Мария никифорова анархистка

Никифорова, Мария Григорьевна

Мария Григорьевна Никифорова


в 1909 году, из тюремного архива

Дата рождения

Место рождения

Александровск, Екатеринославская губерния, Российская империя

Дата смерти

Место смерти

Севастополь, Юг России

Принадлежность

Революционеры
Франция
Чёрная гвардия
Махновцы

Годы службы

1901—1907
1914—1917
1917—1918
1918—1919

Командовала

Чёрная гвардия анархистов (с июня 1917 по июль 1918)

Сражения/войны

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Никифорова.

Мария Григорьевна Никифорова, или Маруся Никифорова (1885—1919) — предводительница анархистов на территории Украины, соратница Нестора Махно. Примкнула к анархическому движению в 16 лет. Известна под именем Маруся. В годы Гражданской войны становится одним из самых заметных и авторитетных командиров анархистских отрядов на юге Украины.

Биография

Ранние годы

Мария родилась в Александровске (ныне Запорожье, Украина) в 1885 году. Отец Марии был офицером и героем русско-турецкой войны (1877—1878). В 16-летнем возрасте Мария покинула родительский дом. Работала няней, писарем, мыла бутылки на ликёро-водочном заводе, где присоединилась к анархо-коммунистическому движению.

Мария легко приняла концепцию немотивированного террора. Участвовала в ряде экспроприаций, включая ограбление банков. Наиболее известными террористическими акциями с участием Маруси стали взрыв кафе Либмана и галантерейного магазина в Одессе, а также взрыв вагона первого класса в поезде около Никополя. Чуть позже от взрыва бомбы, брошенной Марусей, погиб администратор одного завода, а сам завод был остановлен на две недели.

В 1907 году в Херсоне на её след напала полиция. Маруся пыталась покончить с собой, взорвав бомбу, но взрыва не получилось. Маруся предстала перед судом. Её обвинили в ряде экспроприационных актов и четырёх убийствах. По этим обвинениям она была приговорена к смертной казни, позднее приговор был изменен на пожизненное заключение. Часть срока провела в Петропавловской крепости в Петербурге, затем в 1910 г. отправлена в Сибирь. Бежала с каторги в Японию, затем перебралась в США, Испанию, и, в конце концов, перебралась в Париж. С 1913 г. становится известна под именем Маруся, которое ей видимо, нравилось, так как она подписывалась именно этим именем. В Париже вышла замуж за польского анархиста Витольда Бжостека. С началом Первой мировой войны она вместе с Петром Кропоткиным заняла резко антинемецкую позицию. Окончив французскую офицерскую школу, Мария воевала на македонском фронте.

Александровск в конце XIX века.

Возвращение на Украину

С началом революции Маруся возвращается в Петроград, где она организовала в Кронштадте анархистские съезды. Летом 1917 года Маруся возвращается в свой родной город Александровск (Запорожье). Александровская федерация анархистов вновь организовалась в июне 1917 года и приобрела традиционную для города анархо-коммунистическую окраску. Появление в составе федерации известного деятеля социалистического движения, которым, безусловно, можно считать Марусю, в корне изменило ситуацию. Ораторские способности Никифоровой и её имидж женщины-революционерки снискали себе приверженцев среди городских рабочих. После того, как Маруся проводит удачную экспроприацию одного миллиона рублей из кассы александровского заводчика Бадовского, она прочно занимает место неформального лидера федерации. Прибыв в город, она организует отряды Чёрной гвардии, которая терроризирует местную власть, в особенности армейских офицеров и буржуа. Целью Никифоровой было полное разрушение государственной власти в городе.

В это время она находилась под влиянием идей Аполлона Карелина, который пропагандировал стратегию союза с большевиками ради достижения анархических целей. Маруся согласилась сотрудничать с большевиками только в военном контексте и полностью отвергала политическое сотрудничество.

В августе 1917 года Маруся захватила арсенал в Орехове, разоружила, расстреляв офицеров, гарнизон (две роты Преображенского полка) и передала оружие махновцам.

После захвата советскими отрядами Александровска в январе 1918 года, она вместе со своим новым союзником Нестором Махно начала переговоры с большевиками о предоставлении анархистам места в городском революционном совете. Почвой для союзнических отношений с Махно изначально был анархизм. Но вскоре «Маруся стала обвинять Нестора в игнорировании идей анархизма… Она призывала к кровавой борьбе с эксплуататорами, к борьбе против украинского национализма» .

В совете Никифорова заняла место заместителя председателя Ревкома (председателем был избран большевик Т. Михелович). Нестору Махно досталась, по его словам, «грязная» должность председателя «военно-революционной комиссии». Махно обязывали решать судьбу арестованных большевиками людей, обвинявшихся в контрреволюционной деятельности. Через несколько недель он отказался от подобного сотрудничества вследствие недостаточного радикализма совета.

Дружина

В декабре 1917 года Чёрная гвардия Маруси помогала устанавливать советскую власть в Харькове, Екатеринославе и Александровске (Запорожье). Созданная ею при содействии командующего советскими войсками на юге России Антонова-Овсеенко «Вольная боевая дружина» воевала с Белой гвардией, немецкими оккупационными войсками и украинскими националистами при установлении советской власти в Елисаветграде.

Бойцы Маруси были прилично снаряжены. К примеру, они регулярно получали пищу, а не находились подобно большинству красноармейцев «на подножном корму». В распоряжении «дружины» имелись два орудия и бронеплатформа. В вагонах перевозились броневики, кони, тачанки. При необходимости эшелон выгружал из себя десантные отряды, действующие в удаленных от железной дороги местностях, что тоже выгодно отличало «дружину». Внешний вид бойцов отряда носил на себе отпечаток оригинальности. «Дружинники» старались поддерживать популярную в те годы моду «под анархиста», обязательным элементом которой должны были быть длинные волосы и пестрота одежды. Как вспоминал позже чекист И. Матусевич, «вид у… бойцов отряда был, мягко говоря, необычным… Здесь были и офицерские френчи, накрест опоясанные пулеметными лентами, и лихо заломленные бараньи шапки. Кто-то щеголял в до блеска начищенных добротных сапогах, за голенищами которых поблескивали черкесские ножи. Из-под расстегнутых солдатских и офицерских шинелей виднелись штатские пиджаки и крестьянские сорочки. Под стать своему войску была и Никифорова». Знаменем дружины стало чёрное полотнище из чистого шелка с надписью: «Анархия — мать порядка». Лозунги дружины: «Освобождение рабочих — дело самих рабочих», «Да здравствует анархия», «Государство — паразит». В дружине были и моряки Черноморского флота.

В апреле 1918 г. Никифорова получила благодарность от руководства большевиков за революционную деятельность. Антонов-Овсеенко, главнокомандующий большевистскими силами на юге России, был сторонником Никифоровой со времени их первой встречи в Париже. Он оказывал ей как финансовую, так и политическую поддержку. Никифорову дважды судили большевики за неподчинение командованию и мародёрство её частей: первый раз в Таганроге в апреле 1918 г. и в Москве в январе 1919 г. В первом суде её оправдали, так как многие свидетели и Антонов-Овсеенко, приславший телеграмму, высказались в её поддержку. 25 января 1919 г. газета «Правда» сообщила о решении московского трибунала. Марусю признали виновной в дискредитации советской власти, в неподчинении местным советам в сфере военных действий. Обвинения в организации незаконных грабежей и в проведении незаконных реквизиций трибунал доказать не смог, и поэтому они были отменены. Маруся была приговорена к весьма своеобразному наказанию — лишению права занимать ответственные посты в течение шести месяцев со дня вынесения приговора, и передавалась на поруки ставшему членом ЦИК А. Карелину и В. Антонову-Овсеенко.

Возвратившись на Украину, она отправилась в Гуляйполе, к Махно. Здесь в течение шести месяцев Маруся готовила речи Махно, организовывала пропагандистскую работу.

Владимир Антонов-Овсеенко, большевистский наркомНестор Махно (1918), соратник Маруси Никифоровой.

Пленение и казнь

В июне 1919 г. армия Махно была объявлена советской властью вне закона. Избегая войны на два фронта против белых и красных, Маруся изменила тактику борьбы.

Никифорова начала создавать полевые террористические группы, которые должны были стать основной силой анархической борьбы. Эти группы-ячейки действовали в тылу белых, в Крыму. Вскоре, однако, её с мужем выследила в Севастополе контрразведка белых. 29 июля (11 августа по новом стилю) они были арестованы, 3 (16) сентября суд приговорил их к смерти через повешение. Хотя в газете «Киевская жизнь» от 11 (24) сентября 1919 г., в рубрике «В освобождённой России», значится противоречивый отчёт под названием «Казнь М. Никифировой». В нём, в частности, значится: «В Севастополе, по приговору военно-полевого суда, казнена известная Маруся Никофорова (Мария Бржостска), командирша отряда „анархистов-коммунистов“, производившая кровавые расстрелы и расправы. Обвинительный акт инкриминирует ей участие в таких расправах: в Ростове, Одессе, при взятии города Петлюрой, Мелитополе и других местах. Никифорова на суде держалась вызывающе, и, после прочтения приговора, стала бранить судей. Расплакалась она только при прощании с мужем. Муж её, Витольд Бржостек, обвинявшийся в укрывательстве, также расстрелян».

Как она выглядела

В воспоминаниях Марусю описывают как непривлекательную женщину, иногда её выдавали за интерсекса. Чуднов, бывший махновец, писал в 1918 году: «Это была женщина тридцати двух, или тридцати пяти лет, среднего роста, с испитым преждевременно состарившимся лицом, в котором было что-то от скопца или гермафродита. Волосы острижены в кружок. На ней ловко сидел казачий бешмет с газырями. Набекрень надета белая папаха». Годом позднее в 1919 году Алексей Киселёв описывал её в его воспоминаниях так: «Около тридцати лет. Худенькая с измождённым испитым лицом, производила впечатления старой засидевшейся курсистки. Острый нос. Впалые щеки… На ней блузка и юбка, на поясе висит небольшой револьвер». Киселёв утверждает, что Маруся была кокаинисткой. Биограф Маруси Малкольм Арчибальд (Malcolm Archibald) считает, что большевистские биографы умышленно создавали непривлекательный образ анархистки: «Описания Никифоровой делятся на две категории: в одних она — отталкивающая женщина, а в других — красавица. Исключение составляет описание Маруси, оставленное видным большевиком C. Ракшой, весной 1918 г. значившегося секретарем партбюро Днепровского красногвардейского отряда: „Говорили, что она женщина красивая, и что её адъютант штабс-капитан Козубченко, тоже красавец и щеголь, не спускает с неё глаз. Я застал их обоих. Маруся сидела у стола и мяла в зубах папироску. Чертовка и впрямь была красива: лет тридцати, цыганского типа, черноволосая, с пышной грудью, высоко поднимавшей гимнастёрку“.

Марусю считали „своей“ рабочие и махновцы, матросы и белогвардейские офицеры. Она, несомненно, обладала незаурядным умом, разносторонностью интересов, отлично владела ремеслом оратора, а также храбростью и даром влияния на людей. Обладая большой силой воли, Маруся представляла собой строптивую, непокорную натуру».

> См. также

  • Мокиевская-Зубок, Людмила Наумовна

> Примечания

Литература

  • Чоп В. М. Маруся Никифорова. — Запорожье: РА “Тандем-У”, 1998. — 68 с.
  • Беленкин Б. И., Леонтьев Я. В. Воспоминания и сообщения. «Чёрная тень революции» (атаманша Маруся Никифорова) // Отечественные записки. — 2002. — С. 169—178.

Ссылки

  • Террористка Маруся Никифорова, Профиль, № 19 (38), 24.05.2008
  • Марія Никифорова — людина та отаманша: факти та міфи

Нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий Главнокомандующий вооруженными силами Республики И. И. Вацетис (01.09.1918—09.07.1919) С. С. Каменев (1919—1924) Начальник Всероглавштаба Н. Н. Стогов (18.05—02.08.1918) А. А. Свечин (02.08—22.10.1918) Н. И. Раттэль (22.10.1918—10.02.1921) Начальник Полевого штаба РВСР Н. И. Раттэль (02.10.—22.10.1918) Ф. В. Костяев (22.10 1918—16.06.1919) М. Д. Бонч-Бруевич (16.06.—13.07.1919) П. П. Лебедев (13.07.1919—14.02.1921) Командующие фронтами Восточный фронт М. А. Муравьев (13.06 — 11.07.1918) И. И. Вацетис (11.07.1918 — 28.09.1918) С. С. Каменев (28.09.1918 — 05.05.1919, 29.05.1919 — 07.07.1919) А. А. Самойло (05.05.1919 — 29.05.1919) М. В. Фрунзе (19.07 — 15.08.1919) В. А. Ольдерогге (15.08.1919 — 15.01.1920) Северный фронт Д. П. Парский Д. Н. Надёжный (26.11.1918—19.02.1919) Туркестанский фронт М. В. Фрунзе (август 1919 — сентябрь 1920) Г. Я. Сокольников (сентябрь 1920 — февраль 1921) В. С. Лазаревич (февраль 1921 — январь 1922) В. И. Шорин (январь—ноябрь 1922) А. И. Корк (ноябрь 1922—1923) С. А. Пугачёв (июль 1923 — апрель 1924) М. К. Левандовский (апрель 1924 — ноябрь 1925) К. И. Авксентьевский (1925—1927) Южный фронт П. П. Сытин П. А. Славен (ноябрь 1918 — январь 1919) В. М. Гиттис (январь—июль 1919) В. Н. Егорьев (июль—октябрь 1919) А. И. Егоров (октябрь 1919 — январь 1920) М. В. Фрунзе Каспийско-Кавказский фронт М. С. Свечников (8.12.1918—19.03.1919) Западный фронт Д. Н. Надёжный (19.02.1919—22.07.1919) В. М. Гиттис (июль 1919 — апрель 1920) М. Н. Тухачевский (апрель 1920 — август 1922) Юго-Западный фронт А. И. Егоров Командующие армиями 1-я Конная армия С. М. Будённый 2-я Конная армия О. И. Городовиков Ф. К. Миронов

Командующие Красной армией
Командующие Белыми армиями
Командующие Зелёными армиями

Маруся Никифорова: лихая атаманша приазовских степей

В годы Гражданской войны территория современной Украины превратилась в поле сражений между самыми полярными в политическом отношении силами. Друг другу противостояли сторонники украинской национальной государственности из петлюровской Директории и белогвардейцы Добровольческой армии А.И. Деникина, выступающие за возрождение российской державы. С этими силами воевала большевистская Красная армия. В Гуляйполе закрепились анархисты из Революционной повстанческой армии Нестора Махно.
Особняком держались многочисленные батьки и атаманы малых, средних и крупных соединений, не подчиняющихся никому и заключавших союзы с кем угодно, только себе в выгоду. Спустя практически столетие история повторилась. И все же, многие повстанческие командиры Гражданской вызывают если не уважение, то значительный интерес к своим персонам. По крайней мере, в отличие от современных «панов-атаманов», среди них встречались действительно идейные люди с очень интересными биографиями. Чего стоит одна легендарная Маруся Никифорова.

Широкой общественности, за исключением специалистов – историков и людей, плотно интересовавшихся Гражданской войной на Украине, фигура «атаманши Маруси» практически неизвестна. Ее могут помнить те, кто внимательно смотрел «Девять жизней Нестора Махно» — там ее сыграла актриса Анна Уколова. Между тем, Мария Никифорова, как официально звали «Марусю», — очень интересный исторический персонаж. Уже одно то, что женщина стала самым настоящим атаманом украинского повстанческого отряда, является редкостью даже по меркам Гражданской войны. Ведь и Александра Коллонтай, и Роза Землячка, и другие женщины – участницы революционных событий, все же не выступали в роли полевых командиров, да еще и повстанческих отрядов.
Мария Григорьевна Никифорова родилась в 1885 (по другим сведениям – в 1886 или 1887 г.) году. На момент Февральской революции ей было где-то 30-32 года. Несмотря на относительно молодые годы, даже дореволюционная жизнь Маруси была богата событиями. Родившаяся в Александровске (ныне – Запорожье), Маруся доводилась землячкой легендарному батьке Махно (правда, последний родом был не из самого Александровска, а из села Гуляйполе Александровского уезда). Отец Маруси, офицер российской армии, отличился в годы русско-турецкой войны 1877-1878 гг.
Видимо, смелостью и нравом Маруся пошла в отца. В шестнадцатилетнем возрасте, не имея ни профессии, ни средств к существованию, дочь офицера покинула родительский дом. Так началась ее полная опасностей и странствий взрослая жизнь. Впрочем, среди историков бытует и точка зрения, что Мария Никифорова в действительности не могла быть офицерской дочерью. Уж слишком темной и маргинальной кажется ее биография в молодые годы – тяжелый физический труд, проживание без родственников, полное отсутствие упоминаний о семье и каких-либо с ней отношениях.
Сложно сказать, почему она решилась уйти из семьи, но факт остается фактом – судьбе офицерской дочери, которая нашла бы, со временем, достойного жениха и построила семейное гнездышко, Мария Никифорова предпочла жизнь профессиональной революционерки. Устроившись на ликеро-водочный завод подсобной работницей, Мария познакомилась со сверстниками из анархо-коммунистической группы.
В начале ХХ в. анархизм получил особое распространение на западных окраинах Российской империи. Его очагами стали город Белосток – центр ткацкой промышленности (ныне – территория Польши), портовая Одесса и промышленный Екатеринослав (ныне – Днепропетровск). Александровск, где Мария Никифорова впервые познакомилась с анархистами, входил в «екатеринославскую анархическую зону». Ключевую роль здесь играли анархо-коммунисты – сторонники политических взглядов русского философа Петра Алексеевича Кропоткина и его последователей. Анархисты появились сначала в Екатеринославе, где приехавшему из Киева пропагандисту Николаю Музилю (псевдонимы – Рогдаев, Дядя Ваня) удалось переманить на позиции анархизма целую районную организацию эсеров. Уже из Екатеринослава идеология анархизма начинает распространяться по окрестным населенным пунктам, включая даже сельскую местность. В частности, своя анархистская федерация появилась и в Александровске, как и в других городах объединив рабочую, ремесленную и учащуюся молодежь. Организационно и идеологически александровские анархисты находились под влиянием Екатеринославской федерации анархистов-коммунистов. Где-то в 1905 году на позициях анархизма оказалась и молодая работница Мария Никифорова.
В отличие от большевиков, предпочитавших кропотливую агитационную работу на промышленных предприятиях и ориентированных на массовые действия заводских рабочих, анархисты склонялись к актам индивидуального террора. Поскольку подавляющее большинство анархистов составляли в тот период очень молодые люди, в среднем – 16-20 лет, юношеский максимализм у них зачастую перевешивал здравый смысл и революционные идеи на практике оборачивались террором против всех и вся. Взрывали магазины, кафе и рестораны, вагоны первого класса – то есть, места повышенной концентрации «людей с деньгами».
Надо отметить, что не все анархисты склонялись к террору. Так, сам Петр Кропоткин и его последователи – «хлебовольцы» — относились к индивидуальным актам террора отрицательно, как и большевики ориентируясь на массовое рабочее и крестьянское движение. Но в годы революции 1905-1907 гг. гораздо более заметными, нежели «хлебовольцы», были представители ультрарадикальных направлений в российском анархизме – чернознаменцы и безначальцы. Последние вообще провозглашали безмотивный террор против любых представителей буржуазии.
Ориентируясь на работу среди беднейшего крестьянства, чернорабочих и грузчиков, подёнщиков, безработных и босяков, безначальцы обвиняли более умеренных анархистов – «хлебовольцев» в том, что они зациклились на промышленном пролетариате и «предали» интересы самых обездоленных и угнетенных слоев общества, тогда как именно они, а не относительно благополучные и материально обеспеченные специалисты, больше всего нуждаются в поддержке и представляют собой наиболее податливый для революционной пропаганды и взрывоопасный контингент. Впрочем, сами «безначальцы», чаще всего, были типичными радикально настроенными студентами, хотя попадались среди них и откровенно полууголовные и маргинальные элементы.
Мария Никифорова, судя по всему, оказалась именно в кружке безмотивников. В течение двух лет подпольной деятельности она успела бросить несколько бомб – в пассажирский поезд, в кафе, в магазин. Анархистка часто меняла место жительства, скрываясь от полицейской слежки. Но, в конце концов, полиции удалось напасть на след Марии Никифоровой и задержать ее. Она была арестована, обвинена в совершении четырех убийств и нескольких ограблений («экспроприаций») и приговорена к смертной казни.
Однако, как и Нестору Махно, Марии Никифоровой смертную казнь заменили бессрочной каторгой. Скорее всего, приговор был обусловлен тем, что на момент его вынесения Мария Никифорова, как и Махно, не достигла совершеннолетия, по законам Российской империи, наступавшего в 21-летнем возрасте. Из Петропавловской крепости Мария Никифорова была этапирована в Сибирь – к месту отбытия каторги, однако сумела совершить побег. Япония, Соединенные Штаты, Испания – вот точки путешествия Марии, прежде чем она смогла обосноваться во Франции, в Париже, где активно включилась в анархистскую деятельность. В этот период Маруся принимала участие в деятельности анархистских групп русских эмигрантов, однако сотрудничала и с местной анархо-богемной средой.


Как раз к моменту проживания Марии Никифоровой, к этому времени уже принявшей псевдоним «Маруся», в Париже, началась Первая Мировая война. В отличии от большинства отечественных анархистов, выступавших с позиций «превратим войну империалистическую в войну классовую» или вообще проповедовавших пацифизм, Маруся поддержала Петра Кропоткина. Как известно, отец-основатель анархо-коммунистической традиции выступил с «оборонческих», как говорили большевики, позиций, приняв сторону Антанты и осудив прусско-австрийскую военщину.
Но если Кропоткин был стар и миролюбив, то Мария Никифорова в буквальном смысле рвалась в бой. Она умудрилась поступить в Парижскую военную школу, что было удивительно не только в силу ее русского происхождения, но и, в еще большей степени, в силу половой принадлежности. Тем не менее, женщина из России выдержала все вступительные испытания и, успешно пройдя курс военной подготовки, была зачислена в действующую армию в офицерском звании. Воевала Маруся в составе французских войск в Македонии, затем вернулась в Париж. Известия о Февральской революции, произошедшей в России, заставили анархистку спешно покинуть Францию и вернуться на родину.
Следует отметить, что свидетельства о внешности Маруси описывают ее как мужеподобную коротко стригшуюся женщину с лицом, отражавшим события бурной молодости. Тем не менее, во французской эмиграции Мария Никифорова нашла себе мужа. Это был Витольд Бжостек – польский анархист, впоследствии принимавший самое активное участие в антибольшевистской подпольной деятельности анархистов.
Объявившись после Февральской революции в Петрограде, Маруся окунулась в бурную революционную действительность столицы. Установив связи с местными анархистами, она вела агитационную работу во флотских экипажах, среди рабочих. Тем же летом 1917 года Маруся отбыла в родной Александровск. К этому времени там уже действовала Александровская федерация анархистов. С приездом Маруси александровские анархисты заметно радикализуются. Первым делом, совершается миллионная экспроприация у местного промышленника Бадовского. Затем устанавливаются связи с действующей в соседнем селе Гуляйполе анархо-коммунистической группой Нестора Махно.
Первое время между Махно и Никифоровой наблюдались очевидные расхождения. Дело в том, что Махно, будучи дальновидным практиком, допускал значительные отхождения от классической трактовки принципов анархизма. В частности, он выступал за активное участие анархистов в деятельности Советов и вообще придерживался тенденции к определенной организованности. Позднее, уже после окончания Гражданской войны, в эмиграции, эти взгляды Нестора Махно были оформлены его соратником Петром Аршиновым в своеобразное течение «платформизм» (по имени Организационной платформы), которое также называют анархо-большевизмом за стремление к созданию анархической партии и упорядочению политической деятельности анархистов.

В отличие от Махно, Маруся оставалась непреклонной сторонницей понимания анархизма как абсолютной свободы и бунтарства. Еще в молодости идеологические воззрения Марии Никифоровой формировались под влиянием анархистов-безначальцев – наиболее радикального крыла анархо-коммунистов, не признававшего жестких организационных форм и выступавшего за уничтожение любых представителей буржуазии только по принципу их классовой принадлежности. Следовательно, в повседневной деятельности Маруся проявляла себя как гораздо большая экстремистка, нежели Махно. Во многом это и объясняет тот факт, что Махно удалось создать собственную армию и поставить под контроль целый район, а Маруся так и не шагнула дальше статуса полевого командира повстанческого отряда.
Пока Махно укреплял свои позиции в Гуляйполе, Маруся успела побывать в Александровке под арестом. Задержали ее революционные милиционеры, которые выяснили подробности экспроприации миллиона рублей у Бадовского и некоторых других ограблений, совершенных анархисткой. Тем не менее, в тюрьме Маруся пробыла недолго. Из уважения к ее революционным заслугам и по требованиям «широкой революционной общественности», Марусю освободили.
В течение второй половины 1917 – начала 1918 гг. Маруся участвовала в разоружениях воинских и казачьих частей, проходивших через Александровск и его окрестности. Вместе с тем, в этот период Никифорова предпочитает не ссориться с большевиками, получившими наибольшее влияние в александровском Совете, показывает себя сторонницей «анархо-большевистского» блока. 25-26 декабря 1917 г. Маруся во главе отряда александровских анархистов участвовала в оказании помощи большевикам при захвате власти в Харькове. Связь с большевиками Маруся в этот период осуществляет через Владимира Антонова-Овсеенко, который руководил деятельностью большевистских формирований на территории Украины. Именно Антонов-Овсеенко назначает Марусю начальником формирования кавалерийских отрядов в Степной Украине, с выдачей соответствующих денежных средств.
Впрочем, Маруся решила распорядиться денежными средствами большевиков и в своих интересах, сформировав Вольную боевую дружину, которая фактически контролировалась только самой Марусей и действовала, исходя из собственных интересов. Вольная боевая дружина Маруси представляла собой достаточно примечательное соединение. Во-первых, оно было сплошь укомплектовано добровольцами – преимущественно, анархистами, хотя встречались и обычные «рисковые ребята», в том числе – «черноморы» — вчерашние моряки, демобилизовавшиеся с Черноморского флота. Во-вторых, несмотря на «партизанский» характер самого формирования, его обмундирование и продовольственное снабжение было поставлено на хороший уровень. На вооружении отряда находились бронеплатформа и два артиллерийских орудия. Хотя финансирование дружины осуществлялось, на первых порах, большевиками, отряд выступал под черным знаменем с надписью «Анархия – мать порядка!».
Однако, как и другие подобные формирования, отряд Маруси хорошо действовал, когда надо было провести экспроприации в занятых населенных пунктах, но оказался слабоват перед лицом регулярных воинских формирований. Наступление немецких и австро-венгерских войск вынудило Марусю отступить к Одессе. Надо отдать должное, что дружина «черногвардейцев» показала себя не хуже, а во многом и лучше «красногвардейцев», отважно прикрывая отступление.
В 1918 году приходит конец и сотрудничеству Маруси с большевиками. Легендарная женщина-командир не смогла примириться с заключением Брестского мира, которое убедило ее в предательстве большевистскими руководителями идеалов и интересов революции. С момента подписания соглашения в Брест-Литовске и начинается история самостоятельного пути Вольной боевой дружины Маруси Никифоровой. Надо отметить, что он сопровождался многочисленными экспроприациями собственности как у «буржуев», в число которых записывались любые обеспеченные граждане, так и у политических организаций. Все органы управления, включая Советы, анархистами Никифоровой разгонялись. Грабительские действия неоднократно становились причиной конфликтов Маруси с большевиками и даже с той частью анархистских лидеров, которая продолжала поддерживать большевиков, в частности – с отрядом Григория Котовского.

28 января 1918 года Вольная боевая дружина вступила в Елисаветград. Первым делом Маруся расстреляла начальника местного военкомата, обложила магазины и предприятия контрибуцией, организовала раздачу населению товаров и продуктов, конфискованных в магазинах. Впрочем, радоваться обывателю этой неслыханной щедрости не стоило – бойцы Маруси, как только закончились запасы продовольствия и товаров в магазинах, переключились на рядовых обывателей. Действовавший в Елисаветграде ревком большевиков все же нашел в себе смелость заступиться за население города и повлиять на Марусю, заставив ее вывести свои формирования за пределы населенного пункта.
Однако, через месяц Вольная боевая дружина вновь прибыла в Елисаветград. К этому моменту отряд насчитывал не менее 250 человек, 2 артиллерийских орудий и 5 бронеавтомобилей. Ситуация января повторилась: последовали экспроприации собственности, причем не только у настоящей буржуазии, но и у рядовых горожан. Терпение последних, между тем, заканчивалось. Точкой стало ограбление кассира завода «Эльворти», на котором трудилось пять тысяч человек. Возмущенные рабочие подняли восстание против анархистского отряда Маруси и оттеснили его к вокзалу. Сама Маруся, первоначально пытавшаяся унять рабочих, явившись на их собрание, была ранена. Отступив в степь, отряд Маруси начал расстреливать горожан из артиллерийских орудий.
Под шумок борьбы с Марусей и ее отрядом политическое лидерство в Елисаветграде смогли взять меньшевики. Большевистский отряд Александра Беленкевича был выбит из города, вслед за чем отряды из числа мобилизованных горожан отправились на поиски Маруси. Важную роль в «антианархистском» восстании сыграли бывшие царские офицеры, которые приняли руководство формированиями ополчения. В свою очередь, на помощь Марусе прибыл Каменский красногвардейский отряд, который также вступил в бой с городским ополчением. Несмотря на превосходящие силы елисаветградцев, исход продолжавшейся несколько дней войны между анархистами и примкнувшими к ним красногвардейцами, и фронтом горожан, был решен бронепоездом «Свобода или смерть», который прибыл со стороны Одессы под командованием матроса Полупанова. Елисаветград вновь оказался в руках большевиков и анархистов.
Впрочем, отряды Маруси через непродолжительное время все же город покинули. Следующим местом деятельности Вольной боевой дружины стал Крым, где Марусе также удалось совершить целый ряд экспроприаций и вступить в конфликт с отрядом большевика Ивана Матвеева. Затем Маруся объявляется в Мелитополе и Александровке, прибывает в Таганрог. Хотя большевики возлагали на Марусю обязанности по защите от немцев и австро-венгров приазовского побережья, отряд анархистов самовольно ретировался в Таганрог. В ответ красногвардейцам в Таганроге удалось арестовать Марусю. Однако это решение было с негодованием встречено как ее дружинниками, так и другими леворадикальными формированиями. Во-первых, в Таганрог прибыл бронепоезд анархиста Гарина с отрядом Брянского завода Екатеринослава, поддержавшего Марусю. Во-вторых, в защиту Маруси высказался и давно знавший ее Антонов-Овсеенко. Революционный суд Марусю оправдал и освободил. Из Таганрога отряд Маруси отступил в Ростов-на-Дону и соседний Новочеркасск, где в это время были сконцентрированы отступавшие красногвардейские и анархистские отряды со всей Восточной Украины. Естественно, что и в Ростове Маруся отметилась экспроприациями, демонстративным сожжением денежных купюр и облигаций и другими подобными выходками.
Дальнейший путь Маруси — Ессентуки, Воронеж, Брянск, Саратов – также отмечен бесконечными экспроприациями, показательными раздачами народу продовольствия и захваченных товаров, растущей неприязнью между Вольной боевой дружиной и красногвардейцами. В январе 1919 года Маруся все же была арестована большевиками и этапирована в Москву в Бутырскую тюрьму. Однако революционный суд к легендарной анархистке оказался на редкость милостив. Марусю отдали на поруки члену ЦИК анархо-коммунисту Аполлону Карелину и ее давнему знакомому Владимиру Антонову-Овсеенко. Благодаря вмешательству этих видных революционеров и прошлым заслугам Маруси, наказанием ей стало только лишение права занимать руководящие и командные должности в течение шести месяцев. Хотя список совершенных Марусей деяний тянул на безусловный расстрел по приговору военно-полевого суда.
В феврале 1919 года Никифорова объявилась в Гуляйполе, в ставке Махно, где присоединилась к махновскому движению. Махно, знавший нрав Маруси и ее склонность к чрезмерно радикальным действиям, не разрешил ставить ее на командные или штабные должности. В результате, боевая Маруся два месяца занималась такими сугубо мирными и гуманными делами так создание госпиталей для раненых махновцев и больных из числа крестьянского населения, руководство тремя школами и социальная поддержка малоимущих крестьянских семей.
Однако вскоре, после того как был снят запрет на деятельность Маруси в руководящих структурах, она приступает к формированию собственного кавалерийского полка. Действительный же смысл деятельности Маруси – в другом. К этому времени, окончательно разочаровавшись в большевистской власти, Маруся вынашивает планы создания подпольной террористической организации, которая бы начала антибольшевистское восстание на всей территории России. В этом ей помогает прибывший из Польши муж Витольд Бжостек. 25 сентября 1919 г. Всероссийский центральный комитет революционных партизан, как окрестила себя новая структура под руководством Казимира Ковалевича и Максима Соболева, взорвала Московский комитет РКП (б). Однако чекистам удалось уничтожить заговорщиков. Маруся, подавшись в Крым, в сентябре 1919 года погибла при невыясненных обстоятельствах.
Существует несколько версий смерти этой удивительной женщины. В. Белаш, бывший сподвижником Махно, утверждал, что Марусю казнили белые в Симферополе в августе-сентябре 1919 года. Однако более современные источники свидетельствуют, что последние дни Маруси выглядели следующим образом. В июле 1919 года Маруся и ее муж Витольд Бжостек прибыли в Севастополь, где 29 июля были опознаны и схвачены белогвардейской контрразведкой. Несмотря на военные годы, контрразведчики не стали убивать Марусю без суда. Целый месяц длилось следствие, выявлявшее степень вины Марии Никифоровой в предъявляемых ей преступлениях. 3 сентября 1919 года Мария Григорьевна Никифорова и Витольд Станислав Бжостек были приговорены военным судом к смертной казни и расстреляны.
Так закончила свою жизнь легендарная атаманша украинских степей. В чем сложно отказать Марусе Никифоровой – так это в личной смелости, убежденности в правоте своих действий и известной «отмороженности». В остальном Маруся, как и многие другие полевые командиры Гражданской, несла простым людям скорее страдание. Несмотря на то, что она выдавала себя за защитника и заступника простых людей, в действительности анархизм в понимании Никифоровой сводился к вседозволенности. Маруся сохранила то юношеское инфантильное восприятие анархии как царства неограниченной свободы, которое было присуще ей в годы участия в кружках «безначальцев».
Стремление к борьбе с буржуазией, мещанством, государственными институтами вылилось в неоправданную жестокость, грабежи мирного населения, фактически превратившие анархистский отряд Маруси в полубандитскую шайку. В отличие от Махно, Маруся не смогла не только руководить социальной и экономической жизнью какого-либо района или населенного пункта, но и создать более-менее многочисленную армию, разработать собственную программу и даже завоевать симпатии населения. Если Махно олицетворял собой скорее конструктивный потенциал идей о безгосударственном укладе общественного устройства, то Маруся явилась воплощением деструктивной, разрушительной компоненты анархистской идеологии.
Такие люди как Маруся Никифорова, легко находят себя в огне сражений, на революционных баррикадах и в погромах захваченных городов, но оказываются совершенно не приспособленными к мирной и конструктивной жизни. Естественно, что места для них не находится даже среди революционеров, как только последние переходят к вопросам социального обустройства. Что и произошло с Марусей – в конечном итоге, при определенной доле уважения, серьезных дел не пожелали иметь с ней ни большевики, ни даже ее единомышленник Нестор Махно, предусмотрительно отдаливший Марусю от участия в деятельности своего штаба.

Черная Маруся

Черная Маруся

Вороно́к (также ворон, чёрный ворон, чёрный воронок, черная Маруся) — жаргонное слово (выражение), имеет несколько значений:

  • Автомобиль для перевозки арестованных
  • Правительственный автомобиль или автомобиль высокопоставленного государственного служащего

Воронка́ми в СССР называли служебные автомобили НКВД ГАЗ-М1 («Эмка»), с 1938 его модификацию ГАЗ-М1-V8, выполненную специально для нужд НКВД, а с 1940 модификацию ГАЗ-11-73. Все эти модификации выпускались только чёрного цвета.

Также воронка́ми могли называть грузовые автомобили ГАЗ-АА, ЗИС-5.

…живой к техническим веяниям, Архипелаг не опоздал перенять черного ворона, а ласковей — воронка. На еще булыжные мостовые наших улиц первые воронки вышли с первыми же грузовиками. Они были плохо подрессорены, в них сильно трясло — но и арестанты становились не хрустальные. Зато укупорка уже тогда, в 1927 году, была хороша: ни единой щелки, ни электрической лампочки внутри, уже нельзя было ни дохнуть, ни глянуть. И уже тогда набивали коробки воронков стоя до отказу. Это не так, чтобы было нарочито задумано, а — колёс не хватало.
Много лет они были серые стальные, откровенно тюремные. Но после войны в столицах спохватились — стали красить их снаружи в радостные тона и писать сверху «Хлеб» (арестанты и были хлебом строительств), «Мясо» (верней бы написать — «кости»), а то и «Пейте советское шампанское!»
Внутри воронок может быть просто бронированным кузовом — пустым загоном. Может иметь скамейки вкруговую вдоль стен. Это — вовсе не удобство, это хуже: втолкают столько же людей, сколько помещается стоймя, но уже друг на друга как багаж, как тюк на тюк. Могут воронки иметь в задке бокс — узкий стальной шкаф на одного. И могут целиком быть боксированы: по правому и левому борту одиночные шкафики, они запираются как камеры, а коридор для вертухая.
А. Солженицын — Архипелаг ГУЛаг (Часть вторая. Вечное движение. Глава 1. Корабли Архипелага)

Этимология

Слово «воронок» произошло от вороной масти (коня). Вероятно, это также было распространённое имя вороного коня. С появлением автомобилей привычка давать личные имена не пропала. А поскольку первые автомобили были чёрного цвета, имя Воронок им подходило.

  • «Чёрный воронок» на сайте slovari.ru
  • «Чёрный воронок» — сообщение на форуме сайта «Русские словари»
  • «Ворон, воронок» в Словаре русского арго
  • Авторевю № 7, АР № 19 (389) «От зоны и до зоны»
  • «Незабываемая „Эмка“». Легковые автомобили ГАЗ-М1 и ГАЗ-11-73

См. также

  • АВТОЗАК — Автомобиль для перевозки заключенных

Чёрная маруся и зелёный антон

ПЛОЩАДЬ ДРУЖИННИКОВ В РОСТОВЕ аборигены называют «площадью трёх птиц». На вопрос — «Почему?» вам сходу ответят:
— Ну как же: «Сокол», «Чайка» и «чёрный ворон»!
«Сокол» — это кинотеатр. «Чайка» — кафе. А «чёрный ворон» составил им компанию потому, что рядом расположено отделение милиции Железнодорожного района.
Может быть, для поколения, бегающего сегодня пешком под стол, «пернатое» о четырёх колёсах станет когда-нибудь малопонятной экзотикой. А пока даже нынешний «молодняк» ею не удивишь.
Когда же и в чьём гнезде появилась на свет эта жуткая птица? Француз Жак Росси, автор двухтомного «Справочника по ГУЛАГу», утверждал, что «чёрные вороны появились в Москве, в 1927 г. Это были полуторатонки, выпущенные первым советским заводом АМО. Во время ежовщины появились огромные, 5-тонные чёрные вороны, окрашенные в тёмный цвет и ездившие только ночью».
Росси ошибается. «Чёрные вороны» появились в Москве не в 1927 году, а лет на десять раньше. Василий Климентьев, участник белогвардейского подполья, вспоминал, как его с товарищами в середине августа 1918 года перевозили из Таганской тюрьмы в Бутырскую:
Погрузили нас в Таганке в тяжёлый грузовик-ящик — без света, без окон и скамеек, — прозванный неизвестно кем «воронком»…
Ехали быстро. «Воронок» тряс и валил нас одного на другого. Но падать было некуда: мы плотно стояли, прижимаясь то к одной стенке грузовика, то к другой, как на корабле в хорошую качку. («В большевицкой Москве»)
Самые популярные названия спецмашины для перевозки арестантов — «чёрный ворон», «ворон», «воронок». У старого лагерника Олега Волкова встречается ещё одно: «На этом дворе непрерывное движение машин, громоздких чёрных «воронов» и «воронят». («Погружение во тьму»)
Эпитет «чёрный» не всегда указывал на цвет — хотя вначале машины действительно окрашивались в мрачно-тёмные тона. Однако в конце 30-х «воронки» стали маскировать под машины для перевозки продовольствия. Их красили в весёленькие светлые цвета, на бортах красовались надписи «ХЛЕБ», «МЯСО» и прочее — в зависимости от фантазии чекистов. «Сидельцы» сначала пытались отличать мрачные автозаки от весёлых «хлебных» фургончиков, называя их «белыми воро/нами». Однако — не прижилось: вскоре «маскировочных» фургонов стало слишком много, и они уже в стае «чёрных воронов» не смотрелись «белыми воронами»…
Вот как описывал «воронок» ростовский писатель Владимир Фоменко, во времена массовых репрессий — узник ростовского следственного изолятора:
…Спецмашина без окон. Не обязательно чёрная. Часто светлая, нежно-голубая. Рядом с водителем — бдительный, безулыбчивый, вооружённый стражник. Есть вооружённый стражник и внутри самой машины…
Размеры воронков разные; возили нас и в малых, и в крупных, но расположение внутри всегда одно: длинный коридорчик, столь узкий, что продвигаешься лишь боком. Кабины тоже узюсенькие, однако любого наигромоздкого арестанта… всё равно всегда втискивают…
Рассадивший нас, захлопнувший за нами дверь кабины, тихий стражник остаётся внутри, его самого запирают с улицы, снаружи, — и мы готовы.
С конца 30-х по нынешний день «чёрный ворон» уже практически не изменялся (разве что окошек прибавилось). Но, возможно, это — лишь свидетельство его совершенства?
И ВСЁ ЖЕ — ПОЧЕМУ «ЧЁРНЫЙ ВОРОН»? Многие узники ГУЛАГа чаще всего вспоминают в связи со зловещим фургоном горькую народную песню:
Чёрный ворон, что ты вьёшься
Над моею головой?
Ты добычи не добьёшься,
Чёрный ворон, я не твой…
Ворон в русских и славянских поверьях — птица, предвещающая несчастье и смерть. По преданию, ворон был создан дьяволом и оттого чёрен. По приметам, если ворон пролетает или каркает над домом, над селом, садится на крышу, каркает во дворе — значит, кто-то в доме или в селе умрёт. Ну разве можно было точнее назвать зловещий фургон? К тому же ворон — пожиратель трупов…
60-е — 80-е годы внесли разнообразие в «воронью» классификацию. Теперь «воронком», «чёрным вороном» стали называть милицейские патрульные машины (ГАЗ-61). Помните, у Высоцкого доблестные служители правопорядка угомоняют хулиганистого джинна:
Тут они подъехали, показали аспиду:
Супротив милиции он ничего не смог!
Вывели болезного, руки ему за спину —
И с размаху кинули
в «чёрный воронок»…
А фургоны для перевозки арестантов чаще всего теперь зовут «автозаками» — пошло-прозаически, без всяких метафор. Да и патрульные машины всё реже кличут «воронками». Нашлось много «заменителей» — «попугай», «раколовка», «канарейка» и даже «ментокрылый мусоршмидт»! Новое время — новые песни.
НАПОСЛЕДОК НЕ МОГУ ОБОЙТИ МОЛЧАНИЕМ ещё одно название арестантского фургона. Его увековечила Анна Ахматова в «Реквиеме»:
Звёзды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами чёрных марусь.
«Чёрную марусю» с «чёрным вороном» путать не следует. Это легковой автомобиль марки М-1, «эмка». В стихотворении Ахматовой речь идет не об автозаках, а о машинах, на которых приезжали опера из НКВД, для ареста. Почему «маруся»? С одной стороны, конечно, по созвучию. С другой – возможно, так городской фольклор в очередной раз увековечил знаменитую «Мурку в кожаной тужурке» — мифическую чекистку, о которой во времена нэпа была сложена известная песенка с надрывным концом:
Здравствуй, моя Мурка,
Здравствуй, дорогая,
Здравствуй, дорогая, и прощай!
Ты зашухерила всю нашу малину,
И теперь «маслину» получай!
В конце 30-х легендарная Мурка-Маруся поднялась в своей чёрной кожаной куртке из могилы, чтобы потянуть за собой миллионы живых сограждан…
Но вот что странно, страшно и любопытно одновременно. Оказывается, фургоны для перевозки заключённых не только у нас называли «цветными именами». То же самое наблюдалось и в фашистской Германии. Бывшая узница фашистских концлагерей Татьяна Абрамова вспоминает, как она бежала из концлагеря в Вестфалии и её поймали, бросив в немецкий автозак: «Там этот несущий смерть фургон назывался «Чёрная Берта». Поразительное совпадение! Однако в Германии у аналогов наших «воронков» оказалась более пёстрая палитра. Немцы давали машинам имена непосредственно по раскраске. В Берлине, Киле, Кёльне автомобиль для перевозки арестованных назывался «зелёная Минна» («die gruene Minna»), в Рурской области — «голубая Минна» («die blaue Minna»), в Гамбурге — «зелёный Август» («der gruene August»). Интересно, что и в Чехии начала ХХ века такой фургон назывался «зелёный Антон». Ну что же, расцветочка всё-таки повеселее…

«Гроза буржуев» анархистка Маруся Никифорова

Женщины начинают проявлять себя в политической жизни Европы во второй половине XIX века. Поводом для зарождения движения интеллектуалок стала опубликованная в 1869 году работа английского философа Джона Стюарта Милля «Подчинение женщин». Будучи подданным королевы Виктории, Милль весьма дальновидно заметил в своем трактате, что «законодательная поддержка подчинения одного пола другому вредна… и есть одно из главных препятствий на пути к общечеловеческому усовершенствованию». Уже спустя несколько лет Эммелин Панкхерст основывает «Организацию в защиту общественных и политических прав женщин», насчитывавшую, между прочим, до 5 тысяч членов. Последовательницы Панкхерст — суфражистки (от английского слова suffrage — право голоса) — выступали за равноправие женщин в правах собственности, браке, в свободном выборе профессии, получении полноценного образования.

Никифорова взрывала бомбы в дорогих магазинах, ресторанах и на ипподромах

В дореволюционной России женщины не обладали политическими правами (как и большинство других сословий), однако, имущественные права были гарантированы значительно лучше, чем в США и европейских странах. Потому зарождение женского движения связывалось, прежде всего, с борьбой за свободу получения высшего образования и доступ к квалифицированному и профессиональному труду. Уже на рубеже веков русские «феминистки» активно включились в общеевропейскую волну движения за равенство избирательных прав мужчин и женщин. Постепенно в среде русской интеллигенции все большую роль начинают играть представительницы прекрасного пола — «валькирия революции» Александра Коллонтай или «эсеровская богородица» Мария Спиридонова. Этот ряд можно смело продолжить деятельностью знаменитой анархистки, соратницы Нестора Махно — Марии (Маруси) Никифоровой.

Английские суфражистки штурмуют парламент, 1907

Будущая «гроза буржуев» родилась в 1885 году в запорожском городе Александровск. Ее отец был героем русско-турецкой войны, однако, этот факт из родословной не помещал Никифоровой примкнуть в 18 лет к одной из боевых ячеек эсеров. Именно за эту революционно-террористическую деятельность в 1908 году она была арестована и приговорена к 20 годам каторги. Уже в заключении о Никифоровой стали ходить легенды: одна из них связана с историей ее предположительного побега из Нарымского острога, где она организовала бунт заключенных, в результате которого ей удалось добраться до Владивостока, а оттуда переправиться по поддельным документам сначала в Японию, потом в Америку. Кстати, побег из Нарымской каторги для современников был настоящим подвигом, ведь данное учреждение вошло в историю как основное место содержания политических преступников, начиная с декабристов. По-настоящему огромные масштабы ссылка в Нарымский край, что в 500 километрах северо-западнее Томска, приобрела в 1930-е год — тут содержались многочисленные кулаки-спецпереселенцы.

Никифорова брала уроки у знаменитого скульптора Родена

В Америке Никифорова появляется в кругах эмигрантов анархистского толка, работая в редакции радикальных изданий «Голос труда» и «Вперед». Тут, скрываясь под разнообразными псевдонимами, она печатала злободневные фельетоны, — так ей удалось быстро приобрести известность в качестве острого на язык публициста. Однако, журналистская рутина не устраивала решительную анархистку, потому она решает уехать в Испанию, где как раз в тот момент начинают постепенно формироваться черно-красные бригады. Из Испании Никифорова переезжает в Париж, где приступает к занятиям у Огюста Родена, который, между прочим, считал ее одной из талантливейших своих учениц. Во Франции Никифорова, в целом, вела себя весьма экстравагантно, стремясь привлечь как можно больше внимания к собственной персоне. Так, есть свидетельства, что она публично выходила в свет в мужском костюме (вероятно, подражая идейной основательнице женского движения, Жорж Санд), не боясь при этом солидного штрафа за нарушение общественного порядка и нравственности.

Бюст Марии Никифоровой работы Огюста Родена

Вскоре после Февральской революции Никифорова возвращается в Петроград, где вместе с Александрой Коллонтай (своей подругой еще по Парижу) начинает активно участвовать в разнообразных митингах, делая гневные заявления против министров Временного правительства. Чуть позже ее талант публичного оратора проявился в бурной агитационной деятельности среди моряков Кронштадта. Осенью Никифорова возвращается в свой родной Александровск, где начинает стремительно организовывать боевые анархистские ячейки, которые распространяются по всей Юго-Западной Украине (в Екатеринославе, Одессе, Николаеве, Юзовке, Херсоне), а в результате она становится фактическим правителем всего юга Украины, который вышел из-под контроля как большевиков, так и киевского правительства. В момент начала Октябрьского переворота Маруся Никифорова активно «собирала дань» с местных землевладельцев и банкиров, чтобы обеспечить дело анархизма требуемыми финансами. Известен случай с экспроприацией миллиона рублей из кассы заводчика Бадовского — этот явно своевольный акт ниспровержения прежних порядков вызвал симпатию среди местных жителей, в результате чего власти вынуждены были освободить арестованную Никифорову, которую толпа буквально вынесла на руках из тюрьмы. Она обладала удивительным талантом находить общий язык с людьми диаметрально противоположных политических устремлений, одинаково удачно ведя переговоры с деятелями белого движения и разъясняя обычным людям принципы анархизма.

У Никифоровой была своя «армия» — Вольная боевая дружина атамана Маруси

С февраля 1918 года Никифорова организует боевой отряд — личную «дружину», насчитывавший 580 человек и оснащенный двумя пушками, семью пулеметами и даже броневиком. Как вспоминал потом один из большевистских агентов И. Матусевич, «вид у… бойцов отряда был, мягко говоря, необычным… Здесь были и офицерские френчи, накрест опоясанные пулеметными лентами, и лихо заломленные бараньи шапки. Кто-то щеголял в до блеска начищенных добротных сапогах, за голенищами которых поблескивали черкесские ножи. Из-под расстегнутых солдатских и офицерских шинелей виднелись штатские пиджаки и крестьянские сорочки. Под стать своему войску была и Никифорова». Так, «гроза буржуев» смогла снова проявить свою страсть к эпатажу, провокационному поведению и сознательному конструированию собственного публичного образа. Даже на полях гражданской войны (или «второй революции», как называла она сама этот период) Никифоровой удавалось создать свой персональный неповторимый имидж: «Она сидела у стола и мяла в зубах папироску. Чертовка была красива: лет тридцати, цыганского типа, черноволосая, с пышной грудью, высоко поднимавшей гимнастерку». Или другое воспоминание современника: «По улице с бешеной скоростью мчится экипаж. Небрежно сидит в нем молодая брюнетка в залихватски надетой набекрень кубанке».

В центре правая рука Махно — бывший матрос линкора «Иоанн Златоуст» Федор Щусь. Рядом с ним черногвардейцы Фома Кожин (справа) и Александр Тарановский

В апреле Марусю Никифорову и ее бойцов арестовывают большевики, однако, суд (среди членов которого не было ни одного анархиста) неожиданно ее оправдывает, снимая все выдвигаемые обвинения. Правда, уже в следующем, 1919 году, Никифорова за «дезорганизацию и дискредитацию советской власти» была лишена «права занимать ответственные командные посты в РСФСР». К негативной отповеди большевиков присоединились еще и разногласия с Махно, который стремился вступить в коалицию с украинскими националистами. В результате Никифорова принимает решение уехать в Крым, где она намеревалась провести «третью революцию», создав на полуострове настоящий оплот мирового анархизма. Однако, этим революционным идеям не суждено было осуществиться — в сентябре ее арестовывают белогвардейцы за причастность к покушению на генерала Слащева, а потом приговаривают к смертной казни.

После приведения приговора в исполнение тут же по всей Украине начинают появляться лже-Маруси, стремящиеся воспользоваться героической репутацией Никифоровой, вплоть до того, что стали появляться слухи о ее проживании в Париже, откуда она якобы отправляет тайные депеши в советское ОГПУ. Сохранившаяся память о легендарной анархистке настолько впечатляла воображение большевиков, что в 20-е годы появился приказ об уничтожении всех фотографий Маруси, за исключением изображений из ее уголовного дела.