Герои дети гражданской войны

Первая мировая война: детали. Дети на фронте

В России 1 августа отмечается День памяти жертв Первой мировой войны. В 1914 году в этот день Германия объявила войну России, и наша страна оказалась втянутой в одну из самых кровопролитных и разрушительных войн прошедшего столетия.

Портал profiok.com продолжает серию публикаций о не слишком известных эпизодах «забытой войны». Этот материал посвящён юным воинам, отправившимся наравне со взрослыми сражаться за свободу своего Отечества.

«Еду оборонять Россию…»

Когда твоя страна ведёт войну, оставаться безучастным невозможно. Даже в глубоком тылу война была основной темой разговоров взрослых, о войне кричали газетные заголовки, да и агитация работала — плакаты живописали подвиги российских солдат и предрекали скорое бегство германского императора.

Корней Чуковский в статье «Дети и война» (1915 год, журнал «Нива») говорит о том, что типичные игры того времени не обходились без пушек, аэропланов и поверженного Вильгельма II.

«Прощайте, дорогие родители, я еду оборонять Россию», — так написал своему отцу герой «Войны и мира» Петя Ростов. Со времён Отечественной войны 1812 года прошёл век, но что могло измениться за это время в душах российских мальчишек? Их переполняли всё те же любовь к Родине, жажда романтики, мечты о подвигах.

Чуковский пишет, что в школах возрос интерес к истории и географии: ученики дотошно разбирались во взаимоотношениях держав и нередко, не сдержавшись, ударяли кулаком по карте Германии.

После выхода указа Николая II, который разрешал студентам идти в армию добровольцами, руководство учебных округов было буквально завалено заявлениями от желающих ускоренным образом сдать экзамены и отправиться на фронт, пока война ещё не закончилась. Кстати, война решила и проблему тех, кто был изгнан из гимназии и оставлен на второй год и не знал, куда себя деть.

На фронт рвались не только выпускники реальных училищ и гимназий, но и семинаристы, кадеты, ученики начальных классов. Те, у кого не получалось отправиться на передовую законным путём, просто сбегали. Это явление описывает в повести «Школа» Аркадий Гайдар. Одноклассники сбежавшего на германский фронт тихони Вальки Спагина считают его поступок геройским: «Тут половина школы на фронт убежит, а я себе, как идиот, сиди!»

В итоге бегство молодых людей на передовую стало настолько массовым явлением, что впору было говорить об эпидемии. В действующую армию сотнями бежали дети — из городов и сёл, группами и поодиночке. Их, конечно, старались разыскивать и возвращать домой. Но этот поток сдержать было невозможно: например, известно, что только в Пскове и только в сентябре 1914 года с поездов было снято более сотни детей. Их вернули домой, но часть из них снова сбежали на фронт.

В газетах того времени едва ли не ежедневно появлялись объявления о поиске мальчишек, удравших на фронт. Типичное объявление: «Родители Шуры, 15 лет, бежавшего на войну, умоляют его вернуться. Мама заболела».

В боевых частях были, с одной стороны, рады юным добровольцам, с другой — не хотели брать на себя ответственность за молодых людей. Всё-таки война — не детское занятие. Очень часто детей оставляли втайне от командиров и старались поручать им не слишком сложные и не очень опасные задания. Хотя разве бывают на войне безопасные занятия?

Сотни юных беглецов всё же стали «сынами полков» российской армии и выполняли свой долг наравне со взрослыми. Они подносили патроны, ходили в разведку, выносили раненых, передавали сообщения. Их героизм и самопожертвование говорят о том, что двигали ими отнюдь не только романтизм и жажда подвигов, но и готовность помочь своей Родине и боевым товарищам.

Юные герои Первой мировой

Хроника времён Первой мировой войны сохранила немало сведений о подвигах юных добровольцев. К примеру, еженедельный журнал «Искры» регулярно рассказывал о юных защитниках Родины. Такие публикации вдохновляли армию на новые подвиги, а тыл — на помощь фронту.

Двенадцатилетний Василий Наумов, который долго и сложно добирался на передовую из сибирского села под названием Крестниково, стал разведчиком, был дважды ранен в боях, получил два Георгиевских креста и звание унтер-офицера.

Иван Казаков в возрасте 15 лет неоднократно и успешно ходил в разведку, самостоятельно отбил у немцев пулемёт, спас жизнь своему товарищу — прапорщику Юрицкому. Награждён тремя Георгиевскими крестами.

Шестнадцатилетний конный разведчик Василий Устинов разрезал неприятельские проволочные заграждения и вместе с тремя товарищами уничтожил немецкий разъезд в 12 человек. Награждён Георгиевским крестом 4-й степени и медалью. По болезни был госпитализирован, затем возвратился в строй.

Ученица шестого класса Мариинского училища, 16-летняя Кира Башкирова проникла в пешую разведку, переодевшись в военную форму и стащив у брата своей подруги удостоверение ученика военного училища Николая Попова. Уже через неделю девушка отправилась с напарником в ночную разведку, а когда напарник был ранен, справилась с заданием в одиночку — привела языка. За этот подвиг «Николая» наградили Георгиевским крестом. Чуть позже «Коля» получил ранение в руку, и врачи госпиталя обнаружили, что перед ними девушка. Тайна была раскрыта, награду Кире оставили, но отправили её в тыл — лечиться. Стоит ли говорить, что отважная девушка, почувствовав себя лучше, снова устремилась на фронт — в другую часть, где о ней не слышали, зато были рады принять в свои ряды опытного разведчика.

Родион Малиновский, будущий Маршал Советского Союза, сбежал на фронт в августе 1914 года. Тогда ему было пятнадцать лет. Позже в своей автобиографии Малиновский писал, что перед самой войной он прочитал книгу о войне 1812 года и был полон желания «воевать так же, как под Бородино». Прямым путём попасть в армию ему не удалось: добровольцев принимали только с 18 лет. Тогда он тайком залез в один из эшелонов и вместе с солдатами уехал на фронт.

Сначала Малиновский подносил патроны, а затем стал наводчиком и пулемётчиком. Уже в марте 1915 года Малиновский получил первую боевую награду, отбив атаку немцев и сохранив батарею. Позже он был ранен, а после выхода из госпиталя отправился во Францию в составе русского экспедиционного корпуса.

Ещё одна известная личность, о которой стоит вспомнить, — Всеволод Вишневский, в будущем автор «Оптимистической трагедии», а в 1914 году — гимназист пятого класса одной из петроградских гимназий. Четырнадцатилетний Вишневский сбежал на фронт и стал «сыном полка», получил Георгиевский крест, участвовал в Брусиловском прорыве. Позже Вишневский писал, что его мышление в то время было сформировано прочитанными книгами и уроками истории, которые проходили в гимназии. На фотографиях Вишневского, сделанных после Великой Отечественной войны, рядом с советскими наградами всегда находился «Георгий», полученный в Первую мировую.

Роковое поколение

Во время Первой мировой войны дети, оказавшиеся на полях сражений, проявляли бесстрашие и героизм, патриотизм и самоотверженность. Бездумная отвага, отчасти обусловленная молодостью, имела и обратную сторону: мальчишки массово гибли или получали тяжёлые ранения.

С другой стороны, на войне дети быстро взрослели, осваивали военное дело, а если даже чего-то не умели, это компенсировалось храбростью и отсутствием жалости к себе. К концу 1915 года, когда российская армия начала нести тяжёлые потери, многие из уцелевших «сынов полка» получили офицерские посты и поднимали в атаку целые батальоны.

«Что станет с этим роковым поколением, взрастающим среди громов и пожаров?» — писал в 1915 году Корней Чуковский. Он не знал, что даже тем, кто уцелеет в этой мясорубке, предстоят тяжелейшие испытания: сначала Гражданская война, потом — Великая Отечественная.

Конечно, детям на войне не место, и вряд ли кто-то осмелится оспорить это утверждение. В то же время юные герои были в России во все времена. И эстафету от детей, защищавших Родину в сражениях Первой мировой войны, приняли герои Великой Отечественной: партизаны, сыны полков, юные работники оборонных предприятий, вставшие к станку на замену ушедшим на фронт взрослым. Связь времён прервать невозможно. Возможно лишь всеми силами стараться избежать новых войн, чтобы сегодняшним мальчишкам, храбрым и беззаветно любящим свою страну, не пришлось биться за её независимость.

При подготовке этого материала были использованы статьи Владимира Ермолова «Женщины и дети в сражениях Первой мировой войны» и Игоря Сулимова «Дети Первой мировой войны».

О том, к каким последствиям привела Первая мировая война и как она повлияла на судьбы мира, рассказывается в монографии «Европа и Россия в огне Первой мировой войны», изданной Институтом экономических стратегий (ИНЭС) в 2014 году.

Доклад: Дети первой мировой войны

Пресс-служба храма Дата публикации: 27.02.2016

Доклад на собрании Общества православных врачей 26.01.2016

тема: «Дети первой мировой войны»

С незапамятных времен дети принимали активное участие в войнах и сражениях, помогая взрослым мужчинам. Примеров тому в истории очень много. В Средние века юные пажи и оруженосцы ухаживали за оружием и доспехами рыцарей. В восемнадцатом веке восьмилетние парнишки перезаряжали пушки на военных кораблях. До девятнадцатого века в армиях разных стран мальчишки, достигшие десяти лет, могли служить барабанщиками. В русской армии «сыны» или «воспитанники» полка также не были исключением. В восемнадцатом веке во флоте служили несовершеннолетние гардемарины, а в армии – барабанщики.

Когда началась Первая мировая война, детский патриотизм охватил все слои общества, все учебные заведения государства. Воспитанники училищ, семинарий, гимназий, кадетских корпусов просили у своих руководителей отпустить их на борьбу с врагом.

Учащиеся Омской учительской семинарии так написали в своем письме: «У нас нет ничего того, чем мы могли бы помочь Родине, кроме собственной жизни, и мы готовы пожертвовать ею».

Желание оказаться на фронте заставляло забыть обо всем не только русских детей, но и французских, английских. В западных державах были сформированы специальные молодежные организации, которые занимались в тылу охраной особо ответственных объектов: железнодорожных мостов и вокзалов, водокачек, переправ, пунктов связи. В России же Николай II выпустил указ, который позволял студентам вузов идти добровольцами в армию. Почти сразу же на имя руководителей учебных округов лавиной обрушился поток заявок от учеников выпускных классов с просьбой провести им ускоренные экзамены. Ребята хотели как можно быстрее попасть на фронт, пока война не закончилась. Для изгнанных гимназистов, второгодников и юнкеров война также решила проблему занятости.

Воевали вчерашние студенты и гимназисты смело и отважно. Под смертельным ураганом немецкой артиллерии они быстро становились взрослыми, учились переносить различные лишения, холод, голод, смерть своих товарищей. К концу 1915 года среднее количество кадровых офицеров на полк составляло около пяти человек. Те из гимназистов, кто уцелел в мясорубке боев, вместе с кандидатами на замещение офицерских постов были направлены в тыл для ускоренной переподготовки. Через шесть месяцев эти безусые ребята в офицерских погонах уже вели в бой целые роты и батальоны.

Советский историк Николай Николаевич Яковлев так описывает это явление: «Юные командиры, как могли, организовывали контратаки. Они понаслышались, что в бой пристойно идти с сигарой во рту, с тупой шашкой, подозрительно смахивающей на театральный реквизит, если есть – в белых перчатках и только впереди нижних чинов».

Многие юноши, не имевшие никакого опыта командования, тем не менее выполнили свой долг, заставив солдат, отступавших под напором хорошо оснащенных немецко-австрийских войск, собраться и сражаться.

Стремясь помочь своим отцам и братьям в защите Отечества, на фронт рвались ребята помладше, в возрасте от 7 до 13 лет. В пропагандистской литературе тех времен встречаются утверждения о том, что взрослые всячески потакали и содействовали боевым устремлениям своих детей. Вряд ли всё обстояло так на самом деле. Скорее, наоборот: ведь мало кто из родителей поможет своему сыну или дочери собраться и отправиться на явную погибель, даже во имя защиты страны. В армию, на фронт дети бежали из Москвы, Санкт-Петербурга, Одессы, Киева, Екатеринбурга, Новгорода и многих других городов, хуторов, деревень, сел, станиц. Бежали русские, украинцы, белорусы, поляки и эстонцы. Бежали как поодиночке, так и группами. Обретя массовый характер, для родителей и станционных жандармов уход детей стал настоящей напастью. Только в сентябре 1914 года в одном Пскове жандармы сняли с поездов более 100 детей, едущих на фронт. В газетах каждый день публиковались объявления о розыске пропавших без вести, удравших на войну ребятишек. На боевых позициях многие офицеры не хотели брать на себя ответственность за юных защитников Отечества. Нередко дети оставались в части втайне от командования, только с разрешения командира подразделения. Но если дети все же попадали в воинскую часть, то свои обязанности, как правило, выполняли безукоризненно. Они подносили стрелкам патроны, передавали команды в качестве посыльных, под огнем противника на поле битвы собирали патроны и выносили раненых, участвовали в разведывательных и диверсионных операциях.

Хочется привести фразу одного из командиров вооруженных отрядов в Демократической Республике Конго. Его слова ужасают своей простотой: «Дети — хорошие бойцы, потому что молоды и хотят показать себя. Они верят, что это какая-то игра, поэтому они так бесстрашны».

В ходе изучения исторических публикаций было установлено множество имен юных героев Первой мировой войны и их подвигов. О некоторых из них стоит упомянуть отдельно.

Тринадцатилетний Василий Правдин неоднократно отличался в сражениях. Вынес из гущи боя раненого командира полка. Получил три Георгиевских креста.

Двенадцатилетний Василий Наумов. С огромным трудом, через всевозможные испытания и препоны добрался до фронта из сибирского села Каретниково. В результате стал разведчиком, был награжден двумя солдатскими Георгиевскими крестами и Георгиевской медалью. Был повышен до унтер-офицера. Дважды ранен.

Пятнадцатилетний казак Иван Казаков. Самостоятельно в бою с немцами отбил пулемет, позже спас жизнь своему товарищу, неоднократно с успехом принимал участие в разведке. Получил три Георгиевских креста и три Георгиевских медали, а также звание унтер-офицера.

Талантливый семиклассник Виленской гимназии Мазур усовершенствовал работу искрового телеграфа в штабе первой русской армии. Молодой изобретатель погиб при разминировании водокачки в городе Инстенбурге (Черняховске).

Будущий мapшал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский участвовал в боях в составе русского экспедиционного корпуса во Франции. В свои шестнадцать лет он уже был опытным пулеметчиком.

На фронте воевали не только юноши, но и девушки. Ученица шестого класса Мариинского училища Кира Башкирова за боевые подвиги была удостоена Георгиевского креста. Под видом добровольца Николая Попова она вступила в один из полков и уже через неделю отличилась в ночной разведке. После того как тайну раскрыли, Киру отправили домой, но вскоре девушка вновь очутилась на фронте в другой части.

Две гимназистки-казачки Елена Козловская и Фелицата Кульдяева участвовали в целом ряде кавалерийских битв.

К сожалению, кроме наград и званий любая война «дарит» ее участникам тяжелые психические травмы. Все дети и подростки, прошедшие кровавую баню Первой мировой, заработали в той или иной степени различные нарушения и расстройства психики.

Князь Феликс Юсупов писал в мемуарах: «Ехал с нами пятнадцатилетний мальчик. Мальчик мальчиком, а видно было, боевое крещение получил. Даже и смельчак, судя по Георгиевскому кресту на рваной гимнастерке. Он немного занял места, но спокойно ему не сиделось. Он то вскакивал на полку, как обезьяна, то лез на крышу в окно и оттуда принимался палить из револьвера. Потом тем же путем обратно, и опять скачки и прыжки. Когда он улегся и заснул, мы смогли отдохнуть немного».

По-разному сложились дальнейшие судьбы молодых защитников Отечества. После Великой Октябрьской социалистической революции началась Гражданская война, многие, еще вчера фронтовые друзья и одноклассники, стали беспощадными врагами. Воспитанники кадетских корпусов в своем большинстве не смогли признать и принять власть большевиков. Они пополнили Белую армию, потому что еще Февральская революция показала им гибель всего, чему их готовили служить и во что они верили. Для них война продолжилась. Например, кадеты первого Петербургского корпуса разрабатывали план подрыва поезда с правительством Ленина, а псковские кадеты, эвакуировавшиеся в Казань, в октябре 1917 года совместно с местными юнкерами пытались сдержать восстание солдат.

Используемая литература:
Статья «Дети Первой мировой войны» Автор Игорь Сулимов.

Докладчик: Любовь Альбертовна Лагутенкова

Дети в аду гражданской войны.

Воспоминания детей-эмигрантов о том, что они увидели во время гражданской войны в России.
В 1925 году в Праге вышел сборник «Дети эмиграции». Ему предшествовали две небольшие книги:
1. «Воспоминания 500 русских детей» (С предисловием проф. В.В. Зеньковского. — Прага, 1924);
2. «Воспоминания детей-беженцев из России» (Под ред. С. Карцевского. — Прага, 1924);
Эти книги были результатом исследования, проведённого в гимназии чешского городка Моравска-Тршебова, расположенного на границе с Германией. В гимназии учились дети русских эмигрантов, покинувших Россию после революции.
12 декабря 1923 года, по инициативе бывшего директора этой гимназии А.П. Петрова, совершенно неожиданно и для учащихся, и для педагогического персонала были отменены два смежных урока и учащимся было предложено: не стесняясь формой, размером и т.д. и без получения ими каких-либо указаний, написать сочинение на тему: “Мои воспоминания с 1917 года по день поступления в гимназию”. Получившийся материал был обследован преподавателем этой гимназии В.М. Левицким, и изложение обследования напечатано в “Бюллетене Педагогического Бюро”, а также издано отдельной брошюрой (“Воспоминания 500 русских детей”).
Впоследствии подобный опрос провели сразу в нескольких зарубежных школах для русских. К 1 марта 1925 года скопилось 2403 сочинения (около 6500 страниц).
В промежутке времени между напечатанием очерка Левицкого и производством работы преподавателем русской реальной гимназии в Праге С.И. Карцевским был самостоятельно обследован материал детских сочинений этой гимназии, и результат обследования напечатан в журнале “Русская Школа за рубежом”, а также был издан Педагогическим Бюро отдельной брошюрой («Воспоминания детей-беженцев из России»).
Эти сочинения и являются источником, который обработан в книге “Дети эмиграции” (1925). К сожалению, — кроме единственного случая, — нет сведений о том, как в дальнейшем складывалась судьба этих детей.
Работы принадлежат учащимся 15 русских эмигрантских школ: 2-х из Турции, 1-й из Болгарии, 10-ти из Югославии и 2-х из Чехословакии. Из них 9 смешанных, 4 мужских и 2 женских.
Авторов сочинений: мальчиков 1603, девочек 781 и 19 детей, пол которых остался невыясненным.
Чтение тяжёлое, быть может, впечатлительным людям не стоит это читать.
Под катом только цитаты.
Февраль:
“Директор вынул из кармана телеграмму и начал медленно читать. Наступила гробовая тишина: “Николай II отрекся от престола”, — чуть слышно прочитал он и тут не выдержал старик, слезы одна за другой, слезы солдата покатились из его глаз… «Что теперь будет?» Разошлись по классам, сели за парты, тихо, чинно, было такое впечатление, что в доме покойник. В наших детских головках никак не могла совместиться мысль, что у нас теперь не будет Государя”.
“После отречения Государя вся моя дальнейшая жизнь показалась мне такой серой и бесцельной, что когда корпус был распущен, я ничуть об этом не пожалел”.
“Нас заставили присягать Временному Правительству, но я отказался. Был целый скандал. Меня спросили, отчего я не хочу присягать. Я ответил, что я не присягал Государю, которого я знал, а теперь меня заставляют присягать людям, которых я не знаю. Он (директор) прочел мне нотацию, пожал руку и сказал: “Я Вас уважаю!”.
“Солдаты, тонувшие в цистернах со спиртом, митинги, семечки, красные банты, растерзанный вид”.
“Вся Тверская украсилась обгрызками семечек”.
“Помню, как кадеты бежали группами из корпуса на фронт, как их ловили, возвращали обратно и сажали в карцер”.
Октябрь:
“Вечером большевики поставили против нашего корпуса орудия и начали обстреливать корпус и училище. Наше отделение собралось в классе, мы отгородили дальний угол классными досками, думая, что они нас защитят. Чтобы время быстрее шло, мы рассказывали различные истории, все старались казаться спокойными; некоторым это не удавалось и они, спрятавшись по углам, чтобы никто не видел, плакали”.
“Когда нас привезли в крепость и поставили в ряд для присяги большевикам, подошедши ко мне, матрос спросил, сколько мне лет? Я сказал: “девять”, на что он выругался по-матросски и ударил меня своим кулаком в лицо; что потом было, я не помню, т.к. после удара я лишился чувств. Очнулся я тогда, когда юнкера выходили из ворот. Я растерялся и хотел заплакать. На том месте, где стояли юнкера, лежали убитые и какой-то рабочий стаскивал сапоги. Я без оглядки бросился бежать к воротам, где меня еще в спину ударили прикладом”.
“По канавам вылавливали посиневшие и распухшие маленькие трупы (кадет)”.
“Встретил меня полковник, и я отдал ему честь. Он сказал: “Я старый полковник, был храбрый, говорю Вам по совести, чтобы Вы сняли погоны, не рискуйте своей жизнью… кадеты нужны”.
“Император убит. Я оставил это известие без внимания. Разве может Император быть убитым! Разве найдется такой человек, у которого поднимется рука на Императора?”.
Отступление Донского корпуса:
“…Большевики были в 40 верстах. Мы, младшие кадеты, были возбуждены. У многих был замысел бежать на фронт. День 22-го декабря склонялся к вечеру, когда нам объявили, что в 8 часов вечера корпус выступает из города. За полчаса до отхода был отслужен напутственный молебен. И сейчас я ярко представляю себе нашу маленькую уютную кадетскую церковь, в полумраке которой в последний раз молятся кадеты. После молебна была подана команда выстроиться в сотни, где сотенный командир сказал несколько слов… У командира, который смотрел на кадет мальчиков, стоявших с понуренными головами, блеснули на глазах слезы. Видно было… что он искренно жалел нас. Наконец мы, перекрестившись на кадетскую сотенную икону, подобравши свои сумочки, тихо стали выходить из корпуса. Это шествие… напоминало похоронную процессию. Все молчали… Часов в 9 вечера мы вышли из города… нас нагоняли обозы… всадники, извещающие… что фронт недалеко, что большевики нас могут настигнуть…бодро ступали по дороге с винтовками за плечами… среди нас были слабенькие… мы ободряли, облегчали их, помогали нести вещи. Чувствовалось сильное воодушевление”.
Голод:
“Там начали есть человеческое мясо и часто бывали случаи, что на улицах устраивали капканы… ловили людей… делали из них кушанья и продавали на базарах”.
Смерть родных:
“Потом вечером моего папу позвали и убили. Я и мама очень плакали. Потом через несколько дней мама заболела и умерла. Я очень плакала”. Ученик приготовительного класса пишет: “Я помню, как приходили большевики и хотели убить маму, потому что папа был он морской офицер”.
“Я уже навеки прощалась с папой, я знала, что его ждет неминуемая смерть с мучениями и пытками”.
“Ворвались какие-то страшные люди, совсем не похожие на людей, вооруженные чем попало, схватили папу и увели, кинув нам только, что до 8-ми часов он будет повешен”.
“У нас сделали обыск и хотели убить мою бабушку, но не убили, а только ранили рукояткой револьвера”.
“И потянулись страшные памятные дни. По ночам, лежа в постели, жутко прислушиваешься в тишине. Вот слышен шум автомобиля. И сердце сжимается и бьется, как пойманная птичка в груди. Этот автомобиль несет смерть… Так погиб дядя, так погибло много из моих родных и знакомых”.
“На этот раз были арестованы и папа и мама, я пошла к маме в тюрьму. Я с няней стояла около тюрьмы несколько часов. Наконец настала наша очередь, мама была за решеткой. Я не узнала маму: она совсем поседела и превратилась в старуху. Она бросилась ко мне и старалась обнять. Но решетка мешала, она старалась сломать ее; около нас стояли большевики и хохотали.
Я отерла слезы, стала успокаивать маму и показала ей на большевиков. Мама увидела их смеющиеся физиономии и, скорей простившись, сама ушла. После этого свидания я уже не хотела больше идти. Я не хотела, чтоб большевики смеялись над нашим горем”.
Расстрелы и зверства:
“Матросы озверели и мучили ужасно последних офицеров. Я сам был свидетелем одного расстрела: привели трех офицеров, по всей вероятности мичманов; одного из них убили наповал, другому какой-то матрос выстрелил в лицо, и этот остался без глаза и умолял добить, но матрос только смеялся и бил прикладом в живот, изредка коля в живот. Третьему распороли живот и мучили, пока он не умер”.
“Несколько большевиков избивали офицера, чем попало: один бил его штыком, другой ружьем, третий поленом, наконец, офицер упал на землю в изнеможении, и они… разъярившись, как звери при виде крови, начали его топтать ногами”.
“Помню я жестокую расправу большевиков с офицерами Варнавинского полка в Новороссийске. Этот полк возвращался с фронта, чтобы разойтись по домам, и должен был выехать на пароходе из Новороссийска. Большевики потребовали у солдат этого полка, чтоб они им выдали своих офицеров. Солдаты сначала не соглашались, но потом выдали, так как большевики пригрозили им, что не выпустят их из города. Ночью офицерам привязали к ногам ядра и бросили с пристани в воду. Через некоторое время трупы начали всплывать и выбрасываться волнами на берег. Проходя по набережной, я несколько раз мельком видала их. Ужасно тяжелое воспоминание оставалось потом. После этого долгое время никто не покупал рыбы, так как стали в них попадаться пальцы трупов”.
“Я быстро подбежал к окну и увидел, как разъяренная толпа избивала старого полковника; она сорвала с него погоны, кокарду и плевала в лицо. Я не мог больше смотреть и отошел от окна, но никак не мог забыть эти зверские лица толпы. Но через несколько часов долгого и мучительного ожидания я подошел к окну и увидел такую страшную картину, которую не забуду до смерти: этот старик-полковник лежал изрубленный на части. Таких много я видел случаев, но не в состоянии их описывать”.
“Вот женщина с воплем отчаяния силится сесть в тронувшийся поезд, с диким смехом оттолкнул ее солдат, с красной звездой дьявола, и она покатилась под колеса поезда… Ахнула толпа”.
“Расстрелы у нас были в неделю три раза: в четверг, субботу и воскресенье, и утром, когда мы шли на базар продавать вещи, видели огромную полосу крови на мостовой, которую лизали собаки”.
Чрезвычайка:
“Познакомился с чрезвычайками, — сколько трупов и неизвестно за что”.
“Открыли чрезвычайку, там так пахло, что слышалось на других улицах”.
“Дом доктора реквизировали под чрезвычайную комиссию, где расстреливали, а чтобы выстрелов не было слышно, играла музыка”.
“Добровольцы забрали Киев, и дедушка со мной пошел в чрезвычайку, там был вырыт колодезь для крови, на стенах висели волосы, ночью я не мог спать, то снилась чрезвычайка, то что стреляют”.
“Я пошел поглядеть в подвал чрезвычайки и то, что я там увидел, заставило меня выскочить обратно. Весь пол был залит кровью, на полулежало несколько трупов. У одного из них лицо было как решето”.
“Один случай очень ясно мне запомнился: когда перевели чрезвычайную комиссию в другое помещение и мы могли придти повидаться со своими, после свидания, когда все были уведены, пришли чекисты и стали выволакивать из двора ужасные посинелые трупы и на глазах у всех прохожих разрубать их на части, потом лопатами, как сор, бросать на воз и весь этот мусор людских тел, эти окровавленные куски мяса, отдельные части тела, болтаясь и подпрыгивая, были увезены равнодушными китайцами, как только что собранный сор со двора; впечатление было потрясающее, из телеги сочилась кровь и из дыр досок глядели два застывших глаза отрубленной головы, из другой дыры торчала женская рука и при каждом толчке начинала махать кистью. На дворе после этой операции остались кусочки кожи, кровь, косточки, и все это какая-то женщина очень спокойно, взяв метлу, смела в одну кучу и унесла”.
Война и месть:
“А в августе 1919 г. в наши руки попали комиссары. Отряд наш на 3/4 состоял из кадет, студентов и гимназистов… Мы все стыдились идти расстреливать… Тогда наш командир бросил жребий, и мне в числе 12-ти выпало быть убийцей. Что-то оборвалось в моей груди… Да, я участвовал в расстреле четырех комиссаров, а когда один недобитый стал мучиться, я выстрелил ему из карабина в висок. Помню еще, что вложил ему в рану палец и понюхал мозг… Был какой-то бой. В середине боя я потерял сознание и пришел в себя на повозке обоза: у меня была лихорадка. Меня мучили кошмары и чудилась кровь. Мне снились трупы комиссаров… Я навеки стал нервным, мне в темноте мерещатся глаза моего комиссара, а ведь прошло уже 4 года… Прошли года. Забылось многое; силой воли я изгнал вкоренившиеся в душу пороки — воровство, пьянство, разврат… А кто снимет с меня кровь? Мне страшно иногда по ночам”.
“Злоба против большевиков-убийц и разрушителей вспыхнула с необъятной силой; месть закипела в крови. Я решил поступить в добровольческий отряд и поступил. Одна мысль занимала меня — отправить как можно больше ненавистных мне «борцов за свободу». С трепетом прижимал винтовку к плечу и радовался, когда видел, что «борец за свободу» со стоном, который мне казался приятной музыкой, испускал дух”.
“К нам во двор вбежало два комиссара и, побросав оружие, просили их спрятать в погреб от казаков, которые вошли в город. Я указал на погреб и подумал: «прийдут… я вас предам». Жажда мести взяла верх, и я не мог успокоиться… Подбежал к солдатам… сказал им про… комиссаров… Их арестовали и увели”.
“Из хорошего прошлого ничего не осталось. Досталось за смерть старших братьев, за поругание семьи и родины — одна только месть и любовь к родине, которая не изгладилась за время первого отступления, второго отступления в Крым, бегства из Крыма, и за время трехлетней жизни в Югославии, а наоборот все растет, растет, растет…”.
“Утешаю себя мыслью, что когда-нибудь отомщу за Россию и за Государя, и за русских, и за мать, и за все, что было мне так дорого”.
“Отомщу всем тем, кто надругался над родиной. Страшная будет месть”.
“Только и жду случая, чтобы… идти бить всех, кто оплевал, надругался над родиной”.
“Мне удалось попасть в уездную стражу, где я смог удовлетворить до известной степени свое чувство мести”.
“Я дал зарок отомстить как-нибудь этой красной сволочи, что я, конечно, и проделал”.
Краткие заключения и наблюдения:
“Когда мы проезжали берег Италии, то нам отдавали честь немцы”.
“Этот дом называли сумасшедшим, потому что там жило много детей”.
“Когда я ехала, мне было очень весело. Папа по дороге заболел и нас обокрали”.
“Однажды снаряд попал к нам в квартиру, был страшный переполох, т.к. мы еще не привыкли к таким случаям”.
“Поезд назывался Максим Горький, и действительно мы поехали не спеша”.
“В Константинополе я сел на “Австрию” и поехал в Сербию и надеюсь со временем вернуться в Россию”.
“Одного мальчика спросили: “Ты коммунист?” — на что он ответил: “Нет, я православный”.
“Ехали мы в тесноте и в обиде”.
“Было найдено много контрреволюционного, то есть чайные ложки, мамины кольца и т.д.”.
“Золотые часы, которые папа оставил мне, приняли за оружие”.
“И грабили по мандатам и без мандатов”.
“Это были гады, пропитанные кровью, которые ничего не знали человеческого”.
“Я начинала чувствовать ненависть к большевикам, а особенно к матросам, к этим наглым лицам с открытыми шеями и звериным взглядом”.
“Часто попадались зеленые, т.е. дезертиры”.
“Наш поезд был остановлен зелеными, т.е. разбойниками, которые жили в горах и нападали на поезд и на проходящих пешеходов”.
“Я пошел в комнату и увидел, что какие-то люди лежат и стреляют; они себя называли зелеными; я не понимал, что это за люди, — на другой день они были красные”.
“Вскоре начались так называемые дни бедноты, это у всех отбирали белье и вещи”.
“Помню злых комиссаров, которые называли друг друга товарищами”.
“Мама не могла приехать ко мне, потому что большевики буянили”.
“У нас появилась чрезвычайка и разные большевистские выдумки”.
“В это время был сильный голод и каждый человек молился Богу, чтобы дожить свою жизнь до конца”.
“Все стали грубыми, озлобленными и голодными”.
“Наступило мучительное время, когда все забирают, и сам не знаешь, может быть и тебя возьмут”.
“Из России, как из дырявой бочки, все более и более приливало красных”.
“Из России я уехал по следующим причинам: когда наши неприятели начали нас беспокоить, то мы были принуждены выехать оттуда в другой город”.
“Комиссар сказал, что паспорт наш венгерских подданных, и что он не имеет права расправляться с нами”.
“Об этом ужасном годе у меня остались смутные воспоминания, т.к. я была еще довольно мала, но все же помню его, помню что-то красное вокруг”.
“Стали делать что-то с царем и выпускать каторжников… Папу увели в тюрьму из-за каких-то бумаг и взяли много вещей”.
“Это были большевики, которые вскоре заняли нашу родную землю”.
“И жили мы очень хорошо, но вот случилось несчастье — пришли большевики и разграбили все русские владения”.
“Большевики все больше и больше забирали русскую землю”.
“Я понял, что при большевиках, как они себя называли, нам, русским, хорошо не будет”.
“Я спрашивал у своей матери: зачем это все, разве наша родина будет населена другими? Но мать только молча кивнула головой”.
“Я купил себе красную ленту и повесил над кроватью, но потом, когда узнал в чем дело, проклинал себя за то, что купил эту паршивую ленту”.
“Я сначала думала, что все делается к лучшему, но потом дела пошли хуже, и я поняла, что такое революция”.
“Началась революция. Несмотря на свои десять лет, я сразу же понял, что все кончено”.
“Помню выкрик одной старухи по их адресу: «У проклятые! Ишь понацепили красного тряпья, так и Россию кровью зальете, как себя бантами разукрасили». И оно так и вы шло”.
“Они собирали людей и говорили, что все будут равны между собой, и что они будут помогать бедным, и что все будут товарищи. Но все вышло наоборот. Голод, притеснения, убийства”.
“Мой папа был полковник, дед генерал, и поэтому мы не могли оставаться больше”.
“Я увидел израненных офицеров, только что возвратившихся с фронта и нашедших конец свой на родине”.
“Ложась спать я забыла помолиться Богу, и в эту ночь убили папу”.
“Опять начались обыски и расстрелы, идя по улице, чувствовался запах тления, приносимый всегда с собой большевиками”.
“Я почему-то была уверена, что мы не скоро вернемся обратно, потому что уж очень тяжело было уезжать из России”.
“Россию посетил голод, мор и болезни, она сделалась худою, бледною, оборванною нищенкою, и многие покинули ее со слезами на глазах. Бежали от нее и богатые и бедные”.
“Штыками, пальбой провожала меня Родина. Прощай, больная Мать!”.
“Наконец обрушился камень на Россию и раздавил ее”.
“Человечество не понимает, может быть, не может, может быть, не хочет понять кровавую драму, разыгранную на родине… Если бы оно перенесло хоть частицу того, что переиспытал и перечувствовал каждый русский, то на стоны, на призыв оставшихся в тисках палачей, ответило бы дружным криком против нечеловеческих страданий несчастливых людей”.
“Началась война и игрушки были навсегда забыты, навсегда, потому что я никогда уж больше не брал их в руки: я играл ружьями, шашками, рапирами и кинжалами моего отца — других забав у меня больше не было”.
“Они ограбили дочиста нашу дачу, и меня и мать расстреляли, но к счастью и я и мама оказались только раненными и, когда на другой день зеленые были выбиты, нас увезли в лазарет”.
“Нравственная жизнь в эти годы была ужасна. Жил и чувствовал, как будто живу в чужой стране”.
“Чувствовать, что у себя на родине ты чужой, — это хуже всего на свете”.

СТУПЕНИ

17 Авг 2014 | .

1 августа 2014 года исполнилось 100 лет со дня начала 1-й мировой войны.
Россия вступила в первую мировую войну, чтобы поддержать освободительную борьбу славянских народов Балканского полуострова против господства Австро-Вергерской и Германской империи и защитить свои экономические и политические интересы в Европе.
С первых дней войны детский патриотизм охватил все слои общества, все учебные заведения государства. Воспитанники училищ, семинарий, гимназий, кадетских корпусов просили у своих руководителей отпустить их на борьбу с врагом. Стремясь помочь своим отцам и братьям в защите Отечества, на фронт рвались даже ребята в возрасте от 7 до 12 лет. Бежали как поодиночке, так и группами. Для родителей и станционных жандармов бегство детей стало настоящей проблемой. Только в сентябре 1914 года в одном Пскове жандармы сняли с поездов более 100 детей, едущих на фронт.
Военная хроника тех лет полна сообщений и рассказов о юных добровольцах, их подвигах на полях сражений, ранениях и боевых наградах. На красочных патриотических открытках изображались дети-воины с ружьями, саблями и знаменами, вставшие на защиту Отечества. В духе военного времени были и надписи: «Добровольцами пойдем свою Родину спасать!», «Мы смело на врага на бой, друзья, спешим. За Родину, за Славу, за Русь мы постоим!»
Попадая в воинскую часть, свои обязанности, как правило, ребята выполняли безукоризненно. Они подносили стрелкам боеприпасы, передавали команды в качестве посыльных, под огнем противника на поле боя собирали патроны и выносили раненых, участвовали в разведывательных и диверсионных операциях. Многих из них командиры ставили в пример взрослым солдатам.
Георгиевский кавалер Владимир Владимиров 11-ти лет, казак-доброволец, ушел на войну со своим отцом-хорунжим казачьего полка. После гибели отца был взят в команду разведчиков. Участник многих разведывательных операций Во время одной из них попал в плен. Из плена бежал, добыв при этом ценные сведения. В 12 лет ушли добровольцами на фронт и были награждены Георгиевскими крестами и медалями и за храбрость Михаил Власов, Иван Рыпкевич, Роман Кочаковский Антон Власов, Петр Мельник. Полные имена некоторых героев не сохранились, и мы знаем только их инициалы – Н. Бойко и В. Поливанов.
Вместе со своими отцами ушли на войну и храбро сражались 12-летние добровольцы Николай Воронов и чеченец Абубакар Джуркаев. Среди юных героев были представители разных народов Российской империи: русские, украинцы, белорусы, поляки, эстонцы…
Ведь надо ж на подмогу
Идти к своим? Иль нет?
Ведь мне-то, слава Богу,
Уже двенадцать лет!..
На улицах Берлина
Вы встретите меня!..
На то ведь и мужчина,
А не девчонка я! (Н. Агнивцев «Мальчик-доброволец»)
13-летний Василий Правдин неоднократно отличался в сражениях. Вынес из боя раненого командира полка и получил три Георгиевских креста. 14-летний Антон Гулюк стал героем, как и его отец, участник русско-японской войны, подвозя снаряды, был контужен во время боя.
На фронте воевали не только юноши, но и девушки. Ученица шестого класса Мариинского училища Кира Башкирова за боевые подвиги была удостоена Георгиевского креста. Под видом добровольца Николая Попова она вступила в один из полков и уже через неделю отличилась в ночной разведке. После того, как тайну раскрыли, Киру отправили домой, но вскоре девушка вновь очутилась на фронте в другой части. 15-летний казак Усть-Медведицкой станицы Иван Казаков участвовал в сражениях в Восточной Пруссии. Несколько раз он отличился в боях: отбил вражеский пулемет, спас прапорщика. Во время удачной разведки обнаружил германскую батарею, которая затем была захвачена нашим отрядом. За свои подвиги нагржден тремя Георгиевскими крестами, тремя медалями и званием унтер-офицера.
15-летний казак-доброволец Илья Трофимов и петроградец Константин Малофеев «за беспримерную доблесть и отвагу» в ряде сражений были награждены двумя Георгиевскими крестами и медалями. 12-летний крестьянский мальчик Василий Наумов с огромным трудом, через всевозможные испытания и препятствия, добрался до фронта из далекого села, стал разведчиком, был награжден двумя солдатскими Георгиевскими крестами и Георгиевской медалью. Был дважды ранен, получил звание унтер-офицера.
В ходе изучения исторических публикаций было установлено множество имен юных героев первой мировой войны, награжденных за храбрость Георгиевсими крестами и медалями Среди них: Николай Добронравов, Ян Бондарчук, Василий Устинов, Федор Хренов, Хренов, Харитон Жук, Александр Марков, Степан Моисеенко, Станислав Викторович, Антон Харашкевич.
С оружием в руках
пойду врагу навстречу,
Когда войною нам начнет
он вновь грозить;
Без чувства страха
кинусь прямо в сечу,
Чтоб умереть иль победить…» (П. Горлецкий. «Призыв». 1914 г.)
Всего 10 лет было Степану Кравченко, дважды раненному и награжденному Георгиевским крестом 4-й степени за спасение пулемета. Под смертельным ураганом немецкой артиллерии юные бойцы быстро становились взрослыми, учились переносить различные лишения, холод, голод, смерть своих товарищей. Конный разведчик 14-летний Иван Марков был ранен в ходе разведки.
Среди юных воинов были и «братики милосердия», как называли их раненые, – ученики 2-го класса Одесской гимназии, близнецы Женя и Коля, фамилии их не сохранились в истории. 8-летние мальчики работали на приемном пункте временно выбывших из строя солдат. В одной из газет о них писали: «Привозя в санитарном поезде раненых, сестра милосердия Е.В. Богатырева поручает братикам особо несчастных и одиноких. Они следят за ними, навещают, стараются удовлетворить их маленькие нужды, пишут письма, звонят по телефону, вызывая родных и близких».
С 1 октября 1915 года на передовые позиции русской армии вместе с отцом Николаем II часто приезжал наследник цесаревич Алексей, что вызывало высокий патриотический подъем и прилив сил у всех сражающихся. За пребывание на фронте вблизи боевых действий, по решению Георгиевского комитета, 11-летний Алексей Николаевич был награжден Георгиевской медалью. 16-летний конный разведчик Василий Устинов разрезал неприятельские проволочные заграждения и с тремя товарищами уничтожил немецкий разъезд в 12 человек. Награжден Георгиевским крестом 4-й степени и медалью. В журнале «Нива» за 1917 год был опубликован рассказ о юном пулеметчике-добровольце Ф.Зорине, воевавшем на фронте с 12 лет, о котором сказано: «В строю на фронте с 1914 года, получил 14 ран, имеет два Георгиевских креста и две Георгиеских медали.
В России появление юных патриотов-добровольцев 10-16 лет на фронтах первой мировой стало массовым явлением и насчитывало несколько тысяч человек. Дети-герои оказались достойными своих героев-дедов и отцов.

Юные герои Первой Мировой

Когда Отчизна в опасности, и в детских душах пробуждается трепетное чувство патриотизма. Убежавший на Первую Отечественную войну 1812 года 15-летний Петя Ростов из «Войны и мира» пишет отцу: «Прощайте, дорогие родители, я еду оборонять Россию!»

С началом Первой мировой войны, стремясь помочь своим отцам и братьям, на поля сражений рвались и совсем юные гимназисты, воспитанники училищ, семинарий, кадетских корпусов. Специальные выпуски журналов, брошюр, листовок пестрели описаниями боёв и фотографиями их участников, ещё недавно ходивших в школу, а теперь красовавшихся в новенькой армейской форме с Георгиями на груди.

Указ императора Николая II, разрешавший студентам вузов записываться добровольцами в армию, подтолкнул к активным действиям не только среднюю, но и начальную школу. На имя попечителей учебных округов обрушился поток заявлений от учащихся выпускных классов с просьбой о производстве ускоренных экзаменов, чтобы успеть попасть на позиции, пока не закончилась война.

Вот свидетельства газетных публикаций осени 1914 года: заявления поступили от всех учащихся восьмого класса Либавской гимназии, от половины восьмиклассников Рижской гимназии, от 16 восьмиклассников Казанской гимназии. Шесть добровольцев отправились на фронт из Пензенского рисовального училища имени Селивёрстова, пять — из Пермской духовной семинарии, тринадцать — из Чувашской учительской семинарии. 300 учащихся Мюльграбенского училища дальнего плавания имени цесаревича Алексея избрали сухопутный фронт. Кстати, к середине 1915 года в живых из будущих моряков осталась ровно половина — 150 человек.

С первых дней Второй Отечественной войны (1914-1918) из городов и сел дети сотнями бежали на фронт в действующую армию. Об этом свидетельствуют газетные хроники тех лет:

— Псков. За сентябрь 1914 года станционные жандармы сняли с поездов более 100 детей.

— Вильна. «20 октября 1914 года на станции было задержано свыше 30 детей-добровольцев». Всего за первые 6 месяцев войны из Вильны бежало около сотни детей.

— Киев. «В течение января-февраля 1915 года железнодорожной полицией задержано 214 юных добровольцев, среди задержанных 11 девочек» («Неделя войны», 1915, № 11 (приложение к журналу «Родина»), с. 4).

— Николаев, 23 октября 1915 года. «Воспитанник 2-го высшего начального училища Иван Кальченко, 14 лет, убежал на театр военных действий; туда же бежали Иван Гассен, 13 лет, и служащий на заводе «Наваль» Виктор Головченко, 16 лет» (Николаевская газета, 1915, 23 октября).

Иван Казаков (слева) — 15 лет и Антон Пшеводский — 14 лет

Детское бегство на войну стало настоящей эпидемией. О ней с тревогой писала пресса, на неё указывали школа и церковь. Газета «Русское слово» опубликовала интервью с одним офицером-фронтовиком, которое сразу же перепечатали популярные российские журналы:

«Их раны бесполезны, и бесполезна их смерть. Детям не место на войне. Им надо учиться… Неужели не странно, что Россия, которая может выставить 16 миллионов солдат, имеет в рядах своих детей! Попадёт такой малец в плен к немцам, и там воспользуются им, чтобы показать войскам: «Смотрите, как истощилась Россия! Детей посылает на войну!» («Нива», 1915, №52).

Что двигало ими – жажда приключений и подвигов, детский романтизм и поэзия, желание быть разведчиками, артиллеристами, героями?! Воспитанники гимназий, семинарий, кадетских корпусов и реальных училищ нередко обращались к своему начальству с просьбой отпустить их на войну: «Мы готовы помочь Родине, — писали в своем обращении воспитанники Омской учительской семинарии. У нас нет ничего того, чем мы могли бы помочь ей, кроме собственной жизни, и мы готовы пожертвовать ею».

Военная хроника тех лет пестрит сообщениями и рассказами о юных добровольцах, их подвигах на полях сражений, ранениях и боевых наградах. И в детских книжках и журналах Первой мировой мальчики-герои окружены особым ореолом. На войне они быстро становились взрослыми, стойко перенося окопные страдания и лишения, голод, холод и смерть боевых друзей. Проявляя чудеса самопожертвования и героизма, в свои 12-15 лет они нередко становились Георгиевскими кавалерами.

И в глубоком тылу дети всех возрастов и сословий помогали сеять хлеб и убирать урожай, оказывали посильную помощь старшим братьям и матерям на фабриках и заводах.

Дети войны экономили на себе, отдавая все свои сбережения – «заветные грошики» — на Алтарь Отечества. Благоговейно собирали пожертвования в кружки – «на табачок солдату» и теплые вещи для беженцев, солдатских сирот и раненых в госпиталях и лазаретах.

В сентябре 1914 года из Ростова бежал на фронт 14-летний Константин Заполли. А уже 29 ноября он был на передовой у реки Пилица в Польше. Позиции противников разделяли всего 200 шагов. Участок, где находилась рота Заполли, постоянно простреливался удачно замаскированным на бруствере немецким пулемётом. Ротный командир поставил задачу уничтожить эту огневую точку. «Охотником» вызвался юный воин. Ночью Константин подполз к неприятельским окопам и обнаружил замаскированный ветками пулемёт. Самому пулемёт унести было невозможно, и тогда он обвязал его принесённой с собой верёвкой. Доброволец вернулся к своим, насколько возможно, протащив за собой верёвку. Команда разведчиков в «нейтральной зоне» потащила верёвку: пулемёт был сбит с бруствера и через мгновение «запрыгал» по полю, в сторону русских траншей. Проснувшиеся немцы бросились его догонять, но русским огнём были загнаны в окопы. За удачный «поиск» Заполли был награждён Георгием 4-й степени, позднее он стал кавалером ещё одного Георгиевского креста («Отклики войны//Нива», 1916, № 4, с. 3-4).

В начале войны в действующую армию попал 12-летний уроженец Харькова Андрей Мироненко. Отправившись как-то в разведку, он заблудился. Ночью, блуждая, Мироненко оказался в немецком расположении. Увидев неприятельские орудия, разведчик прокрался мимо спящего часового и отвинтил замки у двух пушек. К утру он вышел к своим. Юный герой был удостоен Георгия 4-й степени.

С открытием военных действий на Юго-Западный фронт отправился ещё один доброволец – гимназист 4-го класса 2-й житомирской гимназии Николай Орлов. Он успел принять участие в 11 боях, случай же отличиться произошёл с ним в Галиции у Злочёва. Подразделение, где служил Орлов, оказалось отрезанным австрийцами. И тогда юный воин вызвался добровольцем пробраться под неприятельским огнём к своим за подкреплением. За этот подвиг Николай был представлен к награждению Георгиевским крестом IV степени. 20 сентября 1914 года он прибыл «на побывку» в Житомир, где был восторженно встречен в стенах родной гимназии (Николаевская газета, 1914, 27 сентября).

Летом 1917 года стали формироваться ударные добровольческие части, дабы своим примером «устыдить» покидающих фронт дезертиров. В формирующийся из безруких, безногих, полуослепших инвалидов «увечный батальон» записался 16-летний Ф.Т. Зорин. На фронте Зорин находился с начала войны, с 13-ти лет. За это время был четыре раза ранен, заслужил два Георгиевских креста и две медали («Нива», 1917, №39, с. 596).

В кампании 1916 года юный разведчик Владимир Владимиров за побег из плена и сообщение важных сведений о немецком расположении был награждён Георгиевским крестом. В то время ему было 11 лет. Пётр Мельник, 12 лет, был удостоен Георгия 4-й степени и произведён в унтер-офицеры за то, что во время атаки под вражеским огнём, первым перерезал проволочные заграждения перед окопами противника. 13-летний доброволец Константин Липатов получил Георгиевскую медаль, за то, что под огнём неприятеля соединил провода телефона и обеспечил связь.

10-летний доброволец пулемётной команды 131-го пехотного Тираспольского полка Степан Кравченко получил два ранения, а за спасение пулемёта был награждён Георгием 4-й степени («Огонёк», 1915, № 20). 12-летний разведчик Василий Наумов удостоился двух «Георгиев» и медали, стал унтер-офицером, в боях был дважды ранен. Гимназист из Коломны Александр Пробатов, поддерживая под обстрелом сообщение между соседними частями, был контужен и удостоен Георгиевского креста.

Из последнего класса московской гимназии в 1915 году ушёл добровольцем на фронт Леонид Керцелли и уже через три месяца за мужество, проявленное в боях, был награждён тремя Георгиевскими крестами. Так началась его военная карьера. «За шпионаж» в 1938 году он был репрессирован. В 1956-м Керцелли посмертно реабилитировали «за отсутствием состава преступления» (Керцелли Л. «Военный дневник//Наше наследие», 1990, № 4, с. 116-119).

Доброволец Николай Смирнов, 13 лет, Георгиевский кавалер (имел «Георгия» IV степени и 2 медали), в 1915 году совершил побег из германского плена, а в последующих боях сам пленил немецкого офицера («Огонёк», 1915, № 20). 15-летний воин Иван Казаков, награждённый тремя Георгиевскими крестами и тремя медалями, несколько раз отличился в боях, захватил пулемёт, спас жизнь прапорщику, во время одной из разведок обнаружил батарею противника, которая потом, во время атаки, стала трофеем русских войск. Георгий Павлов, 15 лет, был удостоен двух Георгиевских крестов. 13-летний Василий Правдин за вынос с поля боя раненого командира полка получил Георгиевский крест.

Летом 1915 года прибыл с Юго-Западного фронта на лечение в Николаев уроженец этого города 13-летний Павел Смоляной, удостоенный Георгиевского креста IV степени. Он был разведчиком Модлинского пехотного полка, бежал из плена, неоднократно выполнял опасные поручения командования (Николаевская газета, 1915, 11 июля).

К сожалению, многим взрослым россиянам детский патриотизм оказался не по плечу. В итоге Россия оказалась единственной страной из блока Антанты, которая умудрилась проиграть уже фактически выигранную войну.

LiveInternetLiveInternet

Цитата сообщения Ермоловская_Татьяна

Первая мировая война началась и велась противоборствующими сторонами, если кратко сказать, с целью передела мира, а в итоге стала войной на истребление народов. Гибли и дети, причем не только случайно в тылу, но и на боевых позициях, т.е. дети-воины, охваченные патриотическим порывом.
Участие в Первой мировой подростков, юношей, девушек зафиксировано документально. Это свидетельствует о том, что патриотизм, особенно детский, захватил все слои общества.
В ходе исследования исторических публикаций той поры удалось выявить несколько таких героев, которые сражались и на передовой, и в тылу. К примеру, иллюстрированный еженедельник «Искры» систематически публиковал материалы о юных защитниках Родины.
Пожалуй, первыми в этом списке юных воинов можно назвать братиков милосердия, как называли их раненые, — учеников Одесской гимназии близнецов Женю и Колю, трудившихся в интересах фронта на приемном пункте временно выбывших из строя солдат. Об этом в печати извещалось так: «Привозя в своем санитарном поезде раненых, сестра милосердия Е.В. Богатырева поручает братикам особо несчастных и одиноких. Они следят за ними, навещают и стараются удовлетворить их маленькие нужды, пишут письма, звонят по телефону, вызывая родных и близких» . А ведь Женя и Коля были всего лишь учениками 2-го класса.
Война продолжалась с переменным успехом, но все больше и больше становилось в рядах русской армии юных героев. Они понимали, что, участвуя непосредственно в боевых действиях, защищают и свою малую родину. Один из них «доброволец Станислав Игнатьевич Викторович, — как сообщал еженедельник, — награжден Георгием 4-й степени» .
Станислав отличился в разведке. Даже получив ранение, он выполнил задание и сумел вернуться к своим, да еще с трофеями.
Другой подросток, пятнадцатилетний Антон Харашкевич, за боевые подвиги также был награжден солдатским Георгием с присвоением звания унтер-офицер.
Иногда в печати появлялись сведения о юных патриотах не только без фамилий, как это получилось с братьями-близнецами Женей и Колей, но и вовсе безымянных. Так, рассказывалось о рвавшихся на фронт после излечения в госпитале двух героях-добровольцах — одного из Варшавы, другого из Бессарабии. Корреспондент отмечал их боевой вид: они, дескать, были решительны, суровы, и пощады захватчикам от них ждать, мол, не стоит.
Некоторые из добровольцев, как уже отмечалось, погибали. Например, Харитон Владимирович Жук, ученик частной гимназии Воронина (г. Смоленск) был убит 24 ноября 1914 года во время разведки боем у деревни Богдановой. Посмертно его наградили Георгиевской медалью «За храбрость».
В воюющих частях оказывались не только те юные защитники Отечества, которые жили в прифронтовой полосе. Иные из них убегали на фронт из глубинных губерний и областей Российской Империи. Например, двенадцатилетний Вася Наумов добирался «в бойцы» из сибирского села Каретниково. Преодолев долгий, полный всевозможных испытаний и препон путь, он стал разведчиком, удостоился двух солдатских Георгиевских крестов и Георгиевской медали, был произведен в унтер-офицеры.
Васю Наумова превзошел по воинской доблести пятнадцатилетний казачок из станицы Усть-Медведицкой Иван Казаков. Он несколько раз отличился в боях с немцами: отбил пулемет, спас прапорщика Юницкого, ходил в разведку. В одной из вылазок обнаружил батарею противника, которая затем была захвачена нашим отрядом. Грудь юного героя украсили три Георгиевских креста и три Георгиевские медали, а плечи — погоны унтер-офицера. Одногодок Казакова и тоже казацкого роду Илья Александрович Трофимов, воевавший в Пруссии, был награжден солдатскими Георгиевскими крестами 4-й и 3-й степени.
Хотя старшие товарищи и оберегали от всевозможных опасностей своих подопечных, младшее поколение героев не щадило себя, стараясь быть в любой обстановке наравне со взрослыми. Об этом свидетельствовали боевые ранения многих из них. Так, упоминавшийся уже двенадцатилетний разведчик Вася Наумов дважды не уберегся от вражеской пули, а четырнадцатилетний доброволец-артиллерист Антон Гулюк был контужен и оглушен .
Воевали не только подростки и юноши, рвались в бой и девушки. О двух гимназистках, казачках Елене Козловской и Фелицате Кульдяевой, в печати сообщалось, что они — «участницы целого ряда кавалерийских стычек», что своим примером девушки «воодушевляли часть, где находились». Елена была ранена, а Фелицата заболела. Познакомился с ними корреспондент «в одном из петроградских лазаретов» .
Еще одна патриотка, ученица 6-го класса виленского высшего Мариинского училища Кира Башкирова, за свои боевые подвиги была награждена Георгиевским крестом. 8 декабря 1915 года она под видом юноши Николая Попова вступила добровольцем в один из сибирских полков. Уже через неделю девушка отличилась в ночной разведке, за что и была удостоена солдатского Георгия. «Затем до начальства дошло, что доброволец Николай Попов оказался девицею Башкировой, — посочувствовал Кире журналист, — а потому означенное лицо подлежит отправке к месту своего жительства в г. Вильну, но пожалованная ей боевая наградка… была за нею признана» . Однако Кира домой не явилась, а вновь оказалась на фронте, но уже в другой воинской части.
Примечательно, что среди юных воинов встречались представители разных национальностей: русские, украинцы, поляки, белорусы, эстонцы. К сожалению, имена и фамилии многих остались неизвестными. Так, журнал «Искры», сообщая о выступлении «самого Федора Ивановича Шаляпина» перед находившимися на излечении фронтовиками, в числе которых было по крайней мере трое подростков, не посчитал нужным назвать их поименно. Впрочем, и дети великого певца — Таня, Боря, Федя тоже принимали посильное участие в войне, проявляя заботу о раненых. Так что полный список юных защитников Родины во времена Первой мировой, увы, пока еще не составлен, а описание их подвигов не исчерпано.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Искры. 1916. № 31. С. 247.
2 Там же. 1915. № 1. С. 6.
3 Там же. № 27. С. 210.
4 Там же. № 25. С. 194.
5 Там же. № 27. С. 215.
6 Там же. № 26. С. 511.

Военно-исторический журнал

100-летие Первой мировой войны. «Божья Маленькая Рать»

«Мама! Не осуждай за то, что ушёл добровольцем. Это долг каждого гражданина Русской Земли, который должен стоять за свою Родину грудью и должен защищать её как свою мать. Я очень рад, что наконец мечты мои исполнились! Не осуждай меня, если убьют…

23 апреля 1915 г. Николай»

(Из письма воина-добровольца Николая Кутырева, погибшего смертью храбрых 10 сентября 1916 года в Галиции в штыковой атаке)

«Хоть мальчик ты,

но сердцем сознавая

Родство с великой воинской семьей,

Гордися ей принадлежать душой:

Ты не один – орлиная вы стая.

Настанет день, и,

крылья расправляя,

Счастливые пожертвовать собой,

Вы ринетесь отважно

в смертный бой…

Завидна смерть за честь

родного края».

К.К. Романов. «Крылья».

Отрывок из сонета.

Русские мальчики!

В военное время их единственные игрушки и любимые рисунки – пушки, аэропланы, боевые корабли, сабли, ружья, барабаны, знамена и стойкие оловянные солдатики. Каждое событие войны и рассказы о героях, победах и подвигах они воспринимают со страстью и лихорадочным военным азартом. И в своих тревожных снах маленькие полководцы отважно сражаются с врагами Земли Русской, командуют полками и батареями, ведут солдат на штурм неприятельских крепостей, крепко сжимая в своих руках игрушечную сабельку и победное знамя. Когда Отчизна в опасности, в их детских душах пробуждается трепетное чувство патриотизма и любви к милой, истерзанной и страдающей Родине. Убежавший на Первую Отечественную войну 1812 г. 15-летний Петя Ростов из «Войны и мира» пишет отцу: «Прощайте дорогие родители, я еду оборонять Россию!» Патриотизмом и жертвенностью дышат слова и юной героини из «Гусарской баллады» Шурочки Азаровой: «Нет лучшей доли, чем умереть за Родину свою!»

Русские мальчики – юные добровольцы – дети – Герои!

С первых дней Первой мировой войны (1914–1918) из городов и деревень они сотнями бежали на фронт в действующую армию. Что двигало ими – жажда приключений и подвигов, всеобщий патриотический порыв, желание быть разведчиками, артиллеристами и спасителями Отечества?! Воспитанники гимназий, семинарий, кадетских корпусов и реальных училищ нередко обращались к своему начальству с просьбой отпустить их на войну. «Мы готовы помочь Родине, – писали в своем обращении воспитанники Омской учительской семинарии. У нас нет ничего такого, чем мы могли бы помочь ей, кроме собственной жизни, и мы готовы пожертвовать ею…»

«С оружием в руках

пойду врагу навстречу,

Когда войною нам начнет

он вновь грозить;

Без чувства страха

кинусь прямо в сечу,

Чтоб умереть иль победить…»

П. Горлецкий. «Призыв». 1914 г.

Военная хроника тех лет пестрит сообщениями и рассказами о юных добровольцах, их подвигах на полях сражений, ранениях и боевых наградах. На красочных патриотических открытках дети-воины с ружьями, саблями и знаменами встают на защиту Отечества. Духу военного времени соответствуют и надписи – «Добровольцами пойдем свою Родину спасать!», «Мы смело на врага на бой, друзья, спешим. За Родину, за Славу, за Русь мы постоим!»

В детских книжках и журналах Первой мировой войны (1914–1918) мальчики-герои окружены особым ореолом. На войне они быстро становились взрослыми – «совсем мужиками», по-взрослому перенося окопные страдания и лишения, голод и холод, серьезные ранения и смерть боевых друзей. Проявляя чудеса самопожертвования и мужества, в свои 12–15 лет они нередко становились Георгиевскими кавалерами и настоящими героями, которых командиры ставили в пример взрослым солдатам.

В воспоминаниях военного корреспондента В.И. Немировича-Данченко за 1916 г. записано: «Счастлива та страна, где со всем народом на общую мучительную страду идут и женщины, и дети. Рим и Спарта ими гордились бы». В своем рассказе «Здоровые

ростки» он вспоминает о встрече с юным добровольцем Федькой, награжденным двумя Георгиевскими крестами. «От земли не видать. Уверяет, что ему 15 лет. По глазам вижу – врет. Крохотный, но крепыш. Хорошей дратвой сшит, – на широких плечах стриженая белесая голова, с умными и зоркими не по-детски глазами. Ружье держит – заправский солдат. – За что ты первого Георгия получил? – Так… Начальство дало… Оно знает, за что. Совестится рассказывать. Встречаю его офицера. – Он нас выручил. Спас от смерти и плена с двадцатью тремя солдатами. Вызвал его генерал, Георгия надел ему. Носи, говорит, пускай с тебя старшие пример берут. Вернулся в отряд и снял крест. Чего-то ему стыдно было перед старыми товарищами-солдатами. Долго возились с ним, прежде чем заставили его носить».

Сообщения и рассказы о юных героях, их подвигах и боевых наградах – сдержанны и лаконичны, они напоминают скорее тексты наградных листов. И судьба детей-добровольцев – как у взрослых солдат – «ранен», «контужен», «убит», «умер от ран», «после лазарета вернулся на фронт»… Даже сейчас, спустя 100 лет, их светлые и серьезные лица на пожелтевших от времени фотографиях — дышат мужеством и любовью к Родине, готовностью к подвигам и верой в Грядущую Нашу Победу!

«Добровольцы мы, добровольцы мы,

Добровольцы мы в армии Христа!

Смело мы идем за своим Вождем,

За Христом идем в битву на врага!

Страшен жаркий бой,

силен враг лютой,

Смертью и погибелью нам грозит.

Но Господь со мной,

Он – Защитник мой,

Он моя Победа и крепкий Щит!»

(«Добровольцы мы!» Стихотворение О.Г.)

Украшением галереи «Юных Героев России» является 15-летний казак Усть-Медведицкой станицы Иван Васильевич Казаков – участник сражений в Восточной Пруссии. Несколько раз отличился в боях: отбил вражеский пулемет, спас прапорщика Юницкого. Во время удачной разведки обнаружил германскую батарею, которая целиком была захвачена нашим отрядом. За свои подвиги награжден тремя Георгиевскими крестами, тремя медалями и званием унтер-офицера. Его одногодки 15-летние казак-доброволец Илья Александрович Трофмов, воевавший в Пруссии и петроградец – Константин Петрович Малофеев – «за безпримерную доблесть и отвагу» в ряде сражений были награждены двумя Георгиевскими крестами и медалями.

15-летний доброволец Георгий Николаевич Левин, кадет 2-го класса Конотопского кадетского корпуса – за удачную разведку и побег их плена, снятие замков с неприятельской пушки и спасение офицера – награжден двумя Георгиевскими крестами и Георгиевской медалью.

Другой кадет 6-го класса Владикавказского кадетского корпуса Федор Потто был награжден Георгиевским крестом 4-й степени за то, что «при отбитии турецкой засады 13 июля 1915 г. на пути наших колонн к селению Мармуз, собрав небольшую группу нижних чинов одного из славных кавказских полков, занял оборонительную позицию в стороне и тем прикрыл путь отступающим, а затем, поведя свою роту в наступление, дал возможность вынести из боя раненого полкового адъютанта».

15-летний доброволец – поляк Ян Пщулковский за свои подвиги награжден двумя Георгиевскими крестами и медалью. 15-летний доброволец-гимназист Николай Федорович Добронравов – за разведку на реке Сан 14 мая 1915 г. награжден Георгиевским крестом 4-й степени. 15-летний доброволец сибирской дивизии Ян Бондарчук – был ранен и награжден Георгиевским крестом 4-й степени и медалью «За храбрость».

16-летний конный разведчик Василий Устинов – за порчу неприятельских проволочных заграждений и уничтожение с тремя боевыми товарищами немецкого разъезда из 12-ти человек – награжден Георгиевскими крестом и медалью. 16-летний доброволец Алексей Беляков, оставшись последним на бронированном автомобиле, продолжил стрельбу из пулемета «до самого конца боя, нанося противнику в упор громадные потери». За подвиг награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в ефрейторы. В журнале «Нива» за 1917 г. опубликована групповая фотография пулеметчиков на занятиях. Среди них – 16-летний доброволец Ф.Т. Зорин, о котором сказано – «В строю на фронте с 1914 года, 4 раза ранен (14 ран !!!), имеет два Георгиевских креста и две Георгиевские медали».

14-летний доброволец из Москвы и воспитанник Строгановского училища Владимир Соколов, раненый в ногу, награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в унтер-офицеры – «за захват неприятельского пулемета во время атаки на австро-германском фронте». Степан Моисеенко, 14 лет, ранен под Перемышлем, награжден Георгиевским крестом и медалью, произведен в унтер-офицеры.

14-летний Антон Степанович Гулюк, сын героя Русско-японской войны, был у Кенигсберга и подвозил снаряды, контужен и оглушен у г. Лыка 31 декабря 1914 г.

12-летний доброволец Николай Смирнов, отличившийся в нескольких сражениях и награжденный Георгиевским крестом и двумя Георгиевскими медалями «За храбрость». О его подвигах рассказано в военном журнале: «Был захвачен в плен и бежал оттуда. За умолчание о численности и расположении своей части в ходе допроса был подвергнут наказанию в 50 ударов розгами. Вывел раненого офицера из-под огня и доставил его на перевязочный пункт. По дороге обезоружил германского офицера и захватил у него знамя». 12-летний герой-разведчик Василий Наумов, крестьянский мальчик из Симбирского уезда, – дважды ранен, награжден двумя Георгиевскими крестами, Георгиевской медалью «За храбрость» и произведен в старшие унтер-офицеры.

12-летний донской казак Михаил Никитич Власов за свои подвиги был награжден Георгиевским крестом и медалью. Его однофамилец и такой же юный герой – Антон Власов – «за исправление и восстановление телеграфной линии под убийственным огнем противника удостоился награждения Георгиевским крестом 4-й степени». 12-летний доброволец унтер-офицер Петр Мельник – «награжден Георгием 4-й степени за то, что при наступлении первый перерезал проволочные заграждения». 12-летний доброволец Н.К. Бойко – «ранен, награжден Георгиевским крестом 4-й степени за то, что навел солдат на местонахождение 32 пулеметов, которые были затем захвачены у неприятеля».

Доброволец В.С. Поливанов – был ранен и контужен, вернулся в полк, произведен в унтер-офицеры и награжден Георгиевскими крестами 4-й и 3-й степеней. 11-летний бомбардир-разведчик Георгий Сидоров – награжден Георгиевской медалью 4-й степени «за передачу приказаний под огнем австрийцев». 10-летний Степан Кравченко – награжден Георгиевским крестом 4-й степени за спасение пулемета, дважды ранен.

12-летний доброволец Николай Воропов вместе с отцом ушел на войну и во время разведки был ранен. Представлен к Георгиевской медали «За храбрость». И как сообщалось в фоторепортаже «Юные добровольцы» за 1915 г.: «В настоящее время поправился и снова пошел «бить немцев».

Вместе со своим отцом отправился на Первую Мировую войну и 12-летний доброволец – чеченец Абубакар Джуркаев – сообщалось в журнале «Заря» за 1914 г.

Среди юных героев, сражавшихся «За Веру, Царя и Отечество», были русские, украинцы, белорусы, поляки, эстонцы. В годы великих испытаний и войн наши народы всегда были вместе, отстаивая с оружием в руках Великую, Единую и Неделимую Россию!

В числе юных добровольцев много и вовсе безымянных. В статье «Наши герои» за 1915 г. опубликованы фотографии двух добровольцев 16 лет из Варшавы и Бессарабии, находившихся на излечении в Варшавском лазарете. Едва оправившись от ранений в голову и ноги, боевые друзья снова отправились на фронт. В 1915 г., по инициативе Великой Княгини Елизаветы Федоровны, для детей-добровольцев в Москве был устроен

приют по адресу: Трубниковский переулок, д. 9, где разместились 59 мальчиков, пятеро из которых Георгиевские кавалеры.

В составе Русского экспедиционного корпуса, воевавшего во Франции в 1916 г., также находились дети-добровольцы, одним из которых был 13-летний «сын полка» Иван Игнатов.

По сообщениям военной печати, юные воины были и в других воюющих державах – Сербии, Бельгии, Франции, Англии, Германии, Турции. Но это были единичные случаи… В России, в отличие от Запада, появление юных патриотов-добровольцев 10-16 лет на фронтах Первой Мировой – стало массовым явлением и насчитывало несколько тысяч человек. Дети-герои оказались достойными своих героев-дедов и отцов. «Наш народ-герой ходит на врагов стеной!» — гласит вековая народная мудрость. Вот таким героическим узлом и завязывалась Тысячелетняя Россия!

С 1 октября 1915 г. на передовые позиции русской армии вместе с Государем-отцом Николаем II часто приезжал Наследник Цесаревич Алексей, что вызывало высокий патриотический подъем и прилив сил у всех сражающихся за Славу, Честь и Величие Родины. Могучее русское «ура» перекатами неслось от одного полка к другому. Он принимал участие в парадах и смотрах победных войск, в праздничных богослужениях, в

награждении офицеров и солдат орденами и медалями. За пребывание на фронте вблизи боевых позиций, по решению Георгиевского комитета, 11-летний Алексей Николаевич был награжден Георгиевской медалью.

Юные Герои Первой Мировой войны (1914–1918), названной Великой Отечественной и Народной… Мужественные, самоотверженные, верные присяге и воинскому долгу, награжденные Георгиевскими крестами и медалями «За храбрость» всех четырех степеней! В неразрывной связи времен они приняли героическую эстафету от детей-героев 1812 года, Крымской (1853–1856) и Русско-японской войн (1904–1905). Их славные подвиги продолжили дети-герои Великой Отечественной (1941–1945) – юные защитники Бреста, Севастополя, Керчи, Краснодона, Москвы и Сталинграда, дети-разведчики и морские пехотинцы, артиллеристы и снайперы, партизаны и сыновья полков. Принадлежа разным поколениям XIX–XX вв., они приходились друг другу – внуками, сыновьями и отцами, дедами и прадедами, оставаясь в памяти народа – маленькими героями, смелыми орлятами, заступниками Земли Русской!

В образах юных русских витязей преломляются исторические сказания и библейские пророчества о светлых и чистых отроках, призванных своей жертвенностью и подвигами – разбудить и исцелить народ, очистить и спасти наш греховный и падший мир.

Смелые, отважные, возвышенные и непокоренные – дети-герои во главе со святым цесаревичем Алексеем – являют собой лучезарное победное воинство – «Божью Маленькую Рать». Чистотой душ и жаром юных своих сердец они пробуждают нас – безразличных, равнодушных и немощных, злых, неправедных и жестоких, лицемерных, непомнящих родства и опустошенных, греховных и сребролюбивых, мелочных и гордых – к новой и светлой жизни.

Они преображают наш мир, восстанавливают связь времен, наполняют светом и любовью души взрослых и детей. Они зовут нас к победным вершинам, к славным делам и спасительным подвигам во имя – Великой, Единой и Неделимой России!

«Слава вам храбрые, слава безстрашные!

Вечную славу поет вам народ.

Доблестно жившие, смерть сокрушившие,

Память о вас никогда не умрет!»