирующие на интегра­ционные процессы. В первую очередь это страны Латинской Америки.

Как в процессе истории, так и в настоящее время Латинская Америка оказывается в зоне действия интеграционных импульсов со стороны США и Западной Европы. Географически это воплотилось в участии этого региона в интеграционных процессах Западного полушария на общеамериканском, региональном и суперре­гиональном уровнях и включении стран Латинской Америки в реализацию ряда международных проектов со странами Европы.

Страны Латинской Америки рассматривают связи с Европой как средство осла­бления экономической и политической зависимости от США, а также как возмож­ность оградить от тотального североамериканского воздействия развивающийся процесс культурообразования, главными элементами которого остаются европей­ские культурные традиции и остаточные элементы автохтонных индейских куль­тур. По сравнению с другими развивающимися странами, для данного региона ха­рактерен более высокий уровень элементов инфраструктуры образования. Напри­мер, выпуск книг в расчете на 1 млн жителей в 2-4 раза выше среднего показателя для развивающихся стран. Число преподавателей всех ступеней образования в 1,5 раза выше среднемирового уровня и практически равняется показателю для группы развитых стран. Наблюдается постепенное сокращение неграмотности, распространение начального образования, развитие системы высшего образова­ния. Однако развитие образования имеет, по преимуществу, экстенсивный, свое­го рода «массификационный» характер.

Латинская Америка реализует программу под названием «Основной проект ЮНЕСКО по образованию для стран Латинской Америки и Карибского бассей­на». В ее рамках к 2000 году, предполагается полностью ликвидировать неграмот­ность, всем детям школьного возраста дать восьми- или десятилетнее образова­ние, стать конкурентоспособными на мировом рынке. На субрегиональном уров­не интеграционные процессы охватывают группы стран, для которых в известной мере характерны территориальная, историческая и культурная общность: «Андская группа», «группа Контадора», «группа Рио», «группа трех» — Мексика, Ко­лумбия, Венесуэла. Процессы данного уровня содержательно направлены на ко­ординацию усилий в разработке общих стандартов школьного и вузовского обра­зования, качество подготовки специалистов, предотвращение «утечки умов». Проект «Общего рынка знаний» латиноамериканских государств реализуется на региональном уровне. Для его координации создан соответствующий орган — Со­вещание министров образования, заседания которого проходят в разных странах.

Общеамериканский уровень развития интеграции образования находится в процессе зарождения и во многом будет определяться задачами формирующегося экономического пространства Западного полушария и преодолением политико-культурной экспансии со стороны США. Все современные модели латиноамериканского образования представляют собой прототипы американских или их модификации. Среди латиноамериканских стран Бразилия и Аргентина уже давно ориентируются на американскую модель образования. Мексика и Коста-Рика ищут другие пути развития образовательной системы, опираясь на тесный контакт с Европой. Развивающаяся сеть «открытых» университетов также способствует уменьшению влияния США. Такие университеты действуют при университете г. Бразилиа, Национальном автономном университете Мексики, при университетах Коста-Рики и Колумбии. Латиноамериканские государства (особенно Мексика и Чили) в вопросах образования и культуры развивают сотрудничество с Японией и странами Азиатско-тихоокеанского региона.

Государственные расходы на образование в странах Латинской Америки и государств Карибского бассейна в среднем составляют около 50 млрд. долларов в год, а расходы на образование одного ученика соответственно составляют около 500 долларов.

К третьему типу относятся те регионы, которые инертны к интеграции образовательных процессов.

В эту группу входят большая часть стран Африки к югу от Caxapы (кроме ЮАР), ряд государств Южной и Юго-Восточной Азии, небольшие островные государства бассейнов Тихого и Атлантического океанов. Продолжительность школьного обучения в целом ряде африканских стран ниже минимального – 4 года. В данных регионах преобладает неграмотное население. Например, около 140 млн африканцев, проживающих южнее Сахары, остаются безграмотными. Самая низкая продолжительность школьного обучения в Нигерии — 2,l года затем в Буркина-Фасо — 2,4 года, в Гвинее — 2,7 года, в Джибути — 3,4года. По данным ЮНЕСКО, в начальных школах таких стран, как Нигерия или Гвинея, учебники есть только у 30% детей. Материальная база образования чрезвычайно низка. Соотношение «учащийся—учитель» (среднее число учащихся на 1 учителя) в странах этого региона является одним из самых высоких в мире. Например, в Бурунди этот показатель равен 49, в Кении — 39, в Намибии — 38; при среднемировом показателе — 16, а в развитых странах мира — 23.

В данных регионах нет предпосылок для формирования жизнеспособных национальных систем высшего образования. Реальную возможность поддержки связей стран данного региона с мировым научным и образовательным сообществом видят в направлении студентов на учебу за границу. В таких странах, как Буркина-Фасо, Мозамбик, Руанда, число студентов в расчете на 100 000 жителей колеблется от 16 до 60 человек. Для сравнения: в Республике Корея — около 4000, Ливане — более 3000, Аргентине — 3300, Венесуэле — около 3000, США –– около 6000. Между югом и севером Африки наблюдается гигантский разрыв в качественном уровне образования. В странах Африки (к югу от Сахары) государственные расходы на образование в среднем составляют около 9 млрд долларов США в год; а на образование одного учащегося — около 70 долларов.

К концу XX века выделяются регионы, в которых по ряду экономических, политических, социальных причин нарушается последовательность образовательных и интеграционных процессов. К таким регионам относятся арабские страны, Восточная Европа и страны бывшего СССР.

В арабских странах наблюдается стремление к выделению четырех субре­гионов, которые тяготеют к внутренней интеграции, включая и сферу образо­вания. Это регионы Магриба (включая Ливию), Ближнего Востока (Египет, Ирак, Сирия, Ливан, Иордания), Персидского залива (Саудовская Аравия, Кувейт, ОАЭ, Катар, Оман, Бахрейн), страны побережья Красного моря и Мавритания. В этих странах наблюдается крайняя неравномерность в процессе развития средней и высшей ступени образования. В Египте, Судане, Мавритании, Алжире сосредоточено 2/3 неграмотного населения арабского мира. В арабских странах государ­ственные расходы на образование составляют примерно 25 млрд долларов в год (по данным начала 1990-х годов), а на образование одного учащегося — около 300 долларов.

В странах Восточной Европы и бывшего СССР в связи с политической неста­бильностью, экономическим кризисом и общественной дезинтеграцией наблюда­ется спад в развитии образования. Последнее финансируется по остаточному принципу при тенденции к диверсификации источников финансирования средней и высшей школы. Влияние США и других стран привело к поэтапному переходу высшей школы на многоуровневую систему образования и подготовки специалис­тов. Системы образования стран Восточной Европы и бывшего СССР осуществи­ли «перестройку», основывающуюся на стремлении к демократизации. В 1980-90-е годы в России сформировалось массовое инновационное движение в области школьного образования. Оно проявилось в поисках нового: моделей школы, со­держания образования, образовательных технологий.

Несмотря на медленную внутрирегиональную реинтеграцию, страны Восточ­ной Европы и бывшего СССР сохраняют общие элементы инфраструктуры обра­зования, пригодные для использования в интеграционных процессах разного уров­ня и масштаба. Данные страны отдают приоритет связям с учебными заведениями Запада или со своими «заграничными» историческими соседями. Усиливаются международные контакты с образовательными системами США и других разви­тых государств как стремление войти в мировое образовательное пространство.

В процессе международной оценки уровня развития системы высшего образо­вания (по данным начала 1990-х годов) были выделены группы стран по следую­щим показателям: ВНП (валовой национальный продукт) на душу населения стра­ны и численность студентов в расчете на 100000 жителей (см. табл. 1). На основа­нии полученных данных можно сделать вывод, что в практически неограниченный доступ к высшему образованию населения характерен только для стран I группы: США, Канады, ФРГ, Японии и Финляндии.

К концу XX века численность учащихся во всем мире составляет около 1060 млн человек, а доля грамотного населения в возрасте более 15 лет — лишь 75 %. По сравнению с данными 1960-х годов, к началу 1990-х число иностранных студентов, аспирантов и стажеров во всех странах мира возросло почти в восемь раз и превысило 1 млн 200 тыс. человек. Фактически в мире два из каждых ста, получающих высшее образование, иностранные студенты. Значительная доля все­го международного студенческого обмена приходится на Европу.

Для педагогических систем развитых стран характерна тенденция синтеза на­уки, образования и производства через создание крупнейших технополисов.

Таблица 1. Результаты международной оценки уровня системы высшего образования

Группа, № Показатель валового национального продукта на душу населения, тыс. долларов­ Страна Количество студентов на 100 000 жителей
I США
Канада
Норвегия
Финляндия
Франция около 3000
ФРГ
Австрия
Япония
Швеция
Швейцария
Исландия
Объединенные Арабские Эмираты
II 10-20 Испания
Нидерланды около 3000
Израиль
Бельгия
Италия
Багамские острова
Великобритания
Катар
Кувейт
Гонконг
Сингапур около 1000
III 5-10 Республика Корея
Ирландия
Греция около 2000
Барбадос
Ливия
Бахрейн
Саудовская Аравия более 1000
Мальта
Оман
Кипр более 300
IV 3-5 Антигуа и Бабуда
Португалия
Бывшая Югославия
Бывшая ЧССР
Суринам более 1000
V 1-3 Перу
Аргентина
Венесуэла
Коста-Рика
Уругвай
Иордания
Панама
Болгария
Чили
Таиланд
Мексика, Колумбия, Сальвадор, Польша,Турция около 1500
Алжир, Бразилия, Иран, Венгрия, Румыния,Тунис около 1000
VI менее 1 Ливан более 3000
Филиппины
Египет, Боливия, Эквадор, Монголия, Сирия около 2000

Технополисы впечатляют своими масштабами, научным, образовательным и техни­ческим потенциалом. В формировании таких технопарков ведущая роль принад­лежит высшим учебным заведениям. Например, в Японии 2/3 всех научных кадров страны (около 80 исследовательских и учебных заведений), где обучаются сотни тысяч студентов из 50 стран мира, сосредоточено в таком центре, объединяющем в себе как фирмы, так и высшие учебные заведения и НИИ, в которых проводятся фундаментальные и прикладные исследования. На базе ряда университетов на юге Франции сосредоточен крупный научный потенциал — «Дорога высокой техно­логии».

Формированию единого мирового образовательного пространства способству­ет развитие дистанционных форм обучения. Системы дистанционного обучения основаны на использовании компьютерной сети и спутниковой связи. Они позво­ляют решать образовательные задачи в масштабах целых континентов. Так реали­зуется проект единой Европейской обучающей среды. Шведский Балтийский уни­верситет, объединяющий более чем 50 университетов десяти стран балтийско­го региона, служит примером использования дистанционных методов. В США (по данным середины 1990-х годов) в программе дистанционного обучения уча­ствуют более 1 млн студентов. В мире функционируют глобальные системы дис­танционного обучения: «Глобальный лекционный зал», «Университет мира», «Международный электронный университет», обеспечивая обмен информацией в оперативном режиме. Именно в связи с развитием методов дистанционого обучения мировое образование получило один из мощных инструментов формирования своего единого пространства. Теперь оно способно вовлекать множество стран в интеграционные процессы в сфере образования и подготовки специалистов выравнивать качественное состояние составляющих мирового образовательного пространства.

В России за последние двести лет сформировалась уникальная система школьного и высшего образования. К концу XX века она насчитывает свыше 900 вузов всех форм собственности (федеральные, региональные и частные). Профессорско-преподавательский состав российской высшей школы составляет 240 тыс. человек, из которых около 20 тыс. докторов и около 120 тыс. кандидатов наук. Число российских преподавателей составляет 25 % от численности преподавателей вузов всего мира. Студенческий контингент российских вузов сохраняется в течение последних лет неизменным (2,7 млн человек). По своему объему это сопоставимо с численностью студентов вузов Великобритании, Бельгии, Нидерландов, Швеции и Польши вместе взятых. По числу студентов в расчете на 10 тыс. населения Россия стоит в одном ряду с Францией, Японией, Германией, Италией. Однако она почти втрое отстает от США и вчетверо от Канады. При этом только Европейская часть России концентрирует 1/4 часть общего числа вузов России и такую же долю студенческого контингента.

По данным 1995 года, число государственных общеобразовательных yчреждений в России составило 70 200, более 500 негосударственных школ и около 200 частных высших учебных заведений. В среднем по стране на одного учителя государственной общеобразовательной школы приходится 14 учащихся, частной школы — 4 человека, на одного преподавателя государственного вуза — 11человек. В России насчитывается 252 детских дома, около 2000 школ-интернатов, 5530 внешкольных учреждений.

Для мирового образования характерны весьма важные тенденции, особенно ярко проявляющиеся в конце XX века.

Первая тенденция — это повсеместная ориентация большинства стран на переход от элитного образования к высококачественному образованию для всех.

Вторая тенденция заключается в углублении межгосударственного сотрудничества в области образования. Активность развития данного процесса зависит от потенциала национальной системы образования и от равных условий партнерства государств и отдельных участников.

Третья тенденция предполагает существенное увеличение в мировом образовании гуманитарной составляющей в целом, а также за счет введения новых человекоориентированных научных и учебных дисциплин: политологии, психологии, социологии, культурологии, экологии, эргономики, экономики.

Еще одной важной тенденцией в развитии мирового образования является значитательное распространение нововведений при сохранении сложившихся национальных традиций и национальной идентичности стран и регионов. Поэтому пространство становится поликультурным и социально-ориентированным на развитие человека и цивилизации в целом, более открытым для формирования международной образовательной среды, наднациональным по характеру знаний и приобщению человека к мировым ценностям.

Наряду с вышеозначенными моментами в мировом образовании набирает силу «рыночный» и сугубо «деловой» подход.

ЮНЕСКО осуществляет организационное регулирование процесса развития мирового образовательного пространства. Данная организация разрабатывает для всех стран международно-правовые акты как глобального, так и регионального ха­рактера. Активно способствуя развитию интеграционных процессов в сфере обра­зования, нормотворческая деятельность ЮНЕСКО ориентирована на:

• создание условий для расширения сотрудничества народов в области обра­зования, науки и культуры;

• обеспечение всеобщего уважениязаконности и прав человека;

• вовлечение большего числа стран в процесс подготовки правовыхоснов для международной интеграции в сфере образования;

• исследование состояния образования в мире, включая отдельные регионы и страны; прогнозирование самых эффективных путей развития и интеграции;

• пропаганду принятых конвенций и рекомендаций;

• сбор и систематизацию отчетов государств о состоянии образования на каж­дый год.

Отчеты ЮНЕСКО публикуются как специальные издания. Например, «Кон­венция о борьбе с дискриминацией в области образования» (1960 год), «Конвен­ция о правах ребенка» (1989 год), «Конвенция о техническом и профессиональном образовании» (1989 год), «Конвенция о признании учебных курсов, дипломов, сви­детельств, ученых степеней для районов Средиземноморья, арабских государств, Африки, Латинской Америки, Азиатско-тихоокеанского региона» (1970 год), «Ре­комендации о положении учителей» (1966 год), «Рекомендации о развитии обра­зования взрослых» (1976 год). ЮНЕСКО подтверждает международную значи­мость образования в качестве важнейшей составляющей экономического, соци­ального и культурного развития современного общества. Международные правовые акты ЮНЕСКО глобализируют современное образование, выводя на уровень первостепенных задач: воспитание людей в духе мира, демократии и гу­манизма, уважения прав человека, культурных ценностей и традиций других на­родов, сохранения окружающей среды.

К настоящему времени в мире сложились следующие образовательные модели.

Американская модель: младшая средняя школа — средняя школа — старшая средняя школа — колледж двухгодичный — колледж четырехгодичный в струк­туре университета, а далее магистратура, аспирантура.

Французская модель: единый коллеж — технологический, профессиональный и общеобразовательный лицей — университет, магистратура, аспирантура.

Немецкая модель: общая школа — реальное училище, гимназия и основная школа — институт и университет, аспирантура.

Английская модель: объединенная школа — грамматическая и современная школа-колледж — университет, магистратура, аспирантура.

Российская модель: общеобразовательная школа — полная средняя школа, гимназия и лицей-колледж — институт, университет и академия — аспиранту­ра — докторантура.

Резюме

Пространственная структура мирового образования воплощает территориальные и статистические пропорции в развитии национальной системы каждой страны, отдельных регионов и континентов, глобального взаимодействия между системами образования отдельных стран и регионов.

Для мирового образовательного пространства характерны такие свойства, как динамичность, интернациональность и разная плотность связей между составляющими и концентрации образовательных систем.

В результате мировых интеграционных процессов к концу XX века сформировались отдельные типы регионов. Последние организовались по признаку международного сотрудничества в области образования и степени влияния на развитие образования других стран и регионов. К ним относятся регион Западной Европы, США и Канады, Латинской Америки, Африки (кроме ЮАР), Азиатско-Тихоокеанский и регион бывшего СССР и Восточной Европы.

Функцию нормативно-правовой поддержки процесса развития мирового образовательного пространства выполняет ЮНЕСКО.

В мире известны разные модели образования. Поиск новых моделей образования продолжается, и этот процесс непрерывен. Эффективность определенной модели образования подтверждает практика.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Перечислите глобальные тенденции в мировом образовании, проявившиеся к концу XX в.

2. Как понимается мировое образовательное пространство?

3. Какие свойства характерны для современного мирового образовательного пространства?

4. Какие тенденции характерны для современного образовательного пространства?

5. Назовите типы регионов по признаку их международного сотрудничества в области образования и по степени влияния на развитие образования в других странах мира?

6. На что ориентирована нормотворческая деятельность ЮНЕСКО?

7. Назовите наиболее известные международные образовательные проекты XX века.

8. Дайте характеристику группам стран по показателям ВНП на душу населения и численности студентов в расчете на 100 000 жителей страны.

9. Охарактеризуйте современные модели образования в развитых странах мира.